Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— И ещё одна непонятная вещь, — сказал мужчина, сидевший рядом с первым докладчиком. — О том, что робота не любят собаки и чувствуют его — это ясно. Не ясно другое, почему он, отвлекаясь от главной цели занимается убийством всех встречных собак, которых видит на улице? А также, непонятно зачем он напал на зоопарк и цирк, дабы и там умертвит четвероногих друзей человека. В то же время игуана при расстреле подруги Светы, которая была в её квартире не пострадала. Вам не кажется, что это несправедливо? Опять же по улицам ходит множество кошек, на которых робот вообще не реагирует, как будто бы их нет.
— И что вы в связи с этим предлагаете? — не понял я куда товарищ клонит.
— Я предлагаю не делать исключений! — с вызовом произнёс тот. — Раз всех, то всех.
— И кошек? — удивился первый докладчик под возникший в кабинете шум.
— И кошек, — слишком резко отрубил второй докладчик и, рубанув ладонью воздух, сел на своё место.
— Да чем же Вам кошки-то не угодили? Прекрасные и милые животные. Другое дело собаки, которые на улице жрут не пойми что. Таких и пристрелить не жалко.
— Живодёр! — вскрикнул второй презрительно, посмотрев на первого, а потом подумал и добавил: — Мерзавец и сволочь!!
— Что ты сказал подонок — кошканенавистник?! — вскочил со стула первый.
— Я сказал, что ты… — поднялся со своего места второй, закатывая рукава пиджака, но был прерван.
— А ну-ка молчать всем! — решив прекратить эковойну, заорал замминистра и, последовав моему примеру, ударил кулаком по столу. — Что вы в самом деле грызётесь, как кошка с собакой?! — и повернувшись ко мне, — Александр, массовое убийство животных нужно урезать до минимума. Ты нас понял? — и видя мой кивок, — Тогда продолжаем, товарищи, дальше. Кто следующий?
Поднялся четвёртый по счёту человек, если считать от головы стола.
— Я хотел бы спросить Вас, Александр, почему у Вас столь странное название выбрано для сценария? Простому советскому человеку такое название будет крайне непонятным.
— А я думаю, если в начале фильма сказать, что терминатор — это линия светораздела, отделяющая освещённую — светлую часть небесного тела и неосвещённую — тёмной часть, то всем людям доброй воли всё сразу станет ясно, — предположил я, а затем добавил, чтобы им «мёдом» не казалось меня стебать: — Мне кажется вы тут несколько принижаете интеллект советских людей. Это нужно сказать категорически не хорошо и идеологически неверно!
Расширенная комиссия закашляла, захмыкала и с осуждением посмотрела на очередного заблудшего товарища. Тот весь как-то съёжился и больше особо не выступал.
После секундной паузы «осуждения», слово взял его сосед справа, то есть сидевший пятым по счёту от замминистра. Он поднёс к своим глазам тетрадь, в которой всю презентацию что-то постоянно писал и зачитал:
— Скажи, Саша, а вот твой Главный Герой — Николай Ризов, он почему решил пойти на столь мерзкий поступок и, прилетев в наше время, совратить мать своего друга. Это же мерзко и противоестественно!
— Понимаете ли. Это не может быть противоестественно, ибо они не кровные родственники. А то, что она условно старше на треть века, так не зря же говорят: любви все возрасты покорны. А есть другое выражение, которое, быть может, более применимо в данной ситуации — «Любовь зла, полюбишь и козла!»
— Тогда у меня такой вопрос, — вставая, сказал следующий член комиссии, но был перебит.
— Да, мы тоже не довольны. Эта не научная фантастика. Во всяком случае это точно не советская научная фантастика. У нас так не пишут! — раздались голоса с галёрки стола.
— Ну и что, что у нас так не пишут. Теперь вот пишут, — попытался вновь защитить себя я.
— Да это вообще антинаучный вымысел! — продолжали настаивать они.
— Ну и пусть, что антинаучный вымысел. Ведь то же фантастика, то есть придумка, а в ней все дороги открыты. Не хотите называть её научной фантастикой. Ваше право. Пусть будет фантастика — боевик.
— Что ещё ты за «боевик» такой придумал? Нет такого жанра, — неожиданно влез в разговор Кравцов.
— Так теперь будет! — твёрдо заявил пионер всем собравшимся гражданам. — Что тут такого-то? Разве плохо, что именно советские писатели придумают новое направление в мировом кинематографе? Мне кажется, что это будет верно со всех сторон, в том числе и с идеологической точки зрения.
— Больно много ты про идеологию рассуждаешь, — одёрнул меня Кравцов. — Мал ещё. И кстати, выглядит это как какое-то приспособленчество.
— Ну вы меня ещё капиталистическим наймитом объявите, — немедленно отреагировал обвинённый в «наймитстве», но тут же опомнился, прикинув куда это всё может зайти и, дабы вернуть ушедшую дискуссию в конструктив, громко сказал: — Новый советский жанр — фантастический боевик. По-моему, звучит очень красиво и хорошо.
— Да чёрт с ними с этими боевиками. Мне кажется тут более серьёзный вопрос, где любая фантастика отходит на второй план, — встав со своего места, произнёс очередной докладчик. — Мы строим коммунизм, товарищи, и нам такие фильмы просто чужды. Такое мрачное и апокалиптическое невозможное будущее продемонстрированное всем нам, может быть обусловлено и объяснено лишь двумя факторами. В виду своего юного возраста и малого жизненного опыта, с позволения сказать автора, показывает нам абсолютно чуждое нашим высоким идеалам антигуманное общество. Вы видели, как он описывает жизнь людей? Да они же там у него крыс даже едят! Какой пример этим мы показываем нашему молодому поколению? Также абсолютно понятно, что для автора такие слова как: дружба, социализм, коммунизм, полностью лишены смысла. Дружба между мужчиной и женщиной у него сразу же закончилась постелью и безобразными сценами плотских удовольствий. Что же касается построения светлого будущего, то у него в этой писульке, о построении такого общества даже речи не идёт.
— Вы правильно это отметили, товарищ Минаев. Я тоже поражён такой демонстрацией. В описываемом автором будущем вообще нет места нашей идеологической борьбе. Кто-нибудь вообще понял, что нам продемонстрировал этот заблудший юнец? Кто-нибудь осознал, что за идеологическую бомбу решил подложить он под руководство нашей партии? — прям-таки взъярился Лебедев.
— Ну-ну, что ж Вы так сразу… — попытался утихомирить разошедшегося члена комиссии замминистра.
— А как же ещё, дорогие товарищи, интерпретировать его, так называемый, сценарий к фильму? Именно, что — самый настоящий подрыв! Вы же сейчас это художество смотрели вместе со мной. Быть может я чего-то не понял, но ответьте мне, уважаемые члены комиссии, на один вопрос: где в этом его будущем находится наша партия и правительство? Где министры? Где члены ЦК КПСС? Где наши прославленные военачальники — генералы и маршалы? Где все они? И почему нашими войсками руководит какой-то Женя Коноров? Кто это? Где наш всеми горячо любимый Генеральный секретарь ЦК КПСС? Что это за намёки такие?!
Глава 32
Через десять минут дебатов, на которых меня и мой сценарий опускали на дно всё глубже и глубже, я понял, что видимо не судьба, поэтому не отвечая больше на вопросы, стал собирать свои манатки, дабы побыстрее свалить из этого заповедника добра, чистоты и справедливости.
— Саша, ты куда? Мы ещё не закончили, — видя мои торопливые сборы, сказал замминистра.
— Это вы не закончили, а мы уже закончили, — зло произнёс неудачливый соискатель и, закинув в сумку проектор, быстрым шагом пошёл к двери.
— Васин, подожди. Оставь сценарий, — крикнул мне в след замминистра, а затем видя, что я не останавливаюсь крикнул ещё сильнее: — Кравцов, немедленно остановите его.
«Етить-колотить», — сказал я себе, услышав фамилию спецназовца экс-Малафеева и побежал.
Буквально вылетев в коридор, сразу же подбежал к окну и, запрыгнув на подоконник, собрался экстренно эвакуироваться, привычным для себя способом, пока мне не дали «люлей». Но, перед тем как открыть ставни и прыгать, посмотрел вниз и, вспомнив, что мы находимся на девятом этаже, возблагодарил Господа, что сейчас не лето и я бездумно не сиганул в открытую форточку. Однако рассусоливаться было некогда, преследователь уже «вышел на след», выбежав в коридор, поэтому я сделал сальто и рванул в сторону лестницы. Там на секунду обернулся и увидел бегущего за мной преследователя. Сходится с ним в рукопашной в мои планы не входило, поэтому, перепрыгивая через пять ступенек, я помчался вниз. Заметил, что, на крик Кравцова, снизу ему на помощь бегут какие-то люди в штатском, мелькающие в лестничных проёмах, поэтому свернул на третий этаж и побежал сломя голову сквозь него, абсолютно не понимая, а нафига я это делаю.