Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— У нас не курят, — на автомате сказал милый мальчик и подумал: «Ну нихрена себе», — после чего решил прояснить ситуацию взяв со стола коробок со спичками. Компаньон убрал курево и посмотрев на меня ошарашенным взглядом замотал головой тем самым говоря: «Ну ты пионер вообще, что ль охренел? Мало того, что водку с коньяком жрёшь, как сивый мерин, так ещё и курить начал?!», но он был не прав. Спички мне нужны были для другого. Раз уж мы играем в шпионов, то мне кажется, что было бы вполне логично, если бы я из спичек сделал симпатичного ёжика, как это делал в подвале гестапо штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц, он же советский разведчик Максим Максимович Исаев и он же по совместительству прекрасный актёр Вячеслав Васильевич Тихонов, в фильме «Семнадцать мгновений весны», однако деревяшки мне нужны были совсем для другого. Ими я собирался выложить на столе вопрос…
  
— Прослушка? — «написал» послание я аксессуарами для разжигания костров.
«Контрагент» принял игру и коряво разложив спички подтвердил:
— Да.
Я смёл всё в кучу и через минуту на столе возникло послание:
— Где встретимся?
— Стол ы пя, — отписался «собеседник».
— Что? — выложил я.
— Стол ы пя. Напротып, — ответил он вновь непонятно.
— Гм… — нихрена не понял пионер и посмотрев на собеседника помотал головой.
Армен нахмурился и стал шурудить пальцами по столу пытаясь из деревяшек написать адекватную фразу. Через минуту он поднял на меня глаза, как бы спрашивая: понял ли я чего он тут попытался изобразить?
Я встал с кресла, сел рядом с ним на диван, обвил голову руками и сосредоточенно попытался расшифровать надпись из восемь слов(?): «Встр в стол че напр гос че дес м». Кумекал-кумекал и нихрена не поняв спросил в слух: — Что это за хрень?!
«Резидент советской разведки» чертыхнулся, на секунду задумался и достав из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой написал на нём что-то, после чего оторвал листок и протянул его мне.
— Гм, — произнёс я, почесав себе затылок и прочитал про себя: «Встречаемся в столовой напротив гостиницы через десять минут». Почесал себе макушку ещё раз и лишь уголками губ прошептал: — И н**** так было изгаляться, если у тебя бумага была? — а затем громко, — Дядя Армен, так что там с чаем? Чайник вроде как уже закипел?!
— Сейчас налью, — сказал визави и действительно встав с диван пошёл разливать напиток по стаканам.
Принеся стаканы и блюдце с печеньем, компаньон не стал «рассуливаться», а сразу перешёл к сути дела.
— Ты чего вчера уехал? — спросил он.
— Голова заболела, — ответил я, перешёл к себе на кресло и сделал небольшой глоток из стакана в резном бронзовом подстаканнике.
— А чего не предупредил? Сказал, что побудешь в вестибюле, а сам уехал?! — нажимал собеседник.
— Говорю же, голова заболела.
— Плохо. Очень плохо получилось.
— Нормально получилось, — парировал я. — Поболит да перестанет, — и также перешёл к сути, — Кстати, а как Вам Армен Николаич фильм? — доброжелательно поинтересовался, — Вы же его посмотрели? Понравился?
— И… — не понял я визави, но сыграл свою «роль».
— И начальство решило, что такой фильм не стыдно будет и по всей стране показать, — бесхитростно выпалил компаньон, а я, широко открыв глаза икнул. Мы сидели друг напротив друга с этим гражданином, и я задавал себе только два вопроса: Прямо сейчас ему въе**** в его охреневшую рожу или всё же послушать, что скажет, а «вышибить ему мозги, для ума», несколько позже?
— Слушай Армен, — чуть отдуплившись произнёс Саша, — а кто разрешил вообще мой фильм трогать своими руками без разрешения? Кто вообще решил показывать фильм каким-то там эфемерным зрителям? Почему всё произошло без моего ведома?
— Так не было же тебя. Ты же в Москву уехал, — сказал Армен. — Зачем уехал спрашивается? Всё бы обсудили и всё бы нормально было.
— Хорошо, — не стал отрицать данного факта режиссёр, — но я же приехал и был на звукозаписывающей студии. Со мной можно был связаться. Да. что там говорить! Мы же с тобой по телефону разговаривали.
— Я тогда не знал о том, что в титрах написали, — ответил Армен, — а если бы и знал всё равно бы не сказал тебе ничего, — и видя мой удивлённый взгляд пояснил: — Ты там работал — записывал музыку, не к чему было тебя расстраивать. Да и не телефонный это разговор.
— Конечно, лучше просто поставить перед фактом. Пусть Саша разнервничается и с горя сопьётся на х**!!
— Зачем так говоришь? Почему?!
— Да потому, что сопьюсь и пусть Вам будет стыдно! — заорал чуть не спившийся. — Мы же так не договаривались! Ведь так?! недоговаривались?
— Да так, — не стал отрицать очевидного несколько поднявший свой рейтинг в моих глазах собеседник.
— А теперь, что случилось?
— А теперь руководство хочет этот фильм! — ответил тот вздохнув.
— Ну вы б** даёте! — выругался я. — Какого хрена?!
— Им понравился фильм. Они сказали— шедевр, и это именно то, что им нужно. Они так решили.
— Да им самим-то, твоим начальникам, не смешно?! Вчерашний школьник, даже не учившийся не одного дня на режиссёра, снял фильм за неделю и им этого достаточно?! — попытался вразумить пионер своих подслушивающих разговор работодателей.
— Ну да, — просто ответил бывший компаньон.
— Да с чего они это взяли-то? Кто им об этом сказал?
— Саша, вчера в кинозале при просмотре присутствовали несколько кинокритиков, несколько режиссёров, писатели, руководство города, почти в полном составе руководство республики и даже несколько товарищей из руководства других республик. Все они в один голос говорят одно: фильм шедевр! Это картина мирового уровня! И снял этот фильм гений!.. — сказал он, опустив глаза.
— Ну, ну, давай же продолжай, — поторопил его я. — Интересно, и кто же у нас этот гений?
Тот вздохнул и положив себе в стакан кубик сахара грустно произнёс, помешивая чай ложечкой: — Известно кто — Советский режиссёр Давид Эдуардович Хачикян.
— Ё*** в р**! — промолвил я и тоже опустив голову закрыл глаза, а затем сделал то, что по всей видимости от меня и ждали: — Да вы там совсем, что ль о*****?! — взорвался бывший киноработник. — Да какого чёрта вы на ровном месте тут устраиваете кидок?! Я ради чего вообще сюда приезжал-то?! Ради того, чтобы помочь грёбанному Давиду снять шедевр мирового уровня?! Да мне дела до этого нет никакого! Если хотите знать, то мне просто по**** на ваших режиссёров которые просто воры ё****!!
— Саша, ну а ради чего ты сюда приехал? — так же громко и с нажимом спросил Армен. — Ты сам-то помнишь?
— Помню, — заорал я. — Для того, чтобы фильм снять…
— А зачем тебе это нужно было? — более мирно произнёс визави. — Не для того ли, чтобы показать его приёмной комиссии во ВГИК? Ты же туда хочешь поступить? Так я тебя уверяю, мы всё сделаем. Считай, что ты уже там! Считай, что поступил.
— Во ВГИК я могу поступить и без вашего участия, — пробурчал «поступальщик» тоже несколько успокаиваясь.
— Можешь конечно, — не стал отрицать, это самоуверенное заявление Армен, — но сейчас уже конец сентября и приём студентов завершён, так, что поступишь ты без нас только на следующий год.
— Да и по***, — процедил я сквозь зубы и от злости стал есть «Юбилейное» печение.
— Саша, ты же уже взрослый человек, — логична начал собеседник, — ну кто разрешит показывать фильм, снятый ребёнком, — нелогично продолжил он.
— Не надо было его вообще никому показывать! Нахрена вы это всё затеяли?!
— Этот фильм хотят показать на фестивале, который пройдёт в следующим году, — выпалил Армен правду матку делая глоток чая, а я натурально о****!!
  
Услышав этот «сюр», я незамедлительно поперхнулся и кашляя начал вспоминать, что действительно в 1978 году в Ереване пройдёт всесоюзный кинофестиваль. В этом году — в 1977, он проходил в Риге и победил сейчас фильм «Далёкие близкие годы» снятый на киностудии Узбекфильм в 1976. А вот в следующем году, кинофестиваль пройдёт именно здесь и победить должен будет фильм «Озорник», который кстати говоря также будет снят на «Узбекфильме».