"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Солнце застряло в зените, заливая светом и теплом поляну, поросшую травами и ранними цветами. Дух от них шел сонный, одуряющий. Впереди уже леса не было, с Покат-Горы прямо в Херсонес дорога.
Старик уселся прямо в траву, развернул блины, поделил поровну и отдал половину Микулке. Потом развязал кошель, отсчитал десяток монет и тоже отдал пареньку.
– На вот, держи. Я делами займусь, а ты не стесняйся, погляди как ромеи живут. У них соблазнов много, так что деньги трать, я их с собой в могилу не заберу.
  
Микулка завязал монеты в пояс и принялся за блины, поскольку аппетит уже здорово разыгрался. Вдруг сзади хрустнула ветка и на поляну вышла девушка лет шестнадцати, в белом полотняном сарафане, волосы в русую косу сплетены. Микулка сразу заметил, как напрягся дед, да и сам встревожился.
– Сиди смирно! – шепнул Зарян.
Девушка без спешки прошла шагов пять и взглянула на путников.
– Исполать! – поклонилась она. – Можно вашего угощеньица отведать?
– Отчего ж нельзя? – любезно ответил старик подбирая под себя шалапугу. – Завсегда можно! А ну, дай отрочице блинцов.
– Это Вы мне, дед Зарян?
– Ну уж не дереву стаеросовому! Кидай блин и сиди смирно.
Микулка дрожащими руками свернул блин комом и, ничего не понимая, бросил улыбавшейся девушке. Она рванулась на пару шагов вперед и прямо на лету поймала угощение зубами, издав зловещий утробный рык.
Микулку затрусило крупной дрожью, даже зубы застукали, а лицо девушки так и играло улыбкой.
– Вкусненький блиночек! – похвалила она, медленно приближаясь. – Еще бы отведать!
У паренька и ноги и руки отнялись со страху, а рубаха в миг пристала к спине липким холодным потом. Эдакой жути он еще среди бела дня не видывал.
– Сгинь, нежить проклятая! – старик поднялся на ноги, опираясь на шалапугу.
Не смотря на преклонные годы и низкий рост, выглядел он достаточно грозно.
– Не больно вы вежливы, добрые путнички… – сладким голоском пропела девушка, потихоньку подшагивая все ближе и сверкая крепкими, удиветельно ровными зубами. – Может дадите мне к блиночкам и мясца отведать? Тепленького…
Микулка приметил, что за спиной полуденницы дрогнули ветви и из леса возникли еще пять фигур. Среди них были и хлопцы, хотя сам он слышал, что полуденницы, это не похороненные по божески девки. Врут, значит. Хлопцы тоже улыбались, но улыбки были не сахарные, как у девиц, скорее нагловатые.
Первой бросилась на деда девка. Зарян ловко увернулся, крутнувшись волчком, и перетянул полуденницу увесистой шалапугой. Хребет сочно хрустнул, не выдержав крепкого удара, и девушка с жутким воем повалилась в густую траву. Подскочивший полевик-полуденник сам наткнулся на конец посоха, пробившего его грудь навылет, сухо крякнул и рухнул как спиленное дерево. Дед умело выдернул палку и влет раскроил череп следующему хлопцу. И тут на него враз насели оставшиеся трое. Микулка рванулся с места, как только сообразил, что происходит, да только половина врагов уже цветы собой смяла.
Девки выли и визжали, руки с длинными ногтями к лицу дедову тянули, а хлопец все норовил ухватить старика за ноги, за что уже пару раз отведал по рукам шалапугой.
– Беги в город! – рявкнул Зарян своему подопечному. – Туда они не сунутся.
Микулка слушать деда не стал, влупил хлопцу в ухо окрепшим от испытаний кулачищем. Череп поддался легко, как весенний ледок, разбрызгал на цветы зловонную жижу. Тут же девки с грозным рыком сбили его с ног, повалили в траву, пытаясь достать зубами. Одна сразу оставила его и бросилась на деда, но сбить его с ног оказалась слаба. Микулка насилу вывернулся, вскочил на ноги и бросился к Заряну на подмогу, толкнул дедову противницу в спину, ухватил старика под локоть и рванулся вниз, к Херсонесу.
Под гору бежать было легко, да только до города еще версты две, а полуденницы отставать и не думали. Дед Зарян бегуном оказался не важным, задохнулся с двадцатого шага, пришлось Микулке его на плечо взвалить, аки мешок с отрубями.
Сердце чуть ребра изнутри не проламывало, а нежить устали, видать, не знает. Одна полуденница ухватила Микулку за полушубок, с треском вырвала клок меха, чуть с ног не свалила. Да только сама не удержалась и с визгом упала, давя телом ароматную зелень.
– Стой! – зашипел прямо в ухо старик. – До города все равно не добежишь, я ведь не пуд вешу. Да и нежить в лесу оставлять негоже.
– Так задерут! – с ужасом воскликнул Микулка.
– Да стой, говорю! – нетерпеливо рявкнул Зарян.
Паренек стал как вкопанный и опустил свою ношу. Только старик коснулся земли, как мигом перекатился вбок, пропустив мимо себя полуденницу, и всадил ей шалапугой в затылок, словно копьем.
Микулка встретил свою противницу на вытянутые руки, схватил за волосы, опасаясь зубов, но та была верткая, так у запястий и клацала.
– Оземь кидай! – посоветовал Зарян. – Повернись волчком, она сама свалится!
Микулка крутнулся вокруг себя и легко уложил полуденницу в траву, сам удивился легкости движения, это не силой тягаться! Старик подскочил и хряпнул лежащую по голове, вышибая мозги. Лицо у него было такое, словно он задавил таракана.
– Вот дрянь… – запыхавшись фыркнул Микулка и обтер руки о траву. – Чуть на части не порвали. Был бы я один, в миг бы уделали… Дед Зарян, а как вы ее распознали? Девка и девка, а Вы за дубину сразу ухватились.
– Кхе… До чего же ты бестолковый! Они тени не отбрасывают. Нежить…
Микулка призадумался и понял, что больше смотрел на саму девушку, о тени даже не помышлял. Вот тут и понял он смысл рассеянного взора. Кабы всю поляну зрел, все бы и приметил!
Отдышавшись после битвы, Зарян сказал наломать дров побольше и сложить огромный костер.
– Хоть и нежить, а зверям на корм оставлять негоже, еще отравятся… Надо сжечь, с дымом все зло из них выйдет, души успокоятся.
Микулка осторожно побродил среди близких деревьев, собрал валежник, обломил сухостой, сложил костер какой смог. И зачем это старый ведун с мертвечиной возится? Уже бы у ромеев были!
Морщась от омерзения, путники стащили на хворост трупы.
– Сходи, принеси сухой травы для розжигу. – попросил старик.
Микулка побежал к лесу, а когда вернулся с пучком травы, огонь уже жарко пылал, пожирая сгнившую изнутри плоть.
– А из чего Вы огонь высекли? – удивился Микулка.
– Много будешь знать, скоро состаришься. – отшутился Зарян.
Костер прогорал долго, действовал нетерпеливому Микулке на нервы, поэтому в городские ворота путники вошли лишь тогда, когда солнце миновало три четверти своего дневного пути.
  
7.
 
Дед Зарян остался на базаре, а Микулка пошел к морским причалам, посмотреть корабли.
Легкий прохладный ветерок морщил бескрайнюю сине-зеленую плоскость невысокими гребнями волн. Ветер пах солью, свежей рыбой и дальними странами, у причалов покачивались просоленные корабли, трещали толстые пеньковые канаты, скрипели сосновые мачты. Микулка с упоением вдыхал этот воздух, жадно пожирая взглядом сверкавшую солнцем синь. Прозрачная вода играла солнцем, подводные камни манили вглубь, призывно махая морской травой. Микулка никогда еще не видел моря так близко и никогда не думал, что оно его так удивит.
В прозрачных небесах надрывно кричали белоснежные чайки, кувыркались в воздушных потоках, камнем падали к воде, хватая рыбу. По причалу взад и вперед сновал, скрипя истертыми досками, разнообразный народ одетый пестро и броско. Тут были и арабы, и чернокожие, от которых оторопь брала, и русичи в богатых кафтанах с соболиной опушкой. У самого края причала стояли три печенега в шапках и толстых халатах, смотрели на всех подозрительно, не опускали рук с рукоятей сабель. Микулка с трудом оторвал от них взгляд, так бы и бросился, да только старик говорил, мол со своим указом в чужой град не ходи…
  
Не смотря на разношерстность толпы на Микулку обращали внимание, обходя оглядывались, морщили носы неприязненно, выговаривали словечки на незнакомых языках, говорили зло, презрительно. Микулка насупил брови и отошел от причала.