Последний Герой. Том 9 (СИ)
Сальников дёрнулся, будто хотел броситься в сторону. Бах! Выстрел ударил по ушам. Пуля взрыхлила землю у его ног. Он застыл, глаза расширились, рот открылся, но слов не было.
Потом заикаясь, заговорил:
— Макс, подожди! Не стреляй! Ты же мент! Ты не можешь убить мента! Ты чего…
— Это ещё почему не могу? — спросил я холодно. — Своего убийцу я могу убить. Очень даже могу…
— Тебя посадят! — выкрикнул он.
— Поверь, Саня, — ответил я спокойно, — я сумею всё сделать так, что никто ничего не узнает. Я же опер. И ты опер. Мы оба понимаем, что сейчас мы — один на один. Свидетелей нет. Никто не слышал и не видел, как я предложил тебе отъехать на бережок.
В моем голосе звенели металл и решимость. Сальников повелся.
— Стой! — вскрикнул он и вскинул руки. — Я не хотел тебя убивать! Я хотел, чтобы они тебя просто… на больничку отправили! Чтобы вывели из дела! Подожди, я тебе всё расскажу! Не стреляй!
Я молча смотрел ему в глаза.
— Не знаю, — сказал я, — поверю ли я тебе. Я уже настроился с тобой разделаться.
— Макс, прошу, не стреляй! — взмолился он. — Я тебе всё расскажу! Честно!
— Рассказывай, — холодно произнёс я.
И Сальников заговорил.
* * *— Здравствуй, Федя… ты хотел меня видеть? — тихо спросила Катя, опускаясь на лавочку в старом сквере. Здесь, кроме них двоих, никого не было. Даже солнышко спряталось за хмурую тучку.
На ней была куртка с капюшоном, а нижняя половина лица укрыта шарфом — будто она сильно замёрзла. Может быть, и вправду Строкова мерзла, вот только холод шёл не от ветра. Он был внутри — от усталости, неопределённости и страха. Будто она пряталась не только от полиции, но и от самой себя.
— О, Катюха! — воскликнул Фёдор, подвинувшись. — Привет! Я тебя даже не узнал. Что за маскарад? А, понимаю — шифруешься. Честно говоря, удивлён, что ты до сих пор на свободе.
— А ты бы хотел, чтобы меня поймали? — холодно ответила Катя.
— Да нет, — вздохнул он. — Если бы хотел, давно бы сдал. Ты же в розыске. Но видишь — я здесь. Значит, хочу помочь.
Катя опустила взгляд.
— И чем ты хочешь мне помочь, Федя? — спросила тихо. — Если вообще можешь что-то сделать. И самое главное — почему?
— Ну знаешь, Кать… ты — человек из моего, так сказать, неспокойного прошлого, — произнёс он, глядя куда-то мимо. — Ты — связующее звено с тем временем… странным, страшным, о котором я, если честно, даже вспоминать не хочу. Я бы хотел с этим покончить раз и навсегда. Поэтому и собираюсь помочь тебе.
— Помочь? — горько усмехнулась Катя. — Тогда дай денег. Вот была бы помощь. Или лучше… помоги найти отца.
— Вот! — поднял палец Фёдор. — Об этом я и хотел поговорить. Денег у меня нет, — продолжил он. — Живу на учительскую зарплату, сама знаешь, какие там деньги. Разве что несколько тысяч могу дать. А вот насчёт твоего отца… Я знаю, где он может быть.
— Что⁈ — Катя резко вскинула голову. — Ты не врёшь?
— Нет, — спокойно ответил тот.
— И где?
— Всё это время, — сказал Фёдор, делая паузу, — я сам искал его. Думал, когда найду — сделаю что-то с ним. И даже теперь, когда он — подозреваемый по делу о людоедстве, думал, что непременно сдам его в полицию, как только найду. Но тебя встретил — передумал. Потому что если сдам — так и останусь в своих страхах прошлого. А я не хочу…
Он перевёл взгляд на Катю.
— А если помогу тебе его найти. И, может, наконец, избавлюсь от них.
— Это ещё почему? — сузила глаза Катя.
— Потому что ты узнаешь, — ответил Фёдор спокойно. — Сама убедишься, какое он чудовище. И когда поймёшь… ты всё сделаешь за меня. Ты сама сдашь его полиции. Уверен.
— Нет! — воскликнула Катя. — Ни за что! Он не чудовище! Я не сделаю этого! Пошёл ты!
Катя дернулась, намереваясь встать с места и уйти.
— Тише, тише, Катюша, — мягко произнёс Фёдор, осторожно удержав ее за рукав куртки. — Я же не принуждаю. Хочу, чтобы ты сама всё увидела. Убедилась. А дальше — твоё решение.
— Слушай, Фёдор, — резко сказала Катя. — Давай уже без этих недомолвок. Говори, где он. А я сама разберусь, какое мне решение принимать.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Хочешь его увидеть?
— Да, — уверенно сказала Катя.
— Тогда поехали со мной.
* * *Когда она вошла, первое, что увидела — это стол, и даже не сразу сфокусировала взгляд на том, кто за ним сидел.
— Папа! — вскрикнула Катя. — Папа, наконец-то я тебя нашла! Что ты… что ты делаешь⁈
По щекам катились слёзы.
Геннадий Строков, матерый мужик, в прошлом военный, тяжело поднялся из-за стола. На столе, прямо перед ним, стояла кастрюля. Из неё торчала человеческая рука — скрюченная, застывшая, с обожжёнными пальцами.
— О боже… — прошептала Катя, отступая. — Ты… ты вправду людоед?
Отец промолчал. Только сглотнул, посмотрел на неё и глухо произнёс:
— Как ты сюда попала?..
Глава 14
Мы сидели с Мордюковым в кабинете и обсуждали план дальнейших действий. Я рассказал ему о своих подозрениях и догадках, о связях Сальникова и странных совпадениях, которые слишком уж хорошо выстраивались в одну линию. Он слушал внимательно и много кивал, а потом, как всегда, похвалил:
— Ну, Яровой, у тебя нос, как у гончей, — сказал он, улыбнувшись. — Всё выведаешь, всё вытянешь.
Он, казалось, никак не мог привыкнуть ко мне как к сотруднику. Всё ещё смотрел на меня и удивлялся.
В это время зазвонил мой мобильник. На экране высветилось: «Физрук». Я поднял руку, показывая Семёну Алексеевичу, что пока нужна тишина.
— Алло, — сказал я, отходя к окну.
— Алло, Максим Сергеевич? Это Фёдор… Фёдор Евгеньевич, — взволнованно заговорил голос в трубке. — Крюков.
— Да, да, узнал, — ответил я.
— Вы просили сообщить, если Катя выйдет со мной на контакт. Так вот, — говорил он торопливо, — она вышла.
— Вышла? — я насторожился. — Неужели? Когда?
— Ещё два дня назад. Она позвонила. Но я вам тогда не сообщил — боялся, что если вы её сразу попытаетесь найти, она снова сбежит.
— И что дальше? — спросил я.
— А сегодня… Я уговорил её на встречу, — продолжал Крюков. — Сказал, что у меня есть для неё важная информация. Она согласилась.
— И где она сейчас?
— Я знаю, где, — сказал он. — Я вам покажу.
— Фёдор Евгеньевич, — сказал я твёрдо, — ты лучше просто скажи адрес или скинь координаты. Мы сами разберёмся. Это дело полиции, а не гражданских.
— Нет, нет, — перебил он резко. — Прошу вас. Я хочу в этом участвовать. Я хочу видеть, как вы её схватите.
— Почему? — спросил я настороженно.
Такая заинтересованность всё-таки не могла не удивлять.
— Я вам всё расскажу. При личной встрече, — выдохнул он. Пожалуйста…. поверьте, вы не пожалеете.
— Хорошо. Где встретимся? Когда?
— Хоть сейчас, — ответил он. — Я жду вас.
— Где вы находитесь? В школе?
— Нет, не в школе, — ответил Фёдор. — На заброшенной швейной фабрике, на окраине города. Я буду ждать вас там.
— Почему такая локация? Что за конспирация? — удивился я.
— Я же говорю, всё объясню при встрече, — ответил Крюков. — Прошу, не спрашивайте больше. До связи. Приезжайте один. Я не хочу, чтобы моё имя где-то всплыло. Сами понимаете, через что мне пришлось пройти. Я помогу вам найти Катю, но при этом не хочу, чтобы в протоколах и сводках моё имя где-то фигурировало. Обещаете?
— Да, конечно.
— До встречи, Максим Сергеевич.
— Выезжаю, — ответил я и сбросил звонок.
Мордюков смотрел на меня вопросительно.
— Ну что? Максим, не молчи…
— План сработал, — улыбнулся я и вкратце пересказал разговор.
* * *Заброшенная швейная фабрика торчала на окраине города — серые остовы бетонных коробок. Как оказалось, фабрика эта никогда и не работала, хотя комплекс задумали большой — сначала был долгострой, потом недострой, а теперь просто заброшка. Типичная история: начинали строить на переломе эпох, потом кризис, потом ещё один, и вот тебе — бетонный памятник несбывшимся надеждам.