Генеральный 7 (СИ)

На экране появляется студия, где рядом с ведущим сидит мужчина в военного покроя форме.
— Марсель Лефевр, пилот, немало повоевавший в Африке. Каково ваше мнение о происходящем?
— Неслыханная дерзость! Сандинисты применили лучшие самолеты Советов МИГ-23 какой-то новой версии.
— Вы уверены?
— Я верю своим глазам, Ришар. Недавно эти истребители прославились, разгромив турок, а затем израильтян. Я уверен, что их следующие модификации станут лучшими в своем классе.
  
— Это же истребители.
— МИГ-23УБ может брать на борт до двух тонн боеприпасов против одной у МиГ-21Бис. И свою эффективность в штурмовке они подтверждали не раз. Сейчас же, как видите, подчистую вынесли первую механизированную бригаду корпуса. Эти бедолаги даже не смогли сделать ни одного выстрела.
— Страны Центральной Америки могут что-то противопоставить новому оружию сандинистов?
Лефевр помотал головой:
— Нет. У Гондураса есть лишь несколько Ф-86 «Сейбр» канадского производства и учебные Т-33 американского. Это устаревшие на два поколения машины. Сандинисты вынесут их на раз. Они уже порезвились на их аэродромах! Безнаказанно разбомбив там все.
Пилот выглядел веселым. Как будто болел за левых. Комментатор же был подчеркнуто нейтрален.
— ВВС Боливарианского альянса могут чем-то помочь?
Марсель задумался и начал загибать пальцы:
— У Aviación Militar Bolivariana есть несколько годных типов самолетов. Наш Дассо Мираж III неплох, канадский CF-116 Freedom Fighter хуже. Противостоять МИГ-23, может, лишь, пожалуй, Dassault Mirage 5. Но их у Венесуэлы мало. Да и то против новых русских ракет Р-24 у них нет и шанса. Так что если в Никарагуа поставлена хотя бы эскадрилья МИГ-23, то им смогут противостоять лишь американцы.
— Спасибо. В студии был известный эксперт ВВС Марсель Лефевр.
По экрану пошли кадры с МИГами. В том числе и недавние со Средиземного моря. Вот мимо идет огромный советский авианосец, с его палубы взлетают истребители с характерным оперением. Вот случайно снятый бой с израильским самолетом. Голос за кадром дает подробные технические характеристики самолета, затем снова в студии появляется ведущий.
— Сейчас у нас в студии военный эксперт Марсель Альбер. По вашему мнению, откуда у сандинистов, еще недавно не имеющих даже собственной бронетехники, такие ультрасовременные самолеты?
— Я вам отвечу: это так называемый «Африканский корпус».
— Может, пояснить нашим телезрителям?
— Пожалуйста. Эти наемники изначально были использованы в отторжении провинции Латакия от Сирии во время восстания алавитов.
— Говорилось о миротворческом корпусе.
— Можно назвать их корпус и так. Они ехали туда, куда их звали. Позже в нем собрались самые отпетые вояки со всего мира.
— И было много бывалых солдат с Восточной Европы.
— Это так. Даже русские там участвовали. Знаете, не всем солдатам нравятся жёсткие армейские порядки и субординация. Но зачастую, как показывает опыт «Иностранного легиона», это прекрасные бойцы. Постепенно они сложились в единую корпорацию и были приглашены режимом Смита в Родезию. Именно им он обязан последними успехами в войне с черными повстанцами. В итоге эти парни вместе со скаутами разгромили соседние группировки, захватили Мапуту и посадили туда марионеточный режим. Родезия же им и купила новейшее вооружение. Очень много было поставлено из стран Восточной Европы. Они не слишком точно соблюдали эмбарго в отношении Родезии.
Ведущий кашлянул. Видимо, разговор свернул куда-то не туда.
— Но откуда у «Африканского корпуса» русские новейшие МИГи?
— Кубинцы. Они согласились сдать их в аренду.
Лицо ведущего вытянулось. Новость была сенсационной.
— Как в аренду?
— Я точно не знаю, Ришар. Но у меня такая уж информация. Ни для кого не секрет, что режим Кастро поддерживает всех революционеров. У корпуса есть высококвалифицированные летчики, у Кубы самолеты. Итог мы видим. Добавлю еще, что крайне точная работа артиллерии сандинистов говорит о том, что рулят ею также приезжие специалисты.
— Спасибо, Марсель. По-вашему, есть шанс у Боливарианского альянса навести в регионе порядок?
— Никаких. Превосходство в воздухе решающее. МИГи расчистят воздух и дадут работу более простым штурмовикам. Например, Canberra. В пехотных схватках сандинисты показали себя хорошими бойцами. Война уже проиграна.
— Еще раз спасибо. С вами в студии был военный эксперт Марсель Альбер.
Информация к размышлению:
В начале двухтысячных годов империя Сороса переживала зенит могущества, превратившись в глобальную машину смены режимов. Фонд «Открытое общество» (OSF, признан в России нежелательной организацией) работал более чем в 100 странах мира, ежегодно распределяя свыше миллиарда долларов и координируя деятельность тысяч НПО. К 2010 году общие расходы OSF достигли 19 млрд долларов — сумма, сопоставимая с бюджетами небольших государств.
Цветные революции стали визитной карточкой соросовской модели смены власти. «Бульдозерная революция» в Югославии (2000), «Розовая революция» в Грузии (2003), «Оранжевая революция» на т. н. Украине (2004), «Тюльпановая революция» в Киргизии (2005) — все эти события объединяла общая технология: массовое финансирование молодёжных движений, создание альтернативных медиа, обучение активистов методам «ненасильственного сопротивления» и мобилизация избирателей через сеть НПО.
В Восточной Европе соросовская сеть работала как параллельное государство. В одной только Польше OSF потратил десятки миллионов на создание независимых медиа, переподготовку судей и прокуроров, реформу образования и поддержку «правильных» политических партий. Аналогичные программы реализовывались в Венгрии, Чехии, Словакии, странах Балтии: одни активисты обучали других — своеобразная «революционная франшиза».
На пике влияния Сорос казался способным «делать историю» в прямом смысле слова. Его фонды спонсировали написание школьных учебников в десятках стран, финансировали исследования в ведущих университетах, поддерживали «нужных» кандидатов на выборах. Центрально-европейский университет в Будапеште (ЦЕУ) стал флагманским проектом — элитным вузом, который готовил будущую прозападную элиту для всего региона. К 2010 году его выпускники занимали ключевые посты в правительствах, СМИ и бизнесе от Варшавы до Тбилиси.
Высшей точкой влияния стали события «арабской весны» 2010–2012 гг. Хотя соросовские фонды не были их главными организаторами, они активно поддерживали оппозиционные движения в Египте, Тунисе, Сирии. OSF потратил десятки миллионов на обучение активистов, создание независимых медиа и правозащитных организаций. Казалось, что модель «цветных революций» может работать везде — от Каира до Дамаска.
В эти же годы Сорос выстроил влиятельную сеть в Брюсселе, где его представительство лоббировало нужные решения в Европарламенте и Еврокомиссии. OSF ежегодно тратил более 186 млн евро на поддержку европейских НПО, занимавшихся правами ЛГБТ* (запрещено в РФ), миграционными вопросами, борьбой с коррупцией и «укреплением демократии». К 2015 году казалось, что вся либеральная повестка ЕС формируется при активном участии соросовских структур. Цветные революции в Грузии, Киргизии и т. н. Украине стали визитной карточкой соросовской модели смены режимов — якобы народные восстания, щедро профинансированные из-за рубежа и технически отлаженные западными консультантами.
  
Пик влияния пришёлся на период 2008–2015 гг., когда соросовские структуры активно участвовали в арабской весне, майдане на т. н. Украине и попытках дестабилизации в России. Казалось, что глобалистский проект окончательно победил, а национальные государства обречены на исчезновение под натиском «открытого общества».