Город титанов (СИ)

В середине улицы крышка канализационного люка выстрелила вверх и потерялась, а из дыры начала выползать… штука.
Смрад поднялся такой, что глаза заслезились. Воздух задрожал от жары и вони разложения. Тварь выползала медленно, словно нехотя, но каждое ее движение сопровождалось отвратительным хлюпаньем и чавканьем. От нее исходила не просто вонь — какая-то первобытная угроза, заставлявшая инстинкты кричать: «Беги! Беги как можно дальше!»
  
Огромная, бесформенная, состоящая из грязи, нечистот и разлагающейся плоти. Метра четыре в высоту и раза в два шире. Она двигалась, как гигантский слизняк, оставляя за собой вонючий след. Конечностей я не наблюдал — по крайней мере пока.
— Гребанный дерьмодемон, — издал я нервный смешок.
У отступающих солдат тоже сдали нервы — кто-то выстрелил очередью.
— На землю упали! — скомандовал Сталкер, падая.
— Какой упали! Надо уходить, — отчеканил Тетыща.
Я сфокусировал взгляд на вылезшей твари и обалдел.
Отстойник 50-го уровня
Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.
Босс локации.
Полусотенный уровень! Я и не представлял, что такие монстры могут существовать уже сейчас. Ну и тварь… Из чего оно эволюционировало? Грибник? Ползун? Тошноплюй?
Тварь повернула в нашу сторону то, что должно было служить ей головой. В массе плоти открылась пасть размером с автомобиль, полная гниющих зубов, причем разнокалиберных, как острых, будто иглы, так и вполне человеческих.
— Бегите! — заорал Сталкер, поднимаясь и закрывая рукой живот. — Всем бежать!
Только сейчас я увидел алые пятна, расползающиеся на его груди, кровь, сочащуюся между пальцев. Его зацепила шальная пуля. Точнее пули. Активность стремительно снижалась: 71%… 67… 62…
Я подбежал к нему, дал таблетку полного исцеления, думая о том, что, если он погибнет, дети и их родители повиснут на мне, и придется или тащиться назад, или брать их с собой, что в мои планы не входило.
Да и просто жалко мужика.
Солдаты забыли про нас. Они развернулись и рванули прочь, стреляя на бегу по монстру. Пули застревали в туловище бездушного, как в желе, не причиняя никакого вреда — «активность» оставалась на 100%! Пора бы уже привыкнуть, что огнестрел против них бесполезен, тут из подствольника бы жахнуть… Хотя не факт, что будет должный эффект. Поможет только оружие жнецов, причем масштабируемое. Ну или как оно там называется?
— Дети! — крикнула женщина. — К маме!
Коля и Рома подбежали к ней. Павел, их отец, схватил мальчиков и жену и потащил в сторону от монстра.
— Пригнитесь! — взревел Сталкер, отталкивая Павла с детьми в сторону.
К тому моменту, приняв таблетку, он восстановил активность до 85%.
Над его головой туда-обратно пролетело вытянувшееся щупальце отстойника — будто жаба выстрелила языком, рассчитывая сожрать букашку.
— За мной! — крикнул Сталкер нам.
Мы побежали следом. Отстойник полз за нами, разрушая все на своем пути. Для такой туши полз медленно, но гораздо быстрее, чем мы бежали. Забор, в который он врезался, растворился в этом желе. Стену дома от одного прикосновения будто корова языком слизала.
— Сталкер! — закричал я. — Как его убить?
— А я почем знаю⁈ — взъярился он, не оборачиваясь. — Никогда не видел такой п…ц!
И тогда он сделал то, чего я от него не ожидал. Ругательства сыпались из него, как из пулемета, но он остановился и, доставая из разгрузки связку гранат, заорал:
— Бегите дальше! Уводите детей!
— Ты что делаешь?
— То, что должен. — Сталкер развернулся к монстру. — Эти дети важнее нас всех. Они видят будущее, понимаешь? Они наша надежда.
Отстойник приближался. До него оставалось метров двадцать. Притормозив, тварь харкнула сгустком слизи — как из помойного ведра вылетело. Сталкер уклонился. Похоже, все-таки бывший тошноплюй, ставший боссом.
— Бранимир, нет! — закричала Анастасия.
— Берегите сыновей, Ана, — сказал Сталкер. — И помните — они видят то, что нам не дано.
Он метнул гранату, она взорвалась в теле монстра — его колыхнуло, кусок слизи отвалился, но скорости он не сбросил. Напротив, вроде даже ускорился, плюнул — в этот раз Сталкера зацепило. Плевок попал на броник, он зашипел, исходя кислотным паром. Матерясь, Сталкер стянул его с себя, не замечая, что нога тоже обожжена. Здоровье его снова начало быстро снижаться. А таблеток у меня больше не было.
Шипя от боли, Сталкер отстал, выдернул чеки из всех гранат сразу и побежал прямо на монстра, презрев боль.
— Эй, уродина! — крикнул он. — Хочешь жрать? Получай!
Отстойник раскрыл пасть, и Сталкер швырнул туда несколько гранат. Одна не долетела, и он нагнулся, чтобы подобрать. В этот момент изнутри пасти жгутом вылетел язык-щупальце, присосался к сербу и резким рывком втянул его внутрь. Пасть захлопнулась вместе со Сталкером, который что-то торжествующе орал и хохотал, сжимая в руке последнюю гранату.
Взрыв больше напоминал глухой хлопок. Огромное тело монстра раздулось, как воздушный шар…
…но не лопнуло! Уцелело!
Сквозь полупрозрачность твари было видно кровавое облако из мяса и костей — все, что осталось от Сталкера. Отстойник, казалось, приходил в себя, аккуратно спуская гейзер огня и дыма из сжатой пасти.
Я стоял, ошеломленно глядя на то место, где секунду назад был живой человек. Храбрый человек. Герой.
— Дядя Бран… — прошептал Коля, и в его глазах блестели слезы.
— Дядька, — сказал Рома.
Женщина рыдала, прижав детей к себе. Тетыща молчал, но я видел, как его пальцы стиснули автомат.
— Бежим, — сказал я хрипло. — Нужно уходить отсюда, пока оно не очухалось.
Мы побежали прочь от места взрыва, уходя в лабиринт разрушенных улиц. За нами оставались обломки зданий, тела погибших и память о человеке, который отдал жизнь за тех, кого едва знал.
Я оглянулся на догоравшие развалины и выругался сквозь зубы. Хороших людей становилось все меньше, а тварей вроде этого отстойника — все больше. Мир катился в бездну, и мы могли только замедлить это падение. Но не остановить.
Когда мы ушли так далеко, что город вокруг затих, остановились передохнуть.
Коля взял меня за руку. Только теперь до меня дошло, что проводник мертв и некому вести детей и их родителей назад.
— Дядя Денис, — сказал Коля. — Надо спешить. Скоро они придут за тобой.
— Откуда ты знаешь?
Мальчик улыбнулся печальной улыбкой.
— Мы знаем. Рома знает одно, а я — другое.
— И что ты знаешь?
— Будущее плохое, — сказал Коля. — Для всех людей.
— Тогда в чем смысл? — спросил Бергман, который тоже поверил, что у детей есть дар предвидения или что-то типа того.
Коля посмотрел на него, переглянулся с Ромой, потом ответил:
— Можно сделать его плохим не для всех.
Сталкер был прав. Эти дети действительно особенные. И если они говорят, что будущее темное, то, возможно, нам всем стоит к этому подготовиться…
Неприятный разговор начал Тетыща.
— Вам надо возвращаться, иначе заблудитесь.
Мальчики синхронно мотнули головами и уставились на меня.
— Вы знаете дорогу назад? — продолжал Тетыща.
Оба замотали головами.
— Уже нет, — ответил Рома.
Коля ничего не ответил, вцепился в мать и затрясся. Павел грустно констатировал:
— Если вы прогоните нас, я пойму. Для вас мы обуза, учитывая наших детей. Но обратно мы не попадем.
Тетыща все пытался мыслить логически:
— Почему? Они знают дорогу сюда, значит, и дорогу назад должны знать.
— Увы, нет, — грустно сказал Павел. — Как объяснить… иногда они… ну, будто подсоединяются к какой-то сети, становятся другими, а потом вдруг — раз — и все. Вот как сейчас, нет никакой сети. Вы можете идти, у вас нет перед нами ответственности, мы упали вам снегом на голову.
  
Прижимая к себе мальчиков, Анастасия молчала, но так выразительно, что я чувствовал, как обрекаю… уже обрек их на смерть.