Попаданка-песец, или Магия по-русски (СИ)

– Весьма положительно, Альфисса. Я не так молод, как хотелось бы, хоть и бодр. Помощник и вероятный преемник мне не помешает, – кивнул Эдвинг, что-то занося в свой неизменный блокнот. – Теперь мне бы хотелось услышать ваше видение относительно будущих услуг. С его пониманием мне будет гораздо проще справиться с поставленной задачей. Есть ли у вас особые пожелания к кандидатам?
  
– Да, Карл. Прежде всего, хочу рассказать вам о нашей договорённости с Глорией Баринс…
Дальнейшая дискуссия мгновенно поглотила нас с головой, и менее чем через час с моих плеч свалился ещё один груз. С завтрашнего дня Залхар перейдёт под начало моего управляющего, и они вместе приступят к подбору новых сотрудников. Особенно тщательно мой управляющий обещал проработать вопрос с кухней ресторана гостиницы. Как бы мне ни хотелось привлечь больше местных, но поваров придётся выписывать из столицы, и тут спорить бессмысленно. Аристократы – публика капризная и консервативная.
Едва Карл удалился, я с нескрываемым энтузиазмом окунулась в круговорот прочих управленческих дел. Теперь, когда основные организационные вопросы решены, можно было с головой уйти в более творческие и интересные занятия.
Работа кипела с такой интенсивностью, что дни и недели слились в сплошной, шумный и созидательный поток. Отбор эскизов будущей мебели, портьер и гостиничного текстиля, выбор покрытия для стен и полов в номерах, обсуждение с краснодеревщиками дизайна массивной стойки встречи гостей… Голова шла кругом от количества встреч, принятых решений и подписанных документов.
Число рабочих на территории выросло в геометрической прогрессии, ровно как и скорость преображения моей будущей гостиницы. То ли непререкаемый авторитет Арвара, то ли зловещая тень Империи, бдительно наблюдающей за своими подданными, заставляли процесс работать, как часы.
Благодаря гению организации Карла Эдвинга, работа и над моим домом не прекращалась ни на минуту. Бригады беспрерывно сменяли друг друга: одна подготовила фундамент под пристройку, другая – возвела стены из идеально ровных брёвен, третья – сразу принялась ладить крышу. Приглашённые Карлом мастера были не просто строителями, они были виртуозами своего дела, настоящими асами. Они не строили, они – творили.
– Правильно дед говорил: «Мастер из печёного яйца живого цыплёнка вытащит», – восхитилась я, наблюдая за кропотливым трудом народных умельцев: седовласый кровельщик с руками, исполосованными шрамами, за считанные часы в одиночку собрал и установил сложнейший резной конёк на крыше. Он орудовал инструментами с такой ловкостью, что казалось, будто он проводит с ними древний, только ему известный ритуал. Ни одного лишнего движения.
Едва мои слова сорвались с губ, резной деревянный конёк словно выпрямился, обрёл более чёткие очертания. Луч солнца, упавший на него, на мгновение превратил дерево в настоящее червонное золото. Мастер, не отрываясь от работы, провёл рукой по свежеобработанной древесине, и та под его пальцами стала идеально гладкой, словно её шлифовали не день, а целый год. Он на секунду замер, с удивлением посмотрел на свои ладони и, покачав головой, с удвоенной энергией принялся за работу.
– Когда-то они использовали чистейшую природную магию, передавая это умение из поколения в поколение, – тихо пояснил мне Карл, любующийся работой мастера. – Но теперь это стало невозможно. Сила природы истощилась, практически иссякла.
– Они маги? – удивилась я.
– Нет, – покачал головой Карл. – Чтобы поддерживать горн, не обязательно быть огнём. Они – кузнечные мехи. А магия была дыханием, потоками воздуха, раздувающими пламя. Дыхание иссякло, и мехи замерли. Теперь они работают вручную, без былой силы, но с глубинной памятью.
Я вновь с теплотой посмотрела на тружеников, обвела взглядом свою шумную стройку и удовлетворённо вздохнула. Идеально. «Даже слишком для всемогущего закона подлости», – мелькнула у меня в голове саркастичная мысль. И, что называется, накаркала. Во двор без всяких церемоний вошли двое мужчин в строгих мундирах с гербом Имперской палаты и целенаправленно направились к нам. Их лица не предвещали ничего хорошего.
Глава 59 
– Баронесса Фоксигранд? – Тот, что статью повыше, с глазами, холодными, как зимний рассвет, и безупречно подшитым воротником, скользнул по двору быстрым, цепким взглядом. – Инспектор Варник. В связи с возведением масштабного проекта на вверенной вам земле, вы обязаны уплатить обязательный целевой сбор на развитие городской инфраструктуры: ремонт канализации, водопровода, дорог. Постановление восемьсот шестнадцать. Сумма – двести пятьдесят золотых. К оплате – немедленно.
Второй визитёр безапелляционно вручил мне небольшой кованый сундучок. Я приняла его, а в голове, словно набат, билась тревога. Двести пятьдесят… Да это же мой бюджет на три месяца вперёд!
– На каком основании? – Голос Карла, стоявшего рядом со мной, звучал спокойно, но с отблеском стали. – Данный сбор не распространяется на предприятия, работающие менее трёх лет. Смею напомнить, господа, сей проект находится под личным патронажем Его Императорского Величества в лице лорда Арвара.
– Мы осведомлены, господин Эдвинг, однако это ничего не меняет. Мы исполняем закон. Есть решение Высшей Финансовой Палаты, не знающее исключений. Лорд Арвар не властен над ним, – инспектор протянул Карлу документ.
– Но Управа мне ничем не помогла на данный момент, а ваш визит вообще способствует закрытию гостиницы до её открытия. С чего вдруг такие поборы? – еле сдерживая возмущение, поинтересовалась я.
– Таковы правила, – отрезал второй инспектор. – Если ваша стройка нанесёт вред, у города будут деньги, чтобы восстановить ущерб.
– А если не нанесёт, вы мне вернёте взнос?
– Нет. Госпожа Фоксигранд, выплатить целевой сбор – ваша прямая обязанность. Если вы отказываетесь от исполнения… – сухо произнёс Варник и многозначительно на меня посмотрел, – работы будут приостановлены до полного погашения задолженности.
Мои кулаки невольно сжались, а лицо Карла посерело. Я видела, как он лихорадочно ищет выход из этой внезапно затянувшейся «законной» петли. Таких средств у меня просто не было.
Из самой глубины души поднималась горячая волна возмущения. Магия, чувствуя мой гнев и беспомощность, клокотала внутри, словно закипающий чайник, требуя выхода. Я судорожно перебирала пословицы и поговорки: «Закон – что дышло, куда повернёшь, туда и вышло»? Лишь констатация, а не оружие. «От вора – дубинкой, от приказного – полтинкой»? Нет, не годится, мои финансы на таких любителей поборов не рассчитаны. Нужна была отповедь, способная… И вдруг меня осенило.
Глядя в их каменные, безразличные лица, я вдруг отчётливо вспомнила кадры из прошлой жизни. Большого Чиновника, окружённого просящими помощи людьми, и его фразу, облетевшую всю страну. Фразу, ставшую циничным символом безысходности.
Я выпрямилась и уверенно посмотрела инспектору Варнику в глаза. Мои губы тронула горькая, понимающая улыбка.
– Господин инспектор, – произнесла я, делая вид, что искренне разделяю его бюрократическую тревогу о судьбе многострадального водопровода, – вы совершенно правы, городу требуется развитие. Дороги должны становиться ровнее, вода – чище. Данное требование очень важно в свете нынешнего положения и будущих планов Лунгрота. «Просто денег сейчас нет, но вы держитесь здесь. Всего вам доброго. Здоровья, хорошего настроения».
Едва удержала порыв утешающе похлопать его по плечу, но изобразить неподдельное сострадание удалось на славу.
  
В одно мгновение, казалось, замерли все звуки на стройплощадке, а воздух словно наэлектризовался. Магия мгновенно откликнулась на хоть и незнакомые по форме, но отчего-то столь знакомые по духу слова. Сундучок сам вырвался из моих рук, описал в воздухе насмешливую дугу и с глухим стуком упал прямо к ногам ошеломлённых инспекторов. Книга из рук второго инспектора резко вылетела и припечаталась раскрытыми страницами к груди моего управляющего. Варник, чьё лицо уже наливалось багровым гневом, вдруг неестественно дёрнулся. Его рука, вопреки его воле, резко обхватила за плечи его же напарника. Тот, в полном недоумении, инстинктивно ухватился за мундир коллеги. Они стояли, нелепо обнявшись, словно две статуи с шокированными взглядами и с выражением глубочайшей печали на лицах.