Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— ШШш, — а затем, — Алло, Саша?! Алло! Привет! Это я, — еле слышно пробубнили в ответ.
— Привет! Как дела? Ты чего такой грустный? Всё нормально? Как доехал? — поинтересовался я уловив настроения собеседника.
— Ааа!! Прости меня! — взорвался друг заходясь в плаче. — Просити меня, если сможешь!.. шшш… и касеты… и шшш… плёнки…
— Что кассеты и плёнки? Алло!
— Потерял я… шшш… потерял я… шшш…
  
— Как потерял? Алло!
— шшшш… и сумка… шшш… сволочи…
— Ничего не понял. Алло!
— … Потерял… шшш… забрали… не могу так больше … шшш…
— Гм…
— Прости меня!..шшш… Я записи потерял…
— Все?
— Да… шшш… отобрали… проиграл…
— Проиграл? — обалдел я от такого откровения.
— В карты… шшш…
— О****, — только и вымолвил я, пытаясь собрать в логическую конструкционную цепочку, соединив воедино два слова: Сева и карты… Но как не старался я это сделать, сея сюрреалистическая картина у меня никак не получалась.
В трубке всё трещало, хлюпало и плакало.
— Хрен с ним с плёнками! — поняв, что ничего не понятно, произнёс я, решив перейти к конструктиву. — Сева! Пока связь есть хоть такая слушай меня сюда! Слушаешь?! Алло!
— Да-а… шшш…
— Я завтра вылетаю в Москву, так, что не заморачивайся — всё будет нормально.
— Нет! … шшш… Я тебя предал, — плакали в трубке.
— Будет! — твёрдо заверил я.
— Не будет!! … шшш… Я всех нас погубил! … шшш… Я достоин смерти. Прости меня, и прощай. Не будет!! — неожиданно отчётливо произнесли на том конце провода и бросили трубку.
— Б**! Детский сад — штаны на лямках! — прорычал я и кинулся к телефонистке дабы в срочном порядке вновь заказать телефонный разговор с соседней галактикой.
— Девушка, соедините меня пожалуйста ещё раз с Москвой. С тем же номером. Вот вам десять рублей на духи дабы соединение произошло как можно быстрее, — сказал я, протягивая купюру.
На этот раз не прошло и десяти минут как меня пригласили к трубке.
«Походу дела роуминг стоит по рублю за минуту» — подумал я, снимая трубку и вновь наслаждаясь шипением и шуршанием.
— Да, — проныл Савелий.
— Ман**!! — проорал я на всю «Елоховскую». — Ты какого х** трубки бросаешь?! Ты забыл где я нахожусь?! — вразумлял пионер своего потерянного друга. — Сева, друг, прекрати на х** ныть и слушай. У нас скоро будет новая запись поэтому не расстраивайся, запишемся ещё раз и всё будет в «ёлочку». Я звоню тебе, чтобы напомнить, что сегодня тебе надо быть на базе. Сегодня продюсер должен приехать. Помнишь?
— Я не могу! Прости меня! — ныли в трубке.
— Сева, а ну немедленно слезь с балкона. Ты что?! Так и упасть недолго! — кто-то отчётливо прокричал в трубке, а затем: — Аааа!!! Сава! Софа! Миша! Сева разбился!
Раздались крики, шум, гам и в телефонной трубке раздались гудки.
— Б**, что значит разбился? — обалдев, прошептал я. — Куда спрыгнул? У него же десятый этаж вроде бы… Э-э…
Я ломанулся к оператору.
В течении получаса, получив от меня в качестве безвозмездного подарка последние пятьдесят рублей телефонистка настойчиво пыталась соединиться с Москвой, однако все её попытки были тщетны.
— Тогда соедините пожалуйста меня с Юлей, — попросил я трясущимися руками убирая в сумку бутылку после очередного глотка.
— Конэчно соеденю, — заверила меня оператор, — только тэлефонный номэр скажи.
Я похлопал себя по карманам и понял, что телефонной книжки при себе нет, а посему сказал: — Я ща, — выбежал на улицу и стал ловить такси. На протянутую руку быстро остановился автомобиль «ВАЗ» и не торгуясь водила доставил меня за пятёрку в номера. По дороге договорился, чтобы тот меня подождал, быстро поднялся в номер, трясущимися руками сначала открыл дверь, потом откупорил бутылку, глотнул пару глотков для утоления жажды, достал записную книжку, и, прихватив с собой сумку с тарой, помчался вниз. Водила не подвёл и за очередные пять рублей вернул меня в зад… Гм… Ну, то есть к месту, откуда можно, якобы, вести телефонные переговоры.
Вновь дав взятку оператору и произнеся: — Милая вы моя. Помогите ради всего святого связаться хоть с кем-нибудь, — оставил 25 рублёвую купюру и облокотившись на «ресепшен» стал ждать, поглядывая на засуетившуюся грузную тётю, отдающую команды в телефон.
До Севы я дозвониться так и не смог, по какой-то ё*** причине связи тупо не было. Однако где-то через час, когда я уже просто не знал, что делать и как злой и голодный тигр метался по пункту связи, наматывая круги, меня таки соединили с Юлей.
На уже почти не слушающихся ногах зашёл в кабинку и, сняв трубку, услышал сквозь треск, плачущий голос «рыжухи»:
— Саша! Сашенька! Сева разбился!.. Он упал и…
— Я знаю, — сквозь зубы проскрежетал я, перебив уже бывшую невесту и держась за сердце, которое бешено колотилось и, казалось, что вот-вот вылетит из груди, добавил, пытаясь успокоить её: — Такая высота. Наверняка разбился в лепёшку…
— Его увезли…
— В Боткинскую?
— Да. Мы завтра к нему собираемся. Ты приедешь?
— Конечно!! Я просто обязан быть там, ибо это моя вина! — задыхаясь от горьких чувств проплакал я в трубку. — Не уберёг! — и отхлебнув горькую, — сейчас нам всем Юля нужно держаться.
— Саша мы тебя вчера ждали! Почему ты не приехал?
— Тут всё так закрутилось…
— Бедный мой Севочка!.. — воскликнув зарыдала «вдова» и её плач в купе с шуршанием и потрескиванием в трубке сильно ударил по ушам.
— Держись, Юля. Так иногда в жизни бывает, — ответил я, сжав кулаки в бессильной злобе.
— Нет! Нет! Не ты! — вновь вскрикнула она, пытаясь успокоить расплакавшегося меня.
— Я! Я виноват и нет мне прощения! — прокричал в истерике я и в этот момент выключилась связь.
Больше ни с ней, ни с квартирой Севы в этот сумрачный день мне связаться так и не удалось…
  
Глава 25
 
Худрук. Москва.
— Здравствуйте. А вы не скажите, как мне пройти на музыкальную студию к ансамблю «Импульс»?
— «Каво»? — отвлёкшись от чтения газеты, недовольно спросил вахтёр.
— Мне сказали у вас на заводе играет ансамбль. Я хотел бы с ними встретиться.
— А вы кто? — отодвинув прессу, спросил страж.
— Я скорее всего буду вскоре их музыкальным руководителем, — ответил Блюмер.
— Ах, Вам ансамбль нужен?! — встрепенулся вахтёр и моментально схватил трубку. — Сейчас, сейчас, — резко схватив телефон трясущимся руками, стал он набирать телефонный номер на диске.
Через двадцать секунд он справился с задачей и после того, как на другом конце провода сняли трубку произнёс: — Алло. Докладывает вахтёр Сидоренко с ДК завода «ЗИЛ». Тут товарищ пришёл, интересуется ансамблем. Говорит, что ихний руководитель. Слушаюсь. Передам! Будет исполнено!
Вахтёр повесил трубку и натужно улыбаясь произнёс:
— Присаживайтесь, товарищ, вон на ту табуретку. Сейчас к вам прибудут.
— Кто прибудет? — не понял Яков Моисеевич. — Ребята из ансамбля или руководство завода? Если руководство, то… — он на секунду замялся, чтобы сформулировать мысль более понятно, — то я не смогу ему ничего объяснить, пока не услышу, как играет ВИА в живую. Мне бы сначала ансамбль прослушать.
— Ага… Но, я не в курсе, — пожал плечами охранник. — Мне сказали, что сейчас будут, и Вы им всё сами объясните. Я пока с Вами рядом побуду.
— Ах, ну и ладно. Хорошо, — недовольно проговорил будущий музыкальный руководитель и посмотрел на часы. Затем он хмыкнул и, подойдя к стенду, стал изучать правила пожарной безопасности, которые распространялись на территории ДК завода «ЗИЛ».
Прошло пять минут…
— Вон этот, он спрашивал, — громко сказали рядом и вышедший из своих размышлений Яков Моисеевич, повернув голову увидел вахтёра, показывающего на него пальцем. Рядом с ним стояло три человека хмурого вида, которые все как один были одеты в серые плащи.
  
Один из них подошёл к худруку и спросил, засунув руку во внутренний карман: