Воспоминания участников штурма Берлина

Противник пустил в ход средние танки. Три танка повернули прямо па нас. Стрелять в лобовую броню бесполезно. Я выждал, когда один танк подставил бок. Первый снаряд отклонился влево. Взял поправку и вторым угодил, видимо, в бензобак или в боеприпасы — танк сразу вспыхнул как свечка. Второй танк подожгли пехотинцы, а третий пошел назад.
Через несколько минут из-за леса появилось 30 немецких танков. Они шли по шоссе друг за другом. Это была последняя контратака немцев. Наша артиллерия открыла такой огонь по танкам, что они и на 100 метров не продвинулись. Уходя из-под огня, один танк отклонился в сторону нашей высоты. Мы подпустили его поближе и третьим выстрелом заставили остановиться, заклинив башню и разбив гусеницу.
  
Перед вечером нам приказали сменить огневые позиции. К этому времени наша пехота уже успела занять два населенных пункта и очистила от противника близлежащий лес.
Эти трое суток на высоте за Одером были самыми жаркими за все время моей боевой жизни.
Вячеслав Александрович Норсеев (1923–1983 гг.) — наводчик орудия 370-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 285-й стрелковой дивизии 59-й армии 1-го Украинского фронта, старший сержант. Родился 5 июля 1923 г. В деревне Аверенцы ныне Нагорского районы Кировской области, в крестьянской семье. Учился в Мулинской школе колхозной молодежи, работал прицепщиком в Нагорской МТС, одновременно учился на курсах трактористов.
В сентябре 1941 г. был призван в Красную армию Нагорским райвоенкоматом и зачислен в лыжный батальон, формировавшийся в Кировской области. Прошел подготовку, с февраля 1942 г. участвовал в боях с захватчиками на Волховском фронте, в первом же бою был ранен.
После госпиталя был направлен в распоряжение командира 370-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 285-й стрелковой дивизии 59-й армии 1-го Украинского фронта. В составе этой части прошел до конца войны, став наводчиком 76-миллиметрового орудия. Воевал на Волховском, Ленинградском и 1-м Украинском фронтах. Особенно отличился в боях при форсировании реки Одер. В ночь на 1 февраля 1945 г. старший сержант Норсеев с расчетом переправился на западный берег реки Одер в районе поселка Риттерфере (9 километров северо-западнее города Козле, Польша) и вступил в бой за плацдарм. Батарея заняла огневые позиции на высоте 215,7 на направлении главного удара контратакующего противника.
С помощью артиллеристов пехотинцы за четыре дня боев отбили восемь вражеских атак. Из четырех переправленных орудий осталось только одно. Когда враг вплотную подходил к позициям расчета, Норсеев брался за автомат, лично уничтожил четырех гитлеровцев. Расчет Норсеева во время этих боем подбил девять танков и самоходных орудий врага, уничтожил более сотни солдат и офицеров.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 г. за образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство старшему сержанту Вячеславу Александровичу Норсееву присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6535).
После войны В. А. Норсеев был демобилизован, вернулся на родину, работал слесарем в управлении строительства Нагорского р-на, бригадиром тракторного отряда Нагорской МТС, механиком Федоровского леспромхоза и сплавного рейда. С 1983 г. жил в городе Кирово-Чепецке Кировской области, работал инструментальщиком. Умер 12 сентября 1983 г.
 3.4. Герой Советского Союза старший лейтенант П. Синельников 
Батарея на дамбе
Я расскажу о том, как 26 марта моя батарея обеспечивала переправу пехоты через Одер южнее города Шведт. Был паводок; река, размыв взорванные в нескольких местах дамбы, разлилась километра на два. По обеим сторонам дамбы, на которой мне приказано было поставить орудия, неслась полая вода, плыли льдины.
Противник на другой дамбе, метрах в двухсот пятидесяти от нас, у него тоже впереди и сзади была вода. За этой дамбой вдали виднелась еще одна дамба; по ней проходила вторая линия немецкой обороны. Чтобы выдвинуться на огневую позицию из леса, где мы стояли, батарея должна была проехать по открытой дамбе километра два. С вечера, ожидая, что советские войска начнут переправу, противник поднял шумиху. Дамба все время была под артиллерийским и минометным огнем немцев.
Прежде всего надо было перевезти снаряды. Это удалось сделать скрытно от противника, хотя светила луна. Снаряды перевозились на лодках вдоль дамбы, под ее прикрытием. Перевозка продолжалась с 2 часов ночи до 5 часов утра. Перевезено было 600 снарядов. Их сложили в ниши, вырытые в скате дамбы.
В 4 часа 30 минут луна начала заходить, от воды поднялись испарения, небольшой туман. Это было самое темное время ночи перед рассветом. Я приказал вывозить орудия, соблюдая дистанцию в 400–500 метров. Вальки передков, чтобы не скрипели, были перевязаны тряпками и бинтами. Противник к этому времени притих. Линия его траншей на дамбе посреди разлившейся реки обозначалась в тумане только взлетом трассирующих пуль и вспышками пулеметного огня.
Все расчеты выкатили свои орудия без потерь. Ровики и окопы были уже вырыты. Снаряды сложены в ниши. Орудия пришлось врыть в землю только на 30 сантиметров — если бы врыли глубже, не было бы видно целей. Щиты прикрыли плащ-палатками, поверх которых насыпали прошлогодней травы и водорослей. К рассвету все было готово. Артиллеристы лежали в ровиках и в ожидании сигнала артподготовки вели наблюдение за противником, который не заметил изменений, происшедших на нашей дамбе за ночь. Мой командный и наблюдательный пункт находился в ровике, вырытом в 5 метрах от первого орудия.
Открытие огня назначено было на 7 часов утра, но потом отложено на вечер. Весь день мы лежали на дамбе, изучая огневые точки противника. Немцы обстреливали всю дамбу из артиллерии, минометов и пулеметов. Их бризантные снаряды рвались над дамбой на высоте нескольких метров, но в стороне от нас. Мы лежали, не шевелясь. Немцы так и не заметили нас за день.
Под вечер, незадолго до начала артподготовки, мы увидели лодку с двумя нашими солдатами, плывущую к дамбе противника. Сначала мы просто не верили своим глазам. Смелость этих людей казалась невероятной. Они гребли быстро, но совершенно спокойно, как рыбаки в тихий мирный вечер. Немцы, очевидно, были так поражены, что не сразу открыли по лодке огонь. Они стали стрелять, когда лодка была уже у их берега. Выскочив из лодки, солдаты залегли в нескольких метрах от траншей противника.
— Вот черти! — невольно воскликнул я, восхищенный их храбростью. Мы следили за ними, затаив дыхание. Переползая с одного места на другое, они бросали в немецкие траншеи гранаты. Немцы тоже забрасывали их гранатами.
Я не знаю фамилий этих людей, не знаю, какую они имели задачу, может быть, даже они действовали по своей инициативе, знаю только, что это были герои. Благодаря им мы окончательно уточнили линию немецких траншей — разрывы гранат обозначили ее совсем ясно. Герои погибли, но их дерзкая храбрость необычайно воодушевила и артиллеристов и пехотинцев. Я видел, что пехотинцы уже начали перетаскивать через дамбу лодки, готовые плыть на тот берег, не ожидая артподготовки.
Артподготовка началась в 8 часов вечера. После того как мы сбросили с орудий маскировку и открыли огонь, прошло минут десять, прежде чем немцы, ошеломленные тем, что увидели вдруг против себя точно из воды вынырнувшие советские пушки, дали по нам первые ответные выстрелы. К этому времени над дамбой противника уже бушевал вихрь дыма, поднятой в воздух земли и летящих бревен. Я любовался этим зрелищем, лежа на поверхности голого ската, так как от сотрясения, происходившего при стрельбе наших орудий, песчаные стены моего ровика быстро осыпались.
  
За 15 минут одна наша батарея выпустила 200 снарядов, потом всем стрелявшим батареям приказано было перенести огонь на вторую дамбу. Первая дамба была так обработана артиллерией, что стрелковый батальон, который мы поддерживали, переправился через Одер броском на 30 лодках, потеряв при этом всего одного бойца — раненым. Очень обрадовал нас пехотинец, связной, возвратившийся с того берега с донесением. Он схватил в объятия первого встретившегося ему артиллериста, долго тискал его и целовал, благодарил за хорошую помощь.