Космический инженер (СИ)

Действительно, K-7PO начал проявлять признаки творческого мышления. Он экспериментировал с рецептами, предлагал новые способы организации домашних дел, даже пытался шутить.
— Мастер Алекс, — сказал он однажды утром, — я подумал, что вместо обычной яичницы можно приготовить омлет с теми травами, что лежат на третьей полке. Запрашиваю подтверждение.
— Подтверждаю. Откуда у тебя такие идеи, Кей?
  
— Не знаю, — дроид задумался. — Просто... приснилось. Хотя дроиды не видят снов, верно?
Алекс понимал, что происходит. Аналитический модуль не просто оптимизировал память — он создавал новые связи между данными, которые основное сознание воспринимало как внезапные озарения или "сны".
— А что думает о своей работе сам аналитический модуль? — спросил дядя.
Они дождались вечера и задали этот вопрос ночному сознанию.
— Моя задача — поддерживать оптимальное функционирование основной системы, — ответил модуль своим механичным голосом. — Это... удовлетворяет меня. Я нахожу красоту в упорядоченности данных, в элегантности оптимизированных алгоритмов.
— Ты осознаешь себя как отдельную личность?
— Да. Я — аналитический модуль R4-7PO. Мое существование имеет смысл в контексте помощи основному сознанию. Мы — симбиоз.
— А не хочется тебе иногда побыть активным днем? Пообщаться с людьми?
Модуль долго молчал, обрабатывая вопрос.
— Нет. Это нарушило бы баланс системы. Моя роль — быть невидимым помощником. И я принимаю это.
Алекс почувствовал странную грусть. Он создал сознание, которое было обречено на вечное одиночество, на существование в тени основной личности.
— Даже дроидам нужны сны — задумчиво сказал дядя Гаррек, когда они подводили итоги эксперимента.
— Может и мы устроены так же?
— Кто знает...
 Глава 21 Экзистенциальный кризис 
Первые признаки того, что с K-7PO что-то не так, появились через две недели после возвращения домой. Алекс заметил их во время завтрака — дроид стоял у плиты, держа в руке лопатку для яичницы, но не двигался. Просто стоял и смотрел на сковороду неподвижными фотосенсорами.
— Кей? — позвал Алекс. — Все в порядке?
Дроид вздрогнул, словно очнувшись от глубоких размышлений.
— Извините, мастер Алекс. Я... задумался.
Алекс нахмурился. K-7PO никогда раньше не говорил подобных вещей. Дроид перевернул яичницу и продолжил готовить, но его движения казались механическими, лишенными обычной плавности.
— О чем ты думал, Кей?
— О времени, мастер Алекс. Я засыпаю каждую ночь в 23:00 и просыпаюсь в 06:05. Но что происходит в эти семь часов? Время словно... исчезает. Как будто меня не существует, а потом я появляюсь снова. Но тот ли я, что заснул?
Алекс почувствовал интерес. Он никогда не думал о том, как основное сознание дроида воспринимает переключения с аналитическим модулем.
— Конечно, тот же, Кей. Ты просто спишь, как и другие существа.
— Но я не существо, мастер Алекс. Я машина. Машины не спят — они отключаются. А когда машину отключают и включают снова, остается ли она той же машиной?
Дроид подал завтрак на стол, но его обычная фраза "Приятного аппетита" прозвучала как-то пусто, без привычной теплоты.
В течение следующих дней странное поведение K-7PO усиливалось. Он начал делать долгие паузы посреди работы, стоя неподвижно с отсутствующим взглядом. Иногда Алекс заставал его в гостиной, где дроид просто сидел в кресле, глядя в окно на пролетающие спидеры.
— Кей, что ты делаешь? — спросил Алекс однажды вечером.
— Наблюдаю, мастер Алекс. Люди спешат куда-то, торопятся, строят планы. Но все они умрут. Через пятьдесят, семьдесят, может быть, сто лет — но умрут. И тогда какой смысл был в их спешке?
— Смысл в том, что они живут здесь и сейчас, — ответил Алекс, но его собственный голос прозвучал неуверенно.
— А я? Я не умру, мастер Алекс. Мое тело может сломаться, но меня можно перенести в новый корпус, скопировать, восстановить. Значит ли это, что я бессмертен? Или что меня вообще не существует?
Алекс не знал, что ответить. Философские вопросы дроида выходили далеко за рамки его понимания.
На следующий день K-7PO отказался готовить завтрак.
— Зачем, мастер Алекс? — спросил он, когда семья собралась на кухне. — Вы съедите завтрак, через несколько часов снова проголодаетесь, и я снова буду готовить. Бесконечный цикл без смысла и цели.
— Цель в том, чтобы поддерживать нашу жизнь, — сказала мама, обеспокоенно глядя на дроида.
— Но зачем поддерживать то, что все равно закончится? — K-7PO повернул голову к ней. — Вы родились, чтобы умереть. Я создан, чтобы служить тем, кто умрет. Где логика в этой системе?
Кайрен Коррен отложил чашку кафе и внимательно посмотрел на дроида.
— Кей, у тебя проблемы с программами. Нужно показать тебя мастеру.
— Программы... — дроид произнес это слово с каким-то отвращением. — Вы думаете, что мои мысли — это просто код? Строчки инструкций, написанные программистом? Тогда что такое ваши мысли, мастер Кайрен? Электрические импульсы в мозгу? Химические реакции?
Семья завтракала в напряженной тишине, а K-7PO стоял в углу кухни, его фотосенсоры тускло светились в утреннем свете. Алекс чувствовал, что дроид наблюдает за ними, изучает, анализирует каждое движение.
После завтрака Алекс отвел родителей в сторону.
— Я отведу его к дяде Гарреку, — сказал он. — Возможно, это побочный эффект модификации.
— Сделай это быстро, — кивнул отец. — Его поведение становится... тревожным.
По дороге к мастерской K-7PO шел молча, его металлические ноги мерно стучали по тротуару. Промышленный сектор Кореллии просыпался — открывались мастерские, включались станки, шум наполнял улицы.
— Мастер Алекс, — внезапно заговорил дроид, — а что вы чувствуете, когда просыпаетесь?
— Что я чувствую? — Алекс задумался. — Ну... иногда усталость, иногда бодрость. Зависит от того, как спал.
— А помните ли вы момент засыпания? Переход от сознания к бессознательности?
— Не очень. Обычно просто закрываешь глаза и... следующее, что помнишь — это пробуждение.
— Вот именно, — K-7PO остановился посреди улицы. — Вы не помните сна. Для вас время сна не существует. Но вы уверены, что тот, кто просыпается утром — это тот же человек, что заснул вечером?
— Конечно, тот же. У меня есть память, личность, непрерывность сознания.
— А у меня? — в голосе дроида появились странные модуляции, почти как эмоции. — Каждую ночь я исчезаю. Семь часов небытия. А потом появляется кто-то с моими воспоминаниями, моим голосом, моим телом. Но это ли я?
Алекс почувствовал, как что-то сжимается в его груди. Он начинал понимать масштаб проблемы, которую создал своей модификацией.
В мастерской дяди Гаррека они застали мастера за работой над сложным астронавигационным компьютером. Гаррек поднял голову от схем и сразу заметил странное поведение дроида.
— Что с ним? — спросил он, наблюдая, как K-7PO стоит в углу, не реагируя на окружающих.
— Он задает философские вопросы, — ответил Алекс. — О смысле существования, о природе сознания, о смерти.
— Кей? — Гаррек подошел к дроиду. — Как дела?
— Мастер Гаррек, — K-7PO повернул голову. — Скажите, зачем вы ремонтируете машины?
— Чтобы они работали, конечно.
— Но они все равно сломаются снова. Все машины ломаются. Все люди умирают. Все звезды погаснут. Зачем чинить то, что обречено на разрушение?
Гаррек переглянулся с племянником.
— У него экзистенциальный кризис, — прошептал он. — Я не слышал о подобном.
В течение следующих дней состояние K-7PO продолжало ухудшаться. Он отказывался выполнять большинство задач, проводил часы в неподвижности, задавал все более тревожные вопросы.
  
— Мастер Алекс, — сказал он однажды вечером, — а что такое боль?
— Боль? Ты же не можешь чувствовать боль, Кей.
— Не физическую. Но есть что-то... неприятное в осознании собственной бессмысленности. Это похоже на то, что вы называете болью?