Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

В той жизни, в 1989 году, у меня была дико бесящая история с опозданием человека. Я договорился с одним знакомым продюсером, и он должен был подвезти катушку с записью одного коллектива, который я договорился сегодня пропихнуть в радиоэфир. Встреч и дел у меня, как и у него, в это день было много, и мы согласовали время и место рандеву, учитывая графики друг друга. Решили встретиться на станции метро Киевская в 12:00, посреди платформы. Я приехал без пяти минут двенадцать и, приехав, осознал, что этих Киевских станций метро было три штуки. Проблема заключалась в том, что никакой мобильной, сотовой и тому подобной связи, в том времени, просто-напросто не было не то, что у меня, но и вообще в стране. Нет специальные спутниковые аппараты, уже где-то и у кого-то разумеется были, но были они далеко не у всех и стоили при этом каких-то уж очень неимоверных космических денег.
  
Так как плёнка была мне крайне нужна, то я стал ждать, курсируя по переходу и посещая каждую станцию. А так как это было очень важно, то делал я это галопом носясь между этих грёбанных Киевских: на Кольцевой линии, на Арбатско-Покровской линии и на Филёвской линии. Встреча была зимой и носился я как бешенный лось в тёплом свитере с изображениями оленей, мохеровом шарфе в оранжево-зелёные клеточку и синей куртке «Аляска». Бегал я так, более часа и лишь когда в глазах у меня потемнело, сей марафон я решил оставить, а продюсера вместе с его подопечной группой тупо послать на %#*!! Причём три раза, тесть по разу за каждую из Киевских!
Нужно ли говорить, как я был искренне удивлён, когда вечером я изумлённо выслушивал по телефону от не приехавшего продюсера трёхэтажный мат, в котором он меня заклеймил вечным позором за то, что на встречу, по его мнению, не приехал якобы я.
— Да ты не представляешь, — кричал он в трубку, — ты просто не можешь себе представить, как я за%$#$ в дублёнке бегать среди этих Курских станций! А этих Курских, к твоему сведению, две штуки! Вот и иди ты на *** два раза!
Короче говоря, не любил я, когда кто-то опаздывает. Такая хрень меня всю жизнь, что ту, что эту, дико бесила, однако я сжал свою гордость в кулак и решил всё же подождать вора моего личного времени, который в данный момент являлся не много ни мало — похитителем моей жизни, уменьшая моё полезное пребывания на планете Земля. Исходя из этого, подождать, я решил гражданина не более десяти минут, а потом ретироваться, оставив следаку на проходной записку, подтверждающую моё пребывание там: «Здесь был Васин».
Почему всего десять минут? А зачем-дольше-то? В нашем мире за десять минут можно много чего сделать. Например, прослушать две-три песни, пообедать, выпить вина и захватить базу в игре про танки, так имеет ли смысл мне ошиваться тут в коридоре, если я могу сделать столько сверхнужных и возможно полезных дел? Да и вообще, вся это затея кому нужна-то? Мне? Нет, спасибо. Мне эти допросы нафиг не упёрлись. А если им надо, то и нефиг опаздывать, коли сами затеяли эту лабуду, причём, назначив удобное им же самим время. Конечно, можно сослаться на то, что человек государственный, у него много дел, везде не успевает, начальство дёргает и тому подобную ересь. Могу на это сказать лишь одно — какое мне до всего этого дело?! Мне пофигу чего там, кто, куда и почему не успевает! Это его проблемы! Почему я должен помогать ему их решать?! Ведь мне никто не поможет решить мои, любезно оставив их решение только мне. Излишне философски? Возможно. Но позвольте, почему я должен страдать, если кто-то не может нормально и адекватно спланировать свой день? У него другие дела? Другие планы? А я при чём? Не успеваете, начальник дёргает? Ну так нормально объясните начальнику, чтобы не дёргал, потому, что сейчас не можете, ибо вас ждёт человек, с которым заранее была назначена встреча. Боитесь послать начальника? Ну так, это ваши проблемы, зачем их последствия переносить на меня? Я чего, рыжий что ль, как «анкл» Эрик?! (uncle (англ.) — дядя прим. Автора)Короче говоря, ждать я не любил и можно сказать ненавидел, но вчерашние не званные гости вполне могли припереться снова и вновь помотать нервы маме и мне, поэтому эту проблему необходимо было решить здесь и сейчас. А, следовательно, ждать пока следователь КГБ СССР Ласточкин вылетит из своего гнезда и, помахав крыльями, появится на своём рабочем месте.
В ожидании посмотрел на улицу, на спешивших по своим делам граждан и, ничего нового и интересного для себя не увидев, решил прогуляться по этажу, дабы посмотреть «чего тут у них и как». Дошёл до одного из концов прямого коридора, постоял у лестничного проёма, посмотрел на бегающих вверх-вниз людей и покрутив кистью руки школьный портфель с книгами и тетрадями, поправил рукав синего школьного пиджачка, а затем не спеша двинулся в противоположную сторону. Как и следовало ожидать, в противоположной стороне коридора меня ждала та же картина — лестница и редко пробегающие по ней сотрудники и посетители длинного здания из серого кирпича. Ввиду того, что следователь так и не появился, посмотрел на часы и решил исследовать этаж, который находился ниже. Спустился по широкой лестнице вниз и попал на точную копию верхнего этажа. Всё тот же длинный коридор, всё те же высокие потолки, те же двери и всё такой же замусоленный серый линолеум, лежащий на полу. Однако во время моего дефилирования, в одном из концов коридора, я заметил одно кардинальное отличие от третьего этажа. Нескольких стен не было, а вместо них стояли большие стёкла, которые отделяли коридор от просторной рекреации. Внутри же помещения находилось множество столиков и стульев разноцветных цветов. Открыл дверь и, увидев раздаточные столы, кассу и суетившихся за плитами поваров, понял, что это столовая. — У нас закрыто, — крикнула мне дородная женщина в белом поварском колпаке и подтвердила моё очевидное предположение: — В одиннадцать часов столовая откроется. Ещё ничего не готово. Я извинился и поспешил ретироваться. «Н-да, для работы в этом здании предусмотрено всё, — подумал потенциальный посетитель, а потом, подумав ещё, добавил: — или почти всё», — и пошёл искать туалет.
Сделав свои дела, вновь вступил на третий этаж и бодрой походкой направился к нужной двери, решив для себя, что если следака нет, то сегодня, к счастью или к несчастью, мы с ним уже не увидимся. И хотя у меня в этом здании в двенадцать часов дня была запланирована ещё одна встреча, я решил, что лучше скоротаю время не в коридоре, а на улице в пельменной, кафе или вообще в столовой внизу, чем буду ошиваться тут. Приняв это устраивающее меня, и Сашу с Васиным решение, от всей души долбанул кулаком по двери и не дожидаясь сильно дёрнул ручку. К моему удивлению, дверь поддалась легко, оказавшись открытой, и мгновенно распахнулась. Внутри кабинета я увидел изумлённо смотрящего на меня испуганного мужчину, который стоя у стола наливал воду из графина в стакан. В виду того, что крыльев у гражданина не было, я не мог сразу сказать — Ласточкин это или не Ласточкин. — Доброго времени суток, — поздоровался вежливый Саша и, достав из кармана повестку, произнёс: — Мне на десять было назначено, вот я и пришёл. — Васин? — прохрипел тот, испуганно глядя на меня. — Угу, — угукнул Васин.
Человек поставил стакан, глубоко выдохнул, прилизал свою и без того чрезмерно прилизанную причёску, и заорал — Ты почему так врываешься! Совсем обалдел?! Жди, когда пригласят! Выйди и зайди как положено! — а потом менее грозно добавил: — И постучать не забудь.
«Мы с ребятами» хмыкнули и вышли в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.
    
Глава 22
 
«Не, ну понятно, что я напугал человека своим неожиданным вторжением, но ведь не за прелюбодейством же я его застал, что это он так орать и нервничать начал. Н-да… Знакомство с органами правопорядка как-то уж совсем не очень началось», — с сожалением констатировал я и посмотрел на часы. Следаку, на то, чтобы он пришёл в себя, я решил дать пять минут. Отодвинул в край подоконника какой-то фикус, протёр подоконник ладонью, и, удовлетворившись в его чистоте, сел, свесив ноги к батарее. Затем открыл портфель, достал от туда яблоко, смачно откусил и принялся ждать, пока органы дознания остынут. Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета распахнулась, а появившаяся от туда голова произнесла: — Васин, ты почему не заходишь? — Яблоко ем, — ответил Васин, показав фрукт. — Хватит есть, заходи. А то у меня времени нет, — проговорила говорящая башка и исчезла. Спрыгнул с подоконника, убрал огрызок в полиэтиленовый пакет, положил его в портфель, а открыв дверь попал в чрезмерно длинное и узкое помещение. По стенам кабинета стояло множество разношёрстных стульев. В конце кабинета стоял лишь один стол, за которым и восседал пригласивший меня гражданин. Из этого можно было сделать вывод, что данное помещение используется в первую очередь для совещаний, а не допросов. — Проходи сюда поближе. Бери стул и садись вот сюда, — показал он кивком влево, склонившись пролистывая документы. — Располагайся. Сейчас начнём с тобой беседу. Я прошёл по красной ковровой дорожке, как он и просил, взял один из стульев, стоящих неподалёку, и, поставив его у стола, присел напротив. — Итак, значит ты и есть Васин? Правильно? — спросил хозяин кабинета, оторвавшись от бумаг и посмотрев на меня. — Возможно, — уклончива ответил я. — Что означает твоё «возможно»? Отвечай, как положено, — нахмурился тот и взяв листок зачитал его. — Васин Александр Сергеевич. 1961 года рождения. Так? — Возможно. — Я тебе ещё раз повторяю, отвечай как положено. — Слушай мужик, во-первых, я не знаю никаких твоих «как положено». Во-вторых, ты вообще, кто такой? Ты представился? Или тебе напоминать надо, сам не сообразишь? — осведомился я, разглядывая прилизанного брюнета лет тридцати пяти. Выглядел он довольно симпатично, но в тоже время как все, ничем особым, кроме причёски, от других сотрудников был, практически, не отличим. Правильные черты лица, небольшие залысинами на висках, ямочка на подбородке и чрезвычайно прилизанные волосы, уложенные назад, вот собственно это и были его особые приметы. — Ты… Ты почему мне тычешь?! Молокосос! — завёлся гражданин с пол оборота, но всё же представился: — Я следователь КГБ СССР Ласточкин, — заорал он и, вероятно для того, чтобы я проникся моментом, с силой ударил кулаком по массивной деревянной столешнице. — Послушай, Ласточкин, а ты сам-то чего мне тычешь? — не остался в долгу Саша. — А, что прикажешь тебя на Вы называть? — ухмыльнулся он. — Я ничего приказывать не собираюсь, но уважительная манера общения в нашей стране проявляется именно через обращение на «Вы». Тот хмыкнул, пригладил ладонью свою и без того приглаженную причёску и вновь опустив свой взгляд в бумаги, и зачитал: «Вы — Васин Александр Сергеевич, шестнадцати лет, русский, проживаете по адресу…»Он дальше ещё что-то читал, но я его особо не слушал, а, крутя головой по сторонам, рассматривал убранство палат, бояр… кхем… товарища Ласточкина, меня не впечатлило. Растения, стоящие на подоконнике, сам подоконник, тюль, свето-жёлтые шторы, высокий потолок с лепниной по периметру, ковровую дорожку под ногами…Из созерцания меня вывел вопрос, который, как мне показалось, был адресован ко мне: — Всё правильно? — Возможно, — не стал не отрицать не утверждать сказанного гражданином, ибо это сказанное пролетело мимо моих ушей. — Что ты, то есть Вы, — поправился мужчина, — заладил своё «возможно». Говори чётко и понятно. Я правильную информацию о тебе зачитал? — Хорошо, говорю чётко: — воздохнул я и громко произнёс — Мужчина, Вы кто такой?!Наступила тишина. — Я же тебе сказал уже, — через секунду оцепенения, нехорошо прищурясь, прорычал собеседник. — Я — Ласточкин Иван Владимирович. Следователь. — Тогда, товарищ следователь, покажите, пожалуйста, своё служебное удостоверение. — Зачем? — искренне удивился потомок птиц. — Так положено, — несколько нагловато заявил я и, дабы придать весомость своим словам, напомнил товарищу: — Этого требует социалистическая законность. Ласточкин посмотрел на меня, как на вошь, но спорить с псих-больным пионером не стал, а показал ксиву. Я перегнулся через стол, осмотрел документ и, поняв, что он, вполне себе настоящий, а лицо, предъявляющего сии «корочки», соответствует лицу на нём, во всяком случае на мой абсолютно не профессиональный в этом вопросе взгляд, удовлетворённо кивнул. — Убедился? — спросил тот и закрыв корочку убрал её в стол. — Отлично, тогда давайте наконец-то приступим к даче показаний. — Извините, товарищ следователь, но давайте всё же мы перед этими вашими «показаниями», поговорим о вчерашнем дне. Я хотел бы прояснить ситуацию. Хотел бы выяснить, по чьему антиконституционному незаконному приказу трое граждан, представившимися сотрудниками КГБ, безосновательно вломились ко мне в квартиру и устроили там террор. — Ни какой террор они не устраивали, а просто вручили повестку. — А знаете, где они это сделали? Внутри квартиры!! А попали они туда незаконно, воспользовавшись тем, что один из гостей вышел покурить, оставив входную дверь не запертой. Разве они имели право вламываться без спроса? Уверен, что нет! — Сотрудники действовали корректно, исходя из сложившейся на тот момент оперативной обстановки. Они приехали вручать Вам повестку. Застали на лестнице множество не понятных граждан и, беспокоясь за Вашу безопасность, вошли в открытое помещение подозревая, что там могут совершаться противозаконные действия. Вам бы спасибо за это сказать, а не предъявлять необоснованные претензии. — Три сотрудника КГБ вручают одну повестку школьнику? Да вы шутите! Это сюрреализм Сальвадора Дали какой-то! И вообще, послушайте, а что, если я сейчас позвоню своим друзьям и мы все вместе, беспокоясь за Вашу безопасность поедем к Вам домой? — проговорил я и, загоревшись этой идеей, достав из портфеля тетрадь с ручкой, поинтересовался: — Говорите свой адрес, товарищ, и через пару-тройку часов мы позаботимся о вашей квартире так, что её нужно будет сжечь, ибо только так, можно будет произвести дезинфекцию. — Вы много на себя берёте, Васин! — рыкнул Ласточкин. — И вообще, если есть претензии, то пишите жалобу и подавайте её в милицию. — Обязательно воспользуюсь Вашим предложением, — мотнул головой я и чтобы не забыть записал его в тетрадь. — Сейчас же, — продолжил следователь, — Вы были вызваны к нам для дачи показаний, в рамках расследования по делу о незаконном распространении музыкальной продукции. — И-и… — Вы поняли в чём Вас обвиняют? — В чём обвиняют понял, если, конечно, именно это обвинение Вы мне сейчас выдвинули. Однако хочу сразу заверить следствие, что не имею к данному виду преступлений никакого отношения. — Ну как же не имеешь, — ухмыльнулся следак, — очень даже имеешь. Вот тут, — показал рукой на лежащие перед ним документы, — тут лежат свидетельства граждан кому ты продавал кассеты и катушки. — Ошибка, товарищ следователь. Никакие кассеты я никому никогда не продавал и этому тоже есть много свидетелей. — Вот как, а что же ты с ними делал? — Дарил. — Кому? — Сверстникам и знакомым, — искренне ответил я и, чтобы быть кристально честным, добавил: — А также тем, кто мне показался симпатичен. Ласточкин хмыкнули и что-то записал в протокол. Заметив это, я сразу же решил поставить точки, что называется — над «и». — Товарищ следователь, я вижу вы что-то записываете… Так вот, хочу сказать сразу, я никакие документы подписывать без адвоката не буду. — Какого ещё адвоката? — удивился комитетчик. — Что значит какого? — удивился в свою очередь подозреваемый. — Самого обычного. Мне какой-нибудь необычный ни к чему. Вы же дело тут чуть ли не уголовное стряпаете, так, что будьте любезны соблюдать… Да и вообще, я хотел поинтересоваться… Вы тут как, по закону работаете или чистую отсебятину мутить пытаетесь? Следователь от таких слов зашёлся кашлям, а потом, попив воды, прилизал себе волосы и облокотившись на стол, произнёс: — Парень, хочу сказать тебе сразу — дело твоё плохо. Я тебе помочь хочу. Расскажешь всё — где записывал, кто помогал, где распространял и самое главное кто тебя на это подбил? Расскажешь и я тебе даю слово офицера, что всё сделаю для того, чтобы ты получил по минимуму. Ты же у нас несовершеннолетний, — он откинулся на спинку кресла, — так, что может быть вообще условным сроком отделаешься. — Спасибо, — кивнул я и пошёл на сделку со следствием. — Пишите, я всё как есть расскажу. — Вот это ты молодец, — похвалил меня Ласточкин и приготовился записывать. — Первая буква — «А». Записали? Далее идёт — «Дэ» и тэдэ блин… Пока не получится слово — адвокат. А как напишите сразу же пойдите и обеспечьте мне его!