Его звали Тони. Книга 8 (СИ)

— Теперь его дом! — крикнул кто-то за его спиной. — И его правила!
Толпа снова загудела. Надвинулась вперёд.
— И его подстилка-цверга! — закричал кто-то из самого её центра.
Гоша моментально оказался рядом. С револьвером в руке.
— Шеф, одно слово — прошипел он. — Я его так прокрематорю, что они все на коленях прощения просить будут!
Мастер вдруг усмехнулся. Зло прищурил глаза.
  
— Видишь? — продолжил он, чуть повышая голос. — Твои зелёные считают нас добычей. Ты привёл сюда чужаков. Ты спишь с нашей женщиной… и думаешь, что это нормально. Считаешь можно просто прийти и забрать себе чужое.
Не, меня это реально заколебало. Можно назад в Персию? Прям в пески. Примкну там к кому-нибудь, буду по барханам гонять. За червями теми гигантскими охотиться. Персиянок трахать.
Спасаешь их, япь. Рискуешь. Пусть и не целенаправленно ради них, но тем не менее. А они тебя коварным захватчиком выставляют.
— Они хотя бы кого-то убили? Ранили? — озвучил я вопрос. — В каком таком месте вы их добыча?
— Мы не хотим быть вашими рабами, дарг, — качнул головой цверг. — Это наш дом. Который у нас отобрали. Всё. Точка.
Как бы не хотелось мне всё отрицать, логика в этом была. Сугубо с их точки зрения, естественно. Но тем не менее.
— Куда вы пойдёте? — спросил я. — На поверхность? С вещами за плечами и детьми? У вас план есть?
— У нас есть гордость, — скривился мастер.
— Гордость плохо греет, — заметил я. — И ещё хуже кормит.
— А рабство выхолаживает естество, — отрезал тот.
Сейчас я себя буквально каким-то султаном чувствовал. Который наблюдал бунт недавно освобождённого народа. Только теперь они уже его самого считали угнетателем.
На самом деле — мой косяк. Надо было сразу озаботиться вопросом. Заранее подумать, что среди цвергов могут найтись недовольные. Готовые подбить остальных на такие вот дела. Оди с Фоди, конечно, тоже хороши — не смогли уловить, что готовят соплеменники. Но основной спрос тут с меня. Сосредоточился на медийных фокусах и большой стратегии, забыв о том, что прямо под носом.
Но если отталкиваться от нынешней ситуации, я могу сделать две вещи.
Первая — закрыть ворота, приказать кобольдам поставить посты, а потом решить вопрос силой. Тогда у меня в городе будет несколько сотен заложников, которые меня ненавидят. Отличная база для будущей диверсии. Прям мечта любого диктатора. Только им подобное порой даже нужно. Чтобы показать остальным — есть против кого бороться и ради чего перекрывать вам воздух, чтобы совсем уж дышать было нечем. А мне — нахрен не нужно.
Вторая — отпустить. Потерять потенциальные рабочие руки и специалистов самых разных профилей. Зато избавиться от бомбы, которая может рвануть в любой момент.
Простой выбор, если уж на то пошло.
— Ладно, — сказал я. — Топайте.
И шагнул в сторону, освобождая проход.
Мастер моргнул. Даже гул толпы затих, как будто кто-то на секунду выключил звук.
— Что? — переспросил он, удивлённо таращась на меня.
— Ворота открыты, — повторил я. — Хотите уйти — уходите. Никто вас не держит.
— Шеф! — укоризненно посмотрел на меня Гоша, на чьей морде лица проступило возмущение. — Мы их чё, просто так отпустим⁈ Это ж расточительство! Тут вон скока спецов всяких.
Стоящий сбоку Сорк только пробормотал что-то о «профсоюзах». Но вслух говорить ничего не стал.
— Ты… — мастер смотрел на меня так, будто я сейчас выну из-за спины контракт с мелким шрифтом. — Хитришь, дарг? Где подвох?
— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Мы не в подземной тюрьме. Хотите жить сами по себе — живите.
С другой стороны от колонны показался Гамлет, чьи волосы светились ярко-оранжевым.
— Иногда всё не то, чем кажется — заскрипел он, рассматривая цвергов. — А казалось бы очевидные вещи, оказываются совсем иными.
Глянув на него, я улыбнулся. Немного нервно, но вполне искренне.
Что до мастера — тот ещё секунду смотрел мне в глаза. Потом развернулся к колонне.
— Двигаем! — рявкнул он. — Не рассасываться! Никого не оставляем.
Толпа снова пошла. Мимо меня. К выходу.
Цверги шагали и косились. Одни — со злобой. Другие — с ожиданием удара в спину. Третьи — с растерянностью, будто только сейчас понял, что действительно уходит.
Чтобы отвлечься от бушующей внутри даргской ярости, я начал считать. Первая сотня. Вторая. Третья.
Где-то в районе шестисот строй начал редеть. Последними шли те, кто отставал — старики, люди с тележками, женщины с детьми на руках.
Когда последний цверг прошёл, створка ворот рухнула обратно.
— Ну охренеть, так-то, — прошептал Гоша. — Шеф, ты в порядке? Тебя там в Обсерватуме не подменили? Ну япнули б мы парочку или даж десяток. И чё? Мы этих пришлёпков спасли, ваще-т!
— Не подменили, — опустил я на него взгляд. — Просто мозги работают. Эти ушедшие — не наши. А чужие нам нахрен не нужны.
Гоша почесал затылок. Вздохнул.
— Ну да. Наверное. Но… — запнулся он, — Незя ж вот так стоять и зырить, как они валят.
— Тони! — голос был знакомым и злым.
Кьярра неслась ко мне со скоростью спринтера на мировом чемпионате. Рыжие волосы растрепались, глаза горели. За ней пытались угнаться Оди и Фоди.
— Тони! — Кьярра едва не врезалась в меня, ткнув пальцем в грудь. Больно, между прочим. — Какого хрена⁈
— И тебе привет, — сказал я. — Тоже рад тебя видеть.
— Не ёрничай! — она снова всадила палец в мой корпус. — Ты вообще понимаешь, что произошло? Ушли шестьсот с лишним наших! Почти половина!
— Я видел, — сказал я. — Потому и выпустил.
— Ты… — она на секунду потеряла дар речи. Потом шумно и тяжело выдохнула. — Они напуганы! Их надо было остановить!
Повернув голову, посмотрела на братьев.
— А этих — держать подальше! — яростно продолжила девушка. — Отхнарить и засунуть в самый дальний угол! Нахрена при всех про некромантию рассуждать?
Оди поправил очки и виновато кашлянул.
— Мы обязаны принести тебе глубочайшие и искренние извинения, Тони, — начал он церемонно. — За то, что катастрофически недооценили скорость социально-психологической консолидации группы и пропустили критический момент.
— И за то, что мы не зафиксировали процесс формирования протеста на этапе её первичной кристаллизации, — подхватил Фоди, чуть наклоняя голову. — Это был провал, Тони. Отсутствие релевантных маркеров в поведенческой матрице.
Я с интересом посмотрел на них. Поочерёдно оглядев каждого.
— Вы в Обсерватум не заходили случайно? Или ещё куда? — уточнил я. — Больно уж говорите странно. Чудесатее обычного.
— Констатация верна, наш друг, — признал Оди, и в его голосе прозвучала неподдельная досада. — Мы, как бы это корректнее выразить… допустили небольшую оплошность при поглощении информации из артефакта.
— Сбой носил комплексный характер, — согласился Фоди. — С глобальными последствиями для нашего общения, друг. И экстраполяцией на всё остальное.
Не успел я осознать и охренеть, как снова заговорила Кьярра, махнувшая рукой в сторону ворот.
— Знаешь, что самое охренительное? — поинтересовалась она, подойдя вплотную ко мне. — Нас уже называют предателями. Тех, кто поддерживает тебя и хочет остаться. Ренегатами. Дезертирами.
А вот это уже неприятно. И чревато куда более серьёзными последствиями, чем минус шестьсот цвергов.
— В какой именно сети? — уточнил я.
— Везде! — поморщилась она. — От Агоры до Хором! Только что видео выложили. Вот!
Она подняла руку, показывая мне экран телефона. И правда — видеоролик. С интересной такой, подписью.
— То есть теперь тут только те, кто остался «лизать мои сапоги», — подытожил я. — Ну и кое-что ещё, судя по контексту.
  
— Да! — полыхнула Кьярра, моментально покрываясь румянцем. — Это раскол. И он уже пошёл.
— Кто вёл колонну? — спросил я после короткой паузы. — Тот мастер. С гайками в бороде.
Девушка плотно сжала губы, бросив взгляд в сторону створки ворот.