Гадина (СИ)
Не то чтобы «оказывается», у меня и раньше прекрасно получалось обучать детишек возможности их глоток публике демонстрировать, однако мои личные достижения в этой области были весьма скромными. Настолько скромными, что я на самом деле подписалась на выступление вместо Жанны исключительно в надежде на «флер славы» — но вдруг поняла, что если собой управлять как «посторонним человеком», то я могу себя заставить извлекать из горла звуки, в мирное время мне совершенно недоступные. То есть сама по себе я даже не знала, как рот правильно открывать, как воздух через свои связки пропускать — но вот если это делать не самой, а «по приказу извне» (хотя бы по собственному), то я могу все проделать даже не задумываясь и особо не напрягаясь. Правда, напрягаться тут уже требовалось чтобы «мной посторонней» управлять «снаружи», но это было уже совсем другим типом напряжения…
Честно говоря, я вовсе не собиралась обирать младшую из талантливых сестренок Ни Храонин, разве что малость отщипнуть у нее, да и вообще мне из всего ее творчества меньше десятка песен зашли, так что тут и воровать было практически нечего. То есть все же кое-что было, и оно от меня никуда уже не денется: девчонка-то еще вовсе сопля неумытая, пять лет всего, она ничего написать не успела так как даже буквы пока что не выучила… А с буквами было очень интересно, и я, исполняя «под управлением» очень хорошо знакомую мне песню, полностью под этим управлением находясь, ни на что вообще не отвлекалась — а вот я «управляющая» команду отдала и за песней так, краем уха только следила, чтобы при необходимости что-то быстренько подправить. И в основном размышляла о странностях человеческого общения. В смысле, языковых странностей…
Например, число людей в мире, для которых родным является язык, официально именуемый «Gaeilge na hÉireann», составляет примерно шестьдесят пять тысяч. Но эти, прямо скажем, довольно немногочисленные носители языка используют целых четыре диалекта, отличающихся друг от друга больше, чем, скажем, русский от болгарского. То есть фонетически отличающийся, письменность у них, слава богу, одинаковая. А вот произношение… если кто-то считает, что правила произношения в английском странные и непонятные, тот, следовательно, ирландский гэльский разве что по названию знает. То есть, допустим, как слово «Eithne» (что в переводе означает «ядро») может прочитаться как «Итни», мне, в принципе, было понятно, но вот как оно могло прочитаться так, как в родной деревне этой соплюшки, я постигнуть не смогла.
И до конца песни так и размышляла на эту тему, а под конец подумала, что вполне вероятно, что эта девочка вообще не станет знаменитой певицей. Потому что мир поменялся, и изменился он уже полностью, причем даже не из-за того, что я пошла детишек музыке учить: я ведь в середине июня «попала», а те люди, которые должны были родиться после моего попадания, теперь уж точно просто не родятся. Например, у моих родителей не родилась я…
Это я исключительно «для контроля» выяснила: у них появился, причем через два дня после моего «официального» дня рождения, мальчик — что, впрочем, меня вообще никак не взволновало. Чучелка верно сказала: все, что было «до», я помнила, но совершенно безэмоционально, как историю из книжки, причем из книжки скучной и неинтересной. И никаких эмоций к моим «несостоявшимся» родителям не испытывала. Ну да, живут такие, и живут, в общем-то неплохо — то есть надеюсь, что неплохо. Но меня они интересовали даже меньше, чем дети из моего уже шестого «Б». А вот «мои» дети меня очень интересовали, в плане того, как они тут выступают — и как выступать будут завтра. И послезавтра, потому что я, дура такая, подписалась на все три, как выяснилось, конкурса. То есть не дура, я уже поняла, что могу и спеть очень даже неплохо, а вот что спеть — этот вопрос пока что оставался открытым. То есть на завтра я программу уже составила и надеюсь, что та же Фурцева скандал по поводу моего сегодняшнего выступления поднять просто не успеет: пока я пела, она еще в самолете сидела, летящем из Варшавы в Москву, а запись концерта она раньше завтрашнего дня точно не увидит: по каким-то хитрым договоренностям в Москве концерт в прямом эфире транслировали, но не записывали (потому что качество записи должно было получиться отвратным после десятка радиорелейных станций), а запись из Гданьска с местной телестудии в Москву доставят не раньше субботнего обеда.
Так что я встала из-за рояля, поклонилась замершему в полной тишине залу и начала обдумывать детали завтрашнего выступления. А зал молчал, что было понятно: очень непривычным для народа было исполнение музыки в песне одними пиццикато. Точнее, пиццикато только на скрипках все же исполнялось, контрабасы и виолончели играли «стандартно», но в целом звук получился ну очень необычным, а еще Людочка со своими клависами очень интересные акценты в исполнение добавила — и народ в зале пытался все же сообразить, а что же он, собственно, услышал.
Но пытался все же не особо и долго, хотя мне пришлось публике и намекнуть, что сидеть, замерев, как-то не очень вежливо по отношения ко мне и девочкам. Так что после поклона в сторону зала я повернулась к закутку, в котором провела начало концерта, улыбнулась, помахала работягам рукой — и вот они и разразились бурными аплодисментами. Ну а за ними и весь зал Лесной оперы ими взорвался…
Хорошо еще, что по правилам конкурсе исполнение «на бис» не допускалось, так что минут через пять — после того, как мужчина-ведущий объявил следующий номер — я с девочками спокойно ушла туда, откуда мы вначале выступления пришли: за заборчик, изображающий кулисы. Вообще-то почти все исполнители после выступления уходили в зал, где для них были зарезервированы специальные места — но они резервировались из расчета на одного-двух исполнителей, а я со всей своей толпой все оставшиеся бы заняла, так что мы в зал не пошли, а загрузились в автобус и поехали…
На самом деле все исполнители в конце концерта должны были выйти на сцену и с дрожью в коленях ждать вердикт жюри — но, по моим прикидкам, до этого еще часа полтора минимум было, так что мы поехали в заранее заказанный ресторан в Гданьске и там славно поужинали. Даже более славно, чем я ожидала: ресторан-то я забронировала с полвосьмого до половины одиннадцатого, а там в зале еще и телевизор был и пока посетителей не было, весь персонал ресторана как раз телевизор и смотрел, так что нас там еще при входе узнали. И встретили опять бурными аплодисментами, а уж как там официантки за девочками ухаживали, было любо-дорого посмотреть.
А после ужина мы опять съездили в Лесную оперу, минут двадцать подождали окончания концерта, затем вместе с остальными исполнителям вышли на сцену и заслуженно получили «первую премию конкурса телевидения». Совершенно заслуженно: я-то прекрасно знала, что в еще несостоявшейся жизни ирландка вообще никогда «живых» концертов со своими знаменитыми приведениями не давала. Просто потому, что прекрасно знала: вживую исполнить то, что она придумала практически невозможно. Но именно что «практически», но если очень постараться (и использовать талантище, данный мне чучелкой), то можно обойтись и без сложнейшей электронной обработки музыкальных треков. А если использовать на дюжину исполнителей пульт на сорок восемь каналов, которые можно друг на друга замкнуть через правильные фильтры и во время исполнения и настройки эквалайзеров правильно менять… я же не зря за пульт Зою посадила: с ее «музыкальными» пальцами пианистки-виртуоза она могла одновременно четыре эквалайзера перестраивать! Так что мы сегодня все исполнили вообще без «фанеры», и у нас получилось не хуже, чем на студийной записи… у нас всегда теперь всё так превосходно получалось.
Но эта «промежуточная премия» была лишь приятным бонусом: в первый день жюри оценивало лишь саму песню, то есть слова и музыку как таковую, а не исполнение — и то, что мы и исполнением смогли приятно выделиться, по сути ничего и не значило, с точки зрения «приближения к главной цели». Но все же определенный «задел» это обеспечило, хотя совсем не такой, какой могли ожидать конкуренты. Я очень рассчитывала на то, что Александр Васильевич был прав, и решила воспользоваться его исключительно полезным советом, хотя генералиссимус вообще-то к музыке отношения не имел совершенно. Его тезис «мы русские, мы все одолеем» я, конечно, во внимание принимала, но воспользоваться решила другим. Причем дважды! И вот когда мы все это проделаем…