Воспоминания участников штурма Берлина

За отличия в боях за освобождение Варшавы в январе 1945 г. 198-й штурмовой авиационной дивизии (шад) было присвоено почетное наименование Варшавская.
За доблесть, мужество и образцовое выполнение боевых заданий командования в ходе Берлинской операции дивизия была награждена орденом Красного Знамени.
После войны полковник Белоусов был старшим инспектором управления боевой подготовки ВВС.
  
С 1948 г. полковник Белоусов в запасе. Жил в Ленинграде.
Герой Советского Союза Владимир Игнатьевич Белоусов награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Суворова II степени (дважды), Кутузова II степени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды и многими медалями.
Умер 2 октября 1981 г.
 3.12. Герой Советского Союза старший лейтенант М. Толкачев 
Рейд на автостраду
Ночью наш дивизион противотанковых пушек под командованием капитана Маринкевича погрузился на автомашины и двинулся в северо-западном направлении в обход укреплений немцев. Нам предстояло скрытно выйти на автостраду, идущую от Берлина к северу, и держать ее в своих руках до подхода пехоты.
Автострада имела для противника жизненное значение: она была одной из тех немногих коммуникаций, которые связывали наполовину окруженный Берлин с внешним миром.
До автострады было километров восемнадцать. Мы рассчитывали до рассвета преодолеть это расстояние. По данным нашей разведки мы знали, что у немцев в этих лесистых местах нет сплошной обороны, только заслоны и прикрытия.
Ехали мы по проселочным дорогам с выключенными фарами и приглушенными моторами. Все солдаты и офицеры были вооружены автоматами и гранатами, на автомашинах установлены ручные пулеметы. Я ехал на головной машине с взводом лейтенанта Календии, веселого и храброго грузина. Этот взвод составлял разведывательный дозор. Ровно работали моторы.
Наши вездеходки легко скользили по весенней грязи, уверенно преодолевали ухабы и колдобины. Сквозь темноту можно было различить густые ряды деревьев, мелкий кустарник. Мне вспомнилось недавнее прошлое — бои на Северо-Западном фронте. Там нас также окружал лес и на каждом шагу подстерегала опасность. Но тогда нам приходилось тяжелей: не та была материальная часть, да и не хватало боевого опыта. Теперь же у нас превосходные пушки на механической тяге, а о людях и говорить нечего. Вот они — Жадан, Морозов, Жигалов, Нигматуллин. Косолапов. Кордюк, Лучко — ветераны батареи, прошедшие долгий путь войны, овладевшие артиллерийским делом. Слегка покачиваясь, они спокойно сидят в машинах, сжимают в руках автоматы, готовые в любой момент вступить в бой.
Не проехали мы и часа, как натолкнулись на группу противника. Это был небольшой заслон, и мы без труда его опрокинули. Вскоре, когда я стал выдвигаться вперед, чтобы разведать дорогу, моя машина была обстреляна из пулемета. Немцы стреляли справа из глубины леса.
— Орудия к бою, пулеметчики, огонь! — подал я команду.
Сидевший с пулеметом сержант Морозов кубарем слетел с машины и, устроившись у пня, открыл огонь. К скороговорке его «Дегтярева» присоединились голоса других пулеметов. Лейтенант Календия носился среди пушек и торопил расчеты. Но номера и так работали проворно. Они развернули орудия в ту сторону, откуда строчили фашистские пулеметы, и по команде повели огонь.
Наша пушечная пальба сразу возымела действие: немцы притихли. Проезжая мимо немецких окопов, мы увидели десятка полтора трупов солдат в форме фольксштурма, брошенные и разбитые повозки.
После этого нам пришлось вступить в бой с более крупными силами противника. Немцы злобно огрызались, обстреливая дорогу с обеих сторон из пулеметов и артиллерии. Лесистая местность благоприятствовала им, затрудняла наши действия, лишала нас возможности маневрировать. Часть своих орудий мы установили вдоль дороги, а остальные оттянули на поляну, что находилась слева от дороги. Ночь была на исходе, и видимость стала улучшаться. По выстрелам наш командир дивизиона определил, что у противника в лесу замаскирован танк. Он сосредоточил огонь в том направлении, откуда бил танк, и несколькими залпами принудил его замолчать.
Задерживаться здесь нам нельзя было. Мы решили свернуть с лесной дороги влево и немного отклониться от заданного маршрута. Но гитлеровцы обнаружили наш маневр. Как только мы выехали из леса, они открыли сильный пулеметный огонь, причем стрельба велась с той стороны, куда мы хотели двигаться. Наша колонна остановилась. Расчету старшего сержанта Жадана было приказано уничтожить пулемет. Расчет отлично справился с этой задачей. Под обстрелом на полном ходу он вырвался вперед метров на четыреста, установил орудие в кустарнике на высотке и открыл огонь по врагу. Немецкой пулей был ранен в руку наводчик Крашевильников. Но он не оставил своего боевого места. Несколькими выстрелами расчет Жадана разделался с вражеским пулеметом. Наша колонна могла продолжать свой путь.
Уже совсем развиднелось, когда мы подошли к автостраде. Шел дождь, и сквозь его сетку справа мы увидели высокие дома Берлина — начиналась его северная окраина. Над городом клубился дым. Мне кажется, что в ту минуту никто из нас не был спокоен. Об этом говорили возбужденные лица бойцов. Все смотрели на Берлин. Но разглядывать его некогда было. Из леса по направлению к автостраде выходила колонна немцев. По команде капитана Маринкевича дивизион принял боевой порядок. Еще минута, и первые снаряды полетели в сторону противника. Немцы обезумели от страха и метались, пытаясь спастись от нашего огня. Несомненно, они были озадачены нашим появлением. Десятки трупов немецких солдат устлали лесную опушку, то и дело вспыхивали бронетранспортеры, в щепки разлетались повозки.
Мы понимали, что противник не замедлит подтянуть сюда крупные силы, чтобы отбросить нас от автострады. Я поставил пулеметчиков на флангах батареи и между орудиями, всем бойцам велел иметь наготове автоматы и гранаты.
В полдень под прикрытием артиллерийского огня враг предпринял наступление на наши позиции. Моя батарея располагалась в непосредственной близости от автострады. Поэтому нам пришлось выдержать особенно яростный натиск немцев. Они двигались, пригнувшись, отдельными группами. Их было до батальона. Как только немцы подошли метров на пятьсот, я скомандовал расчетам: «Огонь!» Огонь открыли пушки и пулеметы.
Было очевидно, что неприятель стремится проникнуть в стыки между батареями. Но все его попытки приблизиться к нашим огневым позициям терпели крах. Вражеские цепи таяли и вынуждены были повернуть назад. Через полчаса немцы снова пошли в атаку. На этот раз пехота шла в сопровождении бронетранспортеров, с которых немцы стреляли из пулеметов. Теперь противник двигался более рассредоточено, на широком фронте. Наши артиллеристы сделали паузу, а затем снова обрушились на противника всей силой своего огня.
Нужно было видеть, с каким вдохновением работали номера у пушек. Залпы размеренно следовали один за другим. Вот загорелся один бронетранспортер, другой, подбитый, беспомощно остановился на месте. Но немцы наседали, стремясь обойти нас с флангов. Одной группе немцев удалось довольно близко подойти справа к нашей батарее. Я приказал расчету Кордюка повернуть орудие на 90 градусов и ударить картечью, а сам прильнул к ручному пулемету. Эта атака также закончилась для немцев провалом; оставляя убитых, они отошли на исходный рубеж.
Так удерживали мы в своих руках автостраду до подхода нашей пехоты.
Михаил Федорович Толкачев (1922–1998 гг.) — командир батареи 185-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона 171-й Идрицкой Краснознаменной стрелковой дивизии 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, капитан, Герой Советского Союза.
  
Родился 30 июня 1922 г. В деревне Дубровка (ныне Добрушского района Гомельской области (Белоруссия)) в семье крестьянина, Белорус. В 1941 г. окончил 2 курса Одесского техникума пищевой промышленности.