Семь ключей от будущего. Песнь Творца

Именно этого Лорик и хотел. И именно это было моей главной диверсией.
На поверхности я создавала гениальный алгоритм контррезонансной защиты. Элегантный, сложный, безупречный код, который, согласно всем тестам, был способен поглотить энергию выстрела моего орудия и усилить щиты вражеского корабля. Я даже сама почти поверила в его гениальность. Но глубоко внутри, в самом сердце этого кода, я строила свой маленький «подарочек с сюрпризом».
  
Это была крошечная, искусно замаскированная подпрограмма. Внешне она выглядела как стандартный протокол диагностики, скучный, как инструкция к имперскому дроиду. Её задача, согласно комментариям в коде, была простой: в момент пиковой нагрузки от вражеского выстрела она должна была на доли секунды перенаправить избыточную энергию с эмиттеров щита на вспомогательные конденсаторы, чтобы избежать перегрузки. Логично и безопасно.
Вот только делала она всё с точностью до наоборот.
Мой маленький цифровой фугас ждал одного-единственного условия: прямого попадания резонансным зарядом с сигнатурой, идентичной той, что использовал «Неукротимый». И как только это условие выполнялось, моя «безобидная» подпрограмма не сбрасывала энергию, а, наоборот, открывала все шлюзы. Она заставляла эмиттеры щита входить в неконтролируемый, лавинообразный резонанс, всасывая энергию от выстрела и из главного реактора самого корабля. Щит не просто отключался. Он должен был схлопнуться внутрь с такой силой, что взрывная волна разорвала бы корабль изнутри, как перезрелый фрукт.
Каждая строчка этого вредоносного кода была пропитана моим холодным, концентрированным гневом. Я писала её по ночам, когда остальные спали, маскируя свои действия под рутинную отладку. Это была моя месть. Не громкая и эмоциональная, а тихая, хирургически точная и абсолютно смертоносная. Лорик хотел ключ к победе? Что ж, я его создала. Только этот ключ открывал не дверь в его светлое будущее, а ворота в самый центр ближайшей сверхновой.
Спустя две недели титанической работы я представила ему готовый проект. Он лично прибыл в лабораторию, чтобы принять мою работу, что было большой честью, если верить испуганным взглядам других учёных.
– Впечатляет, – произнёс он, просмотрев результаты симуляций. – Ваше решение превзошло мои ожидания. Оно эффективное и элегантное.
– Я просто следовала логике, – ровным голосом ответила я, но мысленно выкатила самый красноречивый жест протеста, средний палец. – Вы же сами цените порядок.
Он перевёл на меня свой пронзительный взгляд. На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, что он уже нашёл мою маленькую диверсию и сейчас его усмешка превратится в смертный приговор.
Но он лишь кивнул.
– Вы сделали правильный выбор, инженер. Порядок всегда вознаграждает тех, кто ему служит. Отправьте исполняемый файл в главный архив. Мы немедленно начнём интеграцию этого алгоритма на корабли флота.
Он развернулся и ушёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце. Получилось. Он купился. Проглотил наживку вместе с крючком и леской. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что у моих друзей хватит ума выстрелить первыми. И тогда моя тихая, смертоносная «музыка» сыграет свой последний, оглушительный аккорд.
 
Глава 7
 
По всем законам жанра я должна была чувствовать триумф, злорадное предвкушение грядущего фейерверка, который отправит корабли Лорика прямиком к праотцам. Но вместо этого я ощущала лишь вакуум. Глухой, вязкий, как космическая пыль, забившаяся в фильтры жизнеобеспечения. Мой гениальный план сработал, вот только инструкцию к нему, видимо, писали те же ребята, что проектировали аварийные выходы на «Титанике». Результат есть, а пользы – ноль. Я по-прежнему была здесь, в этой стерильной, прыгающей по галактике клетке, и моя единственная надежда на спасение заключалась в том, что кто-то там, снаружи, догадается выстрелить в корабль, на котором будет установлен мой код. Шансы примерно такие же, как у снежинки выжить в плазменном двигателе.
Дни слиплись в один бесконечный, серый цикл, отмеченный лишь тошнотворными рывками гиперпрыжков. Каждый такой скачок ощущался так, будто мою черепную коробку использовали в качестве шейкера для коктейля «Космический мусор». Я снова получила доступ к работе, но теперь она не приносила спасения. Это была просто рутина, способ убить время между приступами космической болезни и порцией безвкусной пищевой пасты, по консистенции и аромату напоминавшей смазку для сервоприводов. Адреналин от моей маленькой диверсии давно выгорел, оставив после себя лишь горький привкус пепла. Я стала похожа на остальных учёных-пленников: приходила в лабораторию, садилась за терминал, механически перебирала данные, а потом так же механически уходила в свою крошечную каюту, где смотрела в стену, пока не проваливалась в беспокойный, рваный сон.
Стресс и постоянная дезориентация делали свою грязную работу. Мой мозг, обычно работающий на тактовой частоте разогнанного крейсерского процессора, перешёл в аварийный режим. Оперативка забита, кэш не чистится, а кулеры, похоже, ушли в бессрочный отпуск. Иногда я могла по несколько минут смотреть на простую формулу, не в силах понять её смысл. Мой внутренний компьютер перегревался и зависал, выдавая одну и ту же системную ошибку: «Надежды нет. Требуется перезагрузка. Перезагрузка невозможна».
Я знала, что Кайден ищет меня. Знала, что он перевернёт всю галактику, поднимет на уши весь имперский флот. Но как можно найти призрак? Искать мобильную базу Лорика – это как пытаться попасть из снайперской винтовки в комара, который сидит на лопасти работающего вертолёта, в другой галактике. Он искал иголку в стоге сена, который каждые восемь часов телепортировался в случайное место. Он мог искать меня вечно. И эта мысль, которая поначалу давала слабую надежду, теперь приносила только боль. Он тратил ресурсы, рисковал людьми, искал меня…, а я была потеряна навсегда.
Однажды, после особенно мерзкого прыжка, который едва не отправил мой скудный ужин в обратный полёт, я просто сидела в своей каюте, обхватив руками колени. Головная боль была такой сильной, что казалось, будто кто-то медленно закручивает тиски у меня на висках. Я больше не злилась. Не пыталась строить новые планы побега. Не искала уязвимости в системе. Я просто… устала. Устала до глубины души. Та самая коррозия души, о которой любят писать в дешёвых романах, оказалась вполне реальным техническим процессом. И мои внутренние системы отказывали одна за другой.
В этой звенящей тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции, я закрыла глаза. И увидела его. Не надменного лорда Виканта, не безжалостного пирата Рейвена, а просто Кайдена. Его лицо, уставшее, измученное, но такое родное. Его глаза, в которых на долю секунды промелькнуло нечто большее, чем просто тёплые чувства ко мне.
И тогда плотина, которую я так долго и упрямо строила, рухнула. Я не зарыдала. Слёз уже не было. Просто по щеке медленно скатилась одна-единственная горячая капля.
– Прости меня, Кай, – прошептала я в пустоту своей каюты. Голос был чужим, надтреснутым. Я говорила не ему. Я говорила призраку, живущему в моей памяти.
– Прости за мою гордыню. За то, что я повела себя, как обиженный ребёнок, и сама влезла в эту ловушку. Ну что, доволен, лорд Викант? Инженер Редфорд провела диагностику и пришла к выводу: основная неисправность находится между креслом и панелью управления. То есть во мне. Ты был прав. Я была слишком эмоциональной. Слишком… уязвимой. Ты пытался меня защитить, по-своему, неуклюже и по-идиотски, а я… я решила, что моя обида важнее всего на свете. И вот к чему это привело.
  
Я усмехнулась, но смех получился жалким, похожим на скрип несмазанной петли.
– Ты, наверное, сейчас рвёшь и мечешь. Снова пытаешься спасти рыжую дуру, которая вечно лезет, куда не просят. Не надо, Кай. Слышишь? Хватит. Просто… живи дальше. Верни свой Дом. Построй что-то новое, что-то хорошее, но уже без меня. Я стала ошибкой в твоём уравнении. Просто вычеркни меня и решай задачу дальше.