Генеральный 7 (СИ)

— Извини, Петр Миронович. Разговаривал с Госсекретарем Роджерсом.
Новый генеральный тут же проявил живой интерес. Он успел заметить, что я говорил на английском.
— И как?
— Забегали, как тараканы.
В разговор вмешался министр иностранных дел. Политбюро проводилось в расширенном составе.
— Они вызвали нашего посла, но пока он добирался, текст ноты изменился.
— Ну да, вместо того, чтобы выгораживать своих союзников по Ближнему Востоку, им сейчас приходится прикрывать собственный зад.
  
Я согласился с Устиновым.
— В этом духе мы и побеседовали. США выступают за прекращение огня. Туда летит их спецпосланник Киссинджер.
Дмитрий Федорович после ухода с поста министра обороны остался членом Политбюро и от его имени курировал советский военно-промышленный комплекс. Это целое государство в государстве. Так что требует тщательного контроля. Ибо деньги там крутятся огромные, а директора имеют большой вес. Сам помню, когда столкнулся с их лобби. Как было в конце шестидесятых сложно сломать сложившуюся ситуацию на Харьковском заводе. Это же во сколько денег встал нам в том времени их недоделанный Т-64? В итоге после откровенного мурыживания пришлось применить репрессии. Давно забытые статьи за саботаж. Как их всех затем проняло! Начали стучать друг на друга и работать буквально на износ.
В итоге в СССР вместо трех основных машин появился Т-74. Строят и неспешно в Омске. Харьков остался исследовательским центром по тяжелому бронестроению. Они создавали более совершенные двигатели и приборы. К тому же там шла переделка танков в ТБТР, а также создание всевозможных машин сопровождения. Заняли коллектив так, что продыху не стало. Ну меньше будут дурью маяться. Здорово мне тогда помог Кириленко. Он от ЦК курировал тяжелую промышленность и имел большой опыт общения с генералами ВПК. Я его, как бульдозер запускал на самые проблемные участки.
Но все течет и все изменяется. Кириленко вовремя понял, что отстает от веяний времени и решил уйти добровольно — «по состоянию» здоровья'. Если честно, то ему внушили это решение. Есть для этого разные способы. Но ничего, бывшего партократа устроили в Академию управление. Тестировать будущих выпускников. Он с такими же старыми пердунами изображали крупных хозяйственников, мол, как настоящая работа выглядит на практике. И с какими реальными трудностями и придурками на высоких постах придется сталкиваться будущим руководителям.
— Ты бы видел, Леонид, как с них разом слетает спесь. Как же, академия! Но попробуй обойти какого-нибудь директора крупнейшего в республике завода. Да он таких молодцев роту съедает на завтрак!
Кириленко похохатывал, рассказывая о шалостях, что устраивали они на экзаменах.
— Не слишком ли сурово?
— Пусть будут готовы. И вот что скажу, — бывший член Политбюро смотрит мне в глаза, — какие же мы были дураки! Ничего не знали и не учились. И даже, что прискорбно, не хотели. Мол, прошли жизненные университеты и хватит. А этих ребят учат такому, что завидно.
— Что ж вы тогда их…
— Так придется еще столкнуться! У нас дураков на век припасено. Пусть учатся на нас противостоять. Жизнь — это борьба!
Да, Кириленко бы долго не раздумывала, начинать заседание докладом или нет. И ловлю себя на мысли, что выпал из действительности с воспоминаниями. Появившийся вслед за Машеровым начальник ГРУ Ивашутин дает полный расклад обстановки.
— Инцидент произошел во время налета полка ТУ-16 на командные объекты ЦАХАЛ. Как известно, после нашего первого удара израильтяне не успокоились и опять попробовали на зуб пятую эскадру. Во время воздушного боя, в котором они потеряли семь машин, им не удалось поразить наши корабли. Мы же ответным ударом окончательно выбили израильские РЛС, оставив их авиацию слепой. В то же время нам удалось договориться с Египтом о временной «аренде» недавно поставленных туда МИГ-21. И временная эскадрилья с аэродрома Матрух прикрывала этот налет бомбардировщиков. ТУ-94 Ц, отслеживающий обстановку, вовремя заметил израильские Фантомы. Они явно не ожидали точной наводки на них советских МИГов. Да и привыкли, что на них летают египтяне, что используют другую тактику и самолеты.
— То есть не сложилось у них?
— Так точно, Леонид Ильич. Четыре к одному. Но что самое важно для нас — один из сбитых израильтян упал прямиком на бункер. В котором в нарушении всех договоренностей и оказались радиоактивные материалы, привезенные туда, скорее всего, из расположенного в Димоне завода по радиохимической переработке. Это предприятие было закрыто, но для кого предназначались спрятанные в бункере контейнеры, нам неизвестно.
— Откуда они там? — Машеров слушал внимательно, что-то отмечая в раскрытом блокноте. Ивашутин еле заметно пожал плечами.
— Необходимо расследование. Налицо нарушение.
— Это, видимо, изменило действия американцев?
Смотрю на Петра с уважением. Начал соображать. Трояновский ухмыляется:
— Ну да. Подставили их союзнички, да и себе плохо сделали.
— Так на нас свалят.
Устинов тяжело роняет:
— Не получится. Это они первыми напали на нашу эскадру. Между прочим, на авианосце от их ракеты есть раненые моряки. Да и летчиков кто вернет?
Гришин зло бросает:
— Сами нарвались! Привыкли с пастухами воевать, вот и облажались.
Кидаю в сторону Гришина мимолетный взгляд. Чего это он так? Никак наш хитропопый хозяин Москвы какие-то собственные мутки с евреями гешефтил? Любопытно!
— Товарищи, не забываем о том, что произошел радиоактивный выброс. И это все очень серьезно!
Все тут же замолчали. Еле скрываемая радость от успехов нашего доблестного ВМФ сменяется пониманием серьезности положения. Сотни тысяч беженцев — это вам не шутки. Да и геополитический расклад одним махом изменился. Добиваю контрольным:
— Петр Иванович, что по обстановке в самом Израиле?
Ивашутин отрывает взгляд от распечатки:
— Пока мало данных, цензура у них будь здоров. Но наши источники сообщают о распространяющейся повсеместно паники. Страна маленькая, все друг друга знают. И тревога в одном из самых закрытых подразделений армии уже породила кучу слухов. Им повезло, что все случилось в относительно пустынном месте. Международные аэродромы взяты под контроль, порты так же.
— И бежать им через сухопутные границы некуда.
Все переглянулись. Но евреев никто не пожалел. Я же не был так спокоен.
— Нужно послать специалистов и срочно договориться с руководством Израиля. Сами они не справятся. У нас и у американцев есть опыт испытаний ядерного оружия. В том числе и на людях. А также авариях, связанных с промышленностью. — вижу в глазах некоторых членов Политбюро непонимание и открываю завесу секретности. — У американцев был Дезерт Рок, кодовое имя серии войсковых учений, проведённых вооруженными силами США с использованием ядерного оружия. Учения проходили на ядерном полигоне в Неваде с 1951 по 1957 год. Например, в рамках учений Desert Rock V проводилась отработка различных элементов профессиональной подготовки войск, тактические манёвры, вертолётные учения и исследование воздействия поражающих факторов ядерного взрыва. В общей сложности в этих учениях — самых масштабных такого рода в США — приняли участие свыше 21 тысячи человек. И у нас — знаменитый Тоцкий полигон. 14 сентября 1954 года прошли единственные в истории СССР учения с участием солдат и применением настоящего ядерного оружия. С самолета была сброшена атомная бомба мощностью 40 килотонн, после чего пехотинцы пошли в наступление на позиции условного противника. В учениях приняли участие 39 тысяч солдат и 6 тысяч офицеров, командовал ими маршал Георгий Жуков.
  
У нас была Кыштымская авария в 1957 году, имелся ряд нештатных ситуаций на реакторах. Недавно удалось предотвратить аварию на Ленинградской АЭС. У американцев начиная с 1952 года также разного хватало. Кому как не нам участвовать в расследовании?