Генеральный 7 (СИ)

— Отделения по двенадцать человек?
— Да, нового типа. Как раз под боевую транспортную машину «Лимузин −2». В Харькове производят. Машина уже специально сделана под транспортер, броня комплексная, есть тяжелый пулемет, управляемый изнутри, ночное видение, тепловизор, станция связи. Нам командир-оператор не раз помогал с целеуказаниями. И вдобавок внутри система пожаротушения. То есть шансы выбраться в случае подбития.
  
— Тебе нужно обязательно выступить у нас на семинаре.
— Хорошо. Для этого сюда и приехал.
Капитан положил собранный автомат рядом и оглянулся, затем тихо спросил старшего офицера:
— Товарищ полковник, зачем это все? Где-то воевать далеко от дома? Мы же потери несем настоящие. Я лично две похоронки подписал. Молодые и крепкие парни. Нет, я понимаю, мы люди военные, подчиняемся приказу. Но…
Старший товарищ понимающе глянул на недавнего лейтенанта. Как бы и сам не так давно задавал подобные вопросы.
— Пойдем, чая попьем и поговорим.
Капитан на самом деле ничем не рисковал. Бывшие курсы «Выстрел» давно стали настоящей армейской лабораторией. Именно здесь обменивались опытом и мнениями по поводу боевой подготовки на основе настоящего опыта, полученного с риском для жизни. Где, как не здесь задавать жесткие вопросы. Ведь зачастую именно отсюда они идут дальше наверх.
Чайная была оформлена в южном стиле. Длинная веранда с густой зеленью прикрывала от солнца. Деревянная мебель, деревенский декор на стенах, вышитые салфетки на столах.
— Вопрос одновременно сложный, Николай, но и ответ простой. Это кровавая дань за наше спокойствие.
Молодой офицер поднял выцветшие на жарком солнце глаза.
— Они неизбежны?
— Как еще прикажешь готовить кадры? Ты же сам видел войну. Там все не так, как на учениях. Она непредсказуема и постоянно все идет не по плану. Ведь так?
Капитан задумался:
— Вы правы. Ситуация так быстро может поменяться, что никакой Устав такое не предусмотрит. В пустыне наши машины забуксовали, так мы использовали местные автомобили на огромных колесах. Эти проходили по пескам везде.
— Почему не авиация?
— Погода была нелетная. А наши засекли радиопереговоры и установили точно место нахождения группы противника. Они нам на коммуникациях гадили. Свалились к арабам как снег на голову. Те ручки вверх и подняли. Без потерь точку заняли.
— Это правильно. И говорит, о чем?
— Здоровая инициатива на войне уместна.
— И должна присутствовать всегда при выполнении боевого задания. Иначе потери и задержки. В ППД ведь другие порядки?
— Да. Рутина и уставной порядок.
— Сечешь поляну.
Полковник придвинул к себе тарелку с блинами.
— Ты на пирожки налегай, тебе еще мучное можно.
— Спасибо.
— Не убедил?
— Извините, я понимаю, что есть государственные интересы. Но ситуация больно разительная. Приходит парень из мирной спокойной жизни, буквально со школьной скамьи, а его — в чуждую нам цивилизацию лицом в грязь. И убивать людей — это все-таки не дрова рубить.
— Ну ты тоже особо не нагнетай! В боевых действиях участвуют сверхсрочники и корпусники. Там люди постарше. И все добровольцы.
— Но советские же люди!
— Ну ты чего хотел? Чтобы мир был во всем мире. Так, прекрасно знаешь, что не дадут. Ты же во второй командировке работал. Видел, как там живут и что за нравы.
Капитан допил чай и согласно кивнул:
— Никакой агитации не нужно. Мы же подготовку на южных границах проходили. Разница огромная. У нас школы, больницы, дороги. Люди хорошо одетые и улыбаются. А там, как в Средневековье окунаешься.
— И вот против такого мы, люди военные и стоим. У нашей страны много друзей, но хватает и недругов.
— Только ведь они не в…
Полковник остановил его жестом:
— Об этом тебе политруки расскажут. Ты пойми правильно: война против нас не прекращалась ни на год. Только идет она за границами Союза. И если этот факт игнорировать, то война придет в наш дом. Так что пацаны на самом деле умирают за мир над головами советских людей. И это правильная смерть для мужика. Твоя задача сделать так, чтобы пацаны вернулись домой. Наша общая задача. Вот поэтому, — полковник кивнул в сторону АК-105, висящего на вешалке, — изобретается новое и лучшее в мире оружие. Снаряжение у нас на зависть всем. В космосе боевые комплексы летают.
Полковник споткнулся, заметив удивление на лице молодого офицера.
— Не доводили еще? Тогда забудь.
— Да я все понимаю, тащ полковник. Толстовцем себя не считаю. Ударили по щеке, ударь в ответ со всей дури! Просто…
— Накатывает?
— Ага, иногда до одури.
— Так что поделать. Этот мир устроен несправедливо. Если честно, и нам до нее далеко. Но это не повод опускать руки. Ты же помнишь, что Ильич говорил. Наша судьба — тянуть мир вверх. И я с ним согласен. Тогда мы в истории останемся теми, что зажег факел и вывел человечество к свету. И потому не стоит плакать по пути в будущее. Мы знаем, на что идем и ради чего.
Лицо Николая заметно разгладилось. Видимо, слова офицера Центра легли на подготовленную почву.
— Я слышал его речь, еще в училище был.
— И потому лучше понимаешь, что мы делаем. И не забывай о пользе, что мы приносим армии. Ты не помнишь, но еще, когда американцы во Вьетнаме воевали, наши ПВОшники, и летчики там напрямую с их ЭйрФорс схватились. Как потом с учетом боевого опыта была сильно пересмотрена наша доктрина и поменялся Боевой Устав. Позже это переосмысление здорово помогло нам во время миротворческих операциях, да и в Маньчжурии.
— Противник тоже не спит!
Полковник пожал плечами:
— Постоянное соревнование щита и меча. Но ты пойми другое. Такие командировки развивают самостоятельность, инициативу и умение видеть поле боя в движении. Ведь так?
— Согласен, — капитан внезапно понял, что инструктор продолжил разговор не просто так.
— Знаешь в чем причина провального сорок первого?
— Нет было опыта настоящих боевых действий?
— И это тоже. Но большую роль сыграла привычка слепо подчиняться приказам. А что делать, если их нет? И опыта реальных боев нет. Пока ждали указаний вышестоящих командиров, их тепленьких немцы обходили и били с тыла. Никто не желал брать на себя инициативу. То есть еще несколько месяцев существовала армия мирного времени. Да вся в итоге и сгинула. Пока не набрали новых молодых офицеров, что выжили и получили следующие командные должности. Вот они войну и выиграли. Зачастую не имея специального военного образования. Война их учила на практике.
Николай нахмурил брови:
— То есть образование не поможет?
— Да не скажи. Молодежь туда со школы брали, подкованную, особенно в артиллеристы. Это пехота была в основном с деревень. Им и оружие попроще выдавали, чтобы не ломалась. Ну сам знаешь, это азы. Мосинка и СВТ.
— Помню, рассказывали, что моряки с автоматической винтовкой вполне справлялись.
— Потому что во флот брали людей образованней или заводских. Да и обстановка на корабле, где подразделения маленькие, учила проявлять здоровую инициативу и думать самому. Но и между тем дисциплина у них была жесткая. Потому что если умирать, то всем разом. Сечешь?
— Как у нас в мобильных? Мы готовы работать за линией фронта автономно.
— Правильно! Потому вас учат большему, чем обычную пехоту, и бросают в самое пекло.
— И такая подготовка стимулирует самостоятельность.
— Ты прав. Вот поэтому моряки во время Великой Отечественной действовали эффективно и крайне инициативно. Придумывали неожиданные тактические ходы, совершали безумные операции. Вспомним оборону Одессы. Беспримерный десант на Григорьевку, что обеспечил в дальнейшем свободный проход транспортов в порт города. Успех во многом получился за счет взаимодействия с кораблями и береговой артиллерии, а также боевой смекалки. Например, морские пехотинцы стремительной атакой захватили румынскую батарею и вскоре открыли из ее орудий огонь по врагу. Успешное наступление десанта и сухопутных частей сыграло важную роль в обороне Одессы. Противник лишился возможности обстреливать город и порт.