Вадбольский 3 (СИ)

Навстречу вышла молодая барышня, с милыми ямочками на пухлых щечках, ажурный чепчик на пышных волосах, розовая ленточка завязана под подбородком красивым узлом, домашнее платье, достаточно скромное, если вспомнить баснословное богатство её деда.
Она с любопытством смотрела на меня, я улыбнулся, её щечки сразу залило мощным румянцем, а синие глаза засияли, словно я отпустил ей мощный комплимент.
Одиллия сказала приветливо:
— Байонета, добрый день. Вот я привезла баронета Вадбольского, как и обещала.
Байонета с интересом всмотрелась в меня, теперь можно, я представлен официально.
— Рада вас видеть, барон, — сказала она чистым звонким, как у серебряного колокольчика, голосом. — Много слышала о вас. Сейчас сообщу дедушке, подождите.
Одиллия указала мне взглядом на софу, мы сели рядышком, она шепнула тихо:
— Это Байонета, внучка графа. Ты не смотри, что умеет краснеть, это мы все умеем, когда нужно, она хитрая и очень умная штучка.
— Много слышала, — ответил я шёпотом, — это фигура речи?
— Могла слышать от суфражисток, — ответила она шёпотом, — с которыми ты в Щель Дьявола. Она с ними дружит!
Она произнесла «Щель Дьявола» так просто, явно и она тоже слышала о суфражистках и Щели Дьявола, а тогда и обо мне. Похоже, моя скрытность не такая уж и скрытная.
Ждать пришлось совсем недолго, снова появилась Байонета, хороший признак, могли бы поручить нас слугам. Она лично провела нас в кабинет, светлый, хотя и выдержан в государственно коричневых тонах: отделка стен, массивная мебель, исполинский стол, несколько кресел и диванов.
Графа Басманова я никогда не видел, но сразу узнал главного в человеке, что в глубоком кресле повернут в нашу сторону. Ещё не старик, крупный и властного типа мужчина, седой, с залысинами, но, несмотря на возраст, вон Байонете замуж пора, полон древней мощи, повезло с генетикой, такие живут долго и успевают наворотить дел.
Байонета сообщила торопливо:
— Графиня Кржижановская привезла лучшего лекаря Империи, как она говорит. Он хотел бы осмотреть твои глаза.
Граф ответил мощным голосом полководца, привыкшего отдавать приказы:
— Да, конечно. Приступайте, господин…
— Вадбольский, — сказал я. — Баронет Вадбольский. Позвольте, я приподниму ваши веки. Это неприятно…
Он скупо улыбнулся.
— Валяйте. Думаете, вы первый, кто за них берется?
Графиня и Байонета задержали дыхание и вытянули шеи, всматриваясь, что я делаю. Осмотр не затянулся, я чувствовал облегчение, хотя показывать его рано, да и не стоит, исходя из моих планов
Побаивался возрастной макулярной дегенерации, там ещё сложно, дело даже не в глазе, пришлось бы заниматься сосудами мозга, к чему не готов, да и вряд ли буду, а здесь всего лишь последствия травм и ранений.
Кутузов, Нельсон, Моше Даян, всех я с лёгкостью сделал бы зрячими на оба глаза, да и Жижке вернул бы зрение без особого труда. У них на месте ран нарастала соединительная ткань, то есть, рубцы. У графа тоже полностью перекрыла зрение, а так глаз здоров, кровоснабжение хорошее, нужно всего лишь убрать эту заслонку.
Неслышно отворилась дверь, лакей пропустил в кабинет полную женщину в скромном домашнем платье и в одноцветном чепчике, я по её виду и манерам догадался, что это жена хозяина, графиня Авдотья Васильевна, как сообщила мне в дороге Одиллия.
Я задумался, поджал губы. Граф спросил с беспокойством.
— Ну что? Безнадежно?
Я покачал головой.
— Напротив, успех будет стопроцентным. Просто это очень дорогая операция… в смысле, на приготовление эликсира уйдет много ценных ингредиентов. Из монстров, которых добыл мой дедушка в молодости, а бабушка тогда же сделала уникальный настой…
Байонета радостно вспикнула, но ещё же сделала мне глазки. Одиллия выдохнула и заулыбалась, а жена графа взглянула на меня с недоверием и надеждой.
Басманов воскликнул с готовностью:
— Только скажите, молодой человек, ещё достанем, ещё сделаем!.. И любой гонорар, сами назовите!.. Да за возможность снова видеть — я ещё отдам!
Я покряхтел, помялся, наконец проговорил, очень и показательно стесняясь:
  
— Честно говоря, я предпочел бы не деньгами…
Он ответил моментально:
— Ещё верно, вы молодец! Иногда поддержка сильного рода важнее любых денег. Что вы хотите, молодой человек?
— Я баронет, — сообщил я. — Не представляете, как осточертел этот смешной титул! Все его выговаривают, как ругательство. Но чтобы именоваться бароном, нужна своя земля.
Он кивнул.
— Понимаю. Хотите землю? У меня их достаточно. Будет на выбор.
Я сказал благодарным голосом:
— Я сделаю особенный отвар, лечение займет неделю. Никакой платы, пока ваше зрение не станет прежним… ну, как было в молодости.
Он довольно хохотнул.
— Боюсь в такое и поверить. Мне хотя бы лица различать вблизи. А то по своему дворцу хожу с поводырем, стыд какой!..
— Землю, — сказал я, — вы сами выберете и очертите её границы на карте. Только тогда и завершим.
Он покачал головой.
— Условия настолько прекрасные, что уже ломаю голову, где подвох?
Кржижановская, подобрав подол пышного платья, грациозно опустилась на мягкое сиденье пролетки, кучер тут же дернул поводья, кони с места пошли красивой и тоже изящной рысью, у графини ещё выверено и отточено, и прекрасно, как манеры, так и лошадиная сбруя.
Особняк Басмановых скрылся за высокими деревьями, лишь тогда томно вздохнула и прижалась ко мне плечом.
— Юрий, — шепнула она, — до сих пор не верю…
— Что получится?
— Что мы вообще были у Басмановых!.. Это другой уровень, понимаешь?.. Его император принимает как друга, он знаком и дружит со всей императорской семьей. А как к нам хорошо отнеслась Авдотья Васильевна! Я счастлива…
— Хорошо? — изумился я. — Да она и слова не вымолвила!
Она всмотрелась в моё лицо.
— Дуб ты, Вадбольский, да ещё и зелёный!.. Это и есть хорошо. Для первой встречи.
— А-а-а, — протянул я, да, хреновый из меня суфражист, женщина для меня все ещё не человек, но здесь же такие реалии, просто выбиваюсь из образа. — А чего она такая толстая?
— Не толстая, а дородная!.. Графини толстыми не бывают. Ты мне другое скажи, уверен, что получится?
— Если сделаю правильно, — ответил я уклончиво. — Понимаешь, такой настой мне не сделать…
Какими бы отношения у нас с графиней не были, но и с нею нельзя откровенничать, повторил, что говорил графу о редкой настойке из монстра, секрет которой потерян.
— Его мало? — спросила она с искренним беспокойством.
— На один раз, — ответил я со вздохом. — На вторую попытку не хватит.
— Ты уж постарайся!
— Ещё как постараюсь, — пообещал я.
Бароны получают надел от виконта или графа, называемый баронством. То есть, граф Басманов официально может наделить меня землёй, что позволяет возвести в ранг барона. Баронству я рад, а то «баронет» звучит как-то недоделано, как ефрейтор, что выше солдата и ниже офицера. А вот барон самое то, звучит. Фон барон!. Выше подниматься не стоит, даже если мелькнет возможность. Конечно, до поры, до времени не стоит.
Выше ранг — больше врагов, часть из которых будет прятаться под личинами друзей.
Она сказала мечтательно:
— Хорошо… Барон — это низшая ступенька высшей знати. Титул графа можно получить только из рук императора. Или короля или царя, но у России нет ни того, ни другого.
— До Бога высоко, — сказал я, — до царя далеко, что и хорошо. Мне выше барона что-то совсем не хочется карабкаться. Я человек очень мирный, тихий и люблю спокойную жизнь.
Она шепнула, прижавшись ко мне:
— Ты ещё и очень рассудительный. Увы, сама спокойная жизнь тебя не очень любит.
То, что я сейчас делаю, назвали бы алхимией, потому что я из всех знакомых трав варил нечто такое, что здешние зельевары делать не умеют. Хотя, конечно, кто-то да пытался, весь мучительный путь создания лекарств — это опыт множества проб, ошибок, поиск других путей, бесконечный перебор вариантов.