Хозяйка заброшенной сыроварни (СИ)

— Не видать мне картошки, — подытожила я. — Если сажать осенью, точно не взойдёт. 
Это если не упоминать, что до осени она у меня скорее всего вообще закончится. Есть-то хотелось каждый день. 
— Кстати, а почему ты тяпкой режешь, а не серпом? — поинтересовался мальчик. 
— А что, в сарае был серп?.. 
— Ага! И коса ещё! Кажется, я даже секатор видел. Они чуть дальше от входа лежали. 
  
Я прикрыла глаза. Сил возмущаться не было. Вообще ничего не было. Ну секатор и секатор. Ну был и был. Завтра буду умнее… если доживу. 
Тяжело вздохнув, я подняла ноющие руки и страдальчески посмотрела на ободранные ладони. Садовых перчаток у меня, ясное дело, не нашлось (хотя, возможно, их тоже стоило поискать в сарае). А обмотать кисти хоть какой-то тканью я, увы, не догадалась. 
Ну ничего, заживут. 
— Пойдём, что ли, поедим, — предложила я. — А то я сейчас на кого-нибудь наброшусь. 
Каша ждала нас на кухне. Несмотря на жаркий день, в доме царила прохлада, так что она всё ещё была свежей. Я наложила нам с Мариком еды и тяжело опустилась на скамейку. 
Мышцы приятно ныли, по телу разливалась слабость. К сожалению, я слишком хорошо знала, что это значит. Завтра я, скорее всего, даже встать не смогу. 
— Может, перенесём рыбалку? — малодушно предложила я. 
— Почему? — расстроился Марик. 
— Боюсь, завтра утром мне будет не до этого. Уверена, всё будет болеть. 
— Понятно, — буркнул парень и уткнулся в свою миску. — Хорошо, давай перенесём… 
И так мне неудобно стало, что я всё-таки дала заднюю. 
— А знаешь… забудь! Если так хочешь, то приходи завтра. Но предупреждаю: меня будет не так просто разбудить. Да и ты… смотри по своему самочувствию. 
— Хорошо, — оживился парень. — Но ты не подумай: я обязательно приду! Я очень крепкий! 
Почему-то я в этом даже не сомневалась. Жаль, про себя я не могла сказать того же – особенно, в новом теле. 
Каша закончилась быстро, и Марик засобирался домой. Тем более, что солнце наконец-то начало клониться к горизонту. Я проводила парня до крыльца и вернулась на кухню. Уселась напротив горшка и заглянула внутрь. 
Каши оставалось прилично – минимум на пару порций. Жаль, не рассчитала. До утра испортится, а есть уже не хотелось. Я тяжело вздохнула. Надо будет в следующий раз поменьше готовить. 
Я отодвинула от себя горшок и задумчиво уставилась в окно. На улице был виден… бурьян. Много бурьяна. В ровной границе светлела небольшая расчищенная площадка диаметром в пару метров, если не меньше. Прав был Марик: тут до осени возиться. 
— Кто бы мне это всё расчистил, — вздохнула я. — Газонокосилка бы подошла… 
Я постучала пальцами по столу. Покачала головой. И добавила: 
— Ладно, с газонокосилкой я погорячилась. Можно что-нибудь попроще. Корову там, например… — Коровы вообще едят такие стебли? —  Или козу… 
Внезапно место, где была набита новая татуировка, пронзило болью. В глазах потемнело. Откуда-то издалека послышалось злорадное блеянье… 
Приступ прошёл так же быстро, как и начался. Разве что во рту пересохло. Нащупав стакан, я дрожащими пальцами поднесла его к губам и залпом выпила остатки воды. А затем поднялась и, пошатываясь, пошла к кладовой. Уж не знаю, почему, но на миг показалось, что блеянье доносилось именно отсюда.
  
8-2
 
Однако в кладовой было пусто. Вернее, не так. Пусто здесь, разумеется, не было. В тесном помещении дружной кучкой стояли мешки с крупой и картошкой. В центре высился чугунный котелок. На оставшихся двух полках виднелись остатки чистой посуды… кстати, за сутки накопилось прилично грязной. Надо бы её помыть. 
Хмыкнув, я сделала шаг вперёд и зачем-то заглянула в котелок. Словно там действительно могло внезапно появиться что-то новое. 
Разумеется, внутри ровным счётом ничего не было. 
— Померещится же, — пробормотала я и, развернувшись, задумчиво побрела к столу. Присела на лавку. И как-то незаметно доскребла остатки каши прямо из горшочка. 
Потом встала. Собрала грязную посуду. Вынесла на улицу – и, слегка морщась от саднящей боли в ободранных ладонях, перемыла всё в тазу. Благо, мыло я нашла ещё вчера. Вернула всё в кухню. 
Ещё раз выглянула во двор. 
Напротив крыльца темнел бурьян, отбрасывая на стены дома причудливые тени. На секунду показалось, что трава шевелится, и я передёрнула плечами. 
— Померещится же, — ещё раз повторила я и покачала головой. 
Закрыв дверь, я пошла в комнату. На миг подумалось, что из четырёх дней, проведённых в новом мире, я всего второй раз иду спать своими ногами – надо же. И впервые имею возможность нормально подготовиться ко сну. 
Кстати, переодеваясь, я обратила внимание, что татуировка как будто слегка потускнела… А возможно, всё дело было в сгущавшихся сумерках. 
— Надо ведь накопать червей! — вспомнила я. Потопталась возле сундуков и вздохнула. — Ладно, завтра пораньше встану… 
Сладко зевнув, я растянулась под одеялом и прикрыла глаза. Комната пахла чистотой и свежим деревом. А ещё – парным молоком. Запах навевал мысли о далёком детстве и бабушке… Неудивительно, что я очень быстро провалилась в сон. 
Снились мне опять обрывки непонятных картинок. Тут я снова была Мелиссой в её естественной среде обитания. То скучала за партой, то танцевала на средневековом балу, то обедала за длинным столом, совершенно не путаясь в приборах. Говорила с кем-то, на кого-то ругалась… 
А под конец картинка медленно потускнела, словно телевизор выключился. И на тёмном фоне появился незнакомый мужчина. Лет шестидесяти на вид, с аккуратной бородой и узловатыми пальцами. Подошёл вплотную и встал, грозно нависая надо мной – рост позволял. 
— Ты когда уже делом займёшься? — прогрохотал он так, что я внутренне содрогнулась. 
— Так я и занимаюсь… — попыталась возразить я. Жаль, изо рта не вылетело ни звука. 
— Что происходит? — попыталась возмутиться, но тщетно. Как это часто бывает во сне, я очень сильно пыталась хоть что-то сказать, но у меня ничего не получалось. Я беззвучно открывала и закрывала рот, с каждой секундой всё сильнее раздражаясь. 
Незнакомец наблюдал за мной с любопытством биолога-натуралиста, слегка пожёвывая губами. 
— Надень кулон, — произнёс он, обрывая мои мучения. 
Я удивлённо замерла и огляделась, пытаясь понять, о каком кулоне речь. Но вокруг меня ровным счётом ничего не было. Только незнакомец. Он покачал головой и добавил: 
— Просыпайся? 
— А? — выдохнула я, удивляясь внезапно обретённому голосу. 
— Лисса, просыпайся! На рыбалку пора! 
Я села с резким вдохом, глядя прямо перед собой. И тут же застонала и упала обратно. Когда-то давно, года два назад, я решила держать себя в форме и взяла абонемент на занятия степом. Помню, на следующее утро я проклинала всё на свете, справедливо полагая, что эти занятия были худшим решением в моей жизни. Потому что тело болело неимоверно. 
Так вот, ответственно заявляю, что та боль была сущей ерундой по сравнению с тем, что я ощущала сейчас. Не пошевелиться же! Кошмар… 
— Я не пойду, — простонала я. 
— Почему? — возмутился Марик. — Ты же обещала! И я удочки принёс. 
Я приоткрыла и скосила один глаз. Парень с гордостью демонстрировал два длинных удилища, едва различимых на фоне тёмной стены. Я снова застонала. 
— Мы червей не накопали, — припомнила я. — Ловить не на что. 
— Я вчера по пути домой шитиков набрал! — не сдавался Марик. — Целый горшок! Ну идём, а? 
Я снова застонала. Ну какой же продуманный, противно даже. 
— Сколько времени? — сдалась я. — Мне переодеться надо. 
  
— Час до рассвета! Давай быстрее! 
С этими словами Марик выскочил из комнаты, оставив меня мучиться в темноте. Я потёрла лицо ладонями, пытаясь прогнать сон. И хотела уже вставать, как в комнату снова просунулась вихрастая голова. Едва различимая в кромешной тьме. 
— А каши не осталось?