Выживальщик. Дилогия (СИ)

  
На просторах неизвестной планеты
   
Пролог
 
Проснулся я от болезненного удара в бок, от остренького локтя соседки. Открыв глаза, я поморщился от головной боли, в глаза как будто песка насыпали, ещё бы, трое суток не спал перед вылетом, дела были, а билет куплен, тем более бесплатный, как участнику конкурса выживания на дикой природе, что проходил на севере США, в штате Аляска.
  
Позже о моей жизни, я удивлённо изучал салон авиалайнера, который превратился в филиал ада. Висели маски, я кстати свою сразу надел, метались люди, мигая работали плафоны, а через меня от окна пыталась выбраться соседка, судя по глазам и судорожным движениям, та была в панике, по сути в диком ужасе, где мозг уже не работает, остаются одни инстинкты. Двумя ударами указательного пальца по точкам на шее, я её усыпил, и вернул в кресло, кстати, моё, у окна, которое эта наглая дамочка выманила у меня. Так что я на её месте сидел, по билету. А летели мы с Аляски на Тайвань. В основном тут американцы, из русских, по‑моему, я один. А что, на Тайване мне оплачен отдых, три недели в шикарном отеле, как победителю соревнований. Ну второе место не первое, но помимо ста тысяч долларов из призового фонда, ещё самому можно выбирать место отдыха. Я и выбрал. Это не от организаторов, а от спонсоров соревнований. Понравилось им то как я шёл. Можно сказать, личный подарок. Так что летим отдыхать, а то после сорокаградусного мороза, где я в одиночку, встречаясь с медведями и стаями волков, за две недели преодолел по горам, лесам и рекам, почти семьсот километров. Можно сказать, реал‑шоу. Камеры, лобовая и нагрудная, ещё у лагеря втыкал палки с камерами, что снимали его, а вечерами по спутниковому оборудованию отправлял организаторам соревнований, там работали спецы, поэтому обрабатывали что я снял и выкладывали на канале. Больше пятидесяти миллионов просмотров, три десятка участников, по пути собирали маяки, там подсказки и карты, куда дальше идти. Ярко я выступил, но по баллам всё же второе место занял. Тут я глянул в окно, пока пристёгивал соседку, миловидную блондинку лет тридцати, кстати, та меня узнала ещё на вокзале, смотрела соревнования, и сам застыл, расширенными глазами изучая ночь снаружи. Темнота и свет звёзд не так удивили, даже скорее шокировали, как два спутника. Один чуть больше, и близко, коричневого цвета, со следами падения метеоритов, второй меньше, почти прятался за первым спутником. Светлый бок виден.
– Какого чёрта? – хотел гаркнуть я, но спазм горла, это от шока, позволил только прохрипеть.
У меня такое бывает. Если волнуюсь, спазмы горла идут, говорить не могу, шепчу. Отец мой, знал об этой проблеме, и обучил медитациям, методики шаолиня, спокойствию, мы в Китае раза три были, задерживаясь у монахов по полгода, так что быстро вернул себе спокойствие, и мельком осмотрев землю внизу, сел как полагается. Кстати из‑за этого меня считали бесчувственным чурбаном. Деревенские девушки так называли, с которыми я на сеновалах зажигал. Нет, с сексом порядок, все довольны остались, но когда тебя имеют с каменным лицом, это как‑то беспокоит. Да если бы не эта методика, я бы и не смог с ними так зажигать, от волнения ничего не получилось, а тут вон, проблем нет. Кроме как с коммуникацией. Впрочем, от следующих встреч девчата не отказывали. Вот так я сел, наблюдая как члены экипажа успокаивают пассажиров, к стюардессам вышли из кабины двое пилотов, кроме командира, помогали. Так что прикрыл глаза, где медитацией и дыхательной гимнастикой вернув себе спокойствие, стал дремать. А чего беспокоится, на ситуацию‑то я всё равно повлиять не смогу. Остаётся надеется на профессионализм пилотов. Что происходит, я понял сразу, как и другие пассажиры, что и подняло панику, мы в другом мире. Не знаю как, и не знаю где мы, но осталось принять этот факт, и я принял. Так что стал проваливаться в сон, а чего время зря терять, и вот так уснул. Эх, не успел рассказать кто я и как жил. Ладно, выживем, опишу. Кстати, а куда делся сосед справа? Пузатый мужичок с отдышкой. Видимо бегает где‑то в панике.
В этот раз проснулся от тряски, меня будил сосед справа, видимо вернулся в кресло, пока я спал, и тот прокричал, под рёв движков, стоны и молитвы соседей вокруг:
– Садимся, велели наклонится и закрыть голову.
Я осмотрелся, соседка слева, рыдая, закрывала голову, наклонившись вперёд. Значит, очнулась уже. Остальные, кто наклонившись вперёд положил руки на спинки передних сидений, кто как мы наклонившись, зажали голову руками. Маски у нас всё также на лицах были. А снаружи явно уже давно рассвело. Ну то что я долго спал, это видно, выспался. Так что последовал примеру всех вокруг, и спросил у соседа:
– Что происходит?
– Мы в другом мире, – прохрипел тот, пузану пузико явно в таком положении на внутренние органы давило и говорить ему было тяжело.
– Ну это я уже понял. На посадку идём?
– Да, мы уже одиннадцать часов летаем, топливо на исходе. Вокруг местный океан. Пилоты нашли какой‑то большой остров с ровным берегом, песок. Надеюсь сможем сесть.
– Это что, по прямой летели пока под нами океан не появился? А чего от суши улетали? Там же явно аборигены есть.
– Есть? Ты уверен?
– Сам огни видел, похожие на ровные фонари уличного освещения какого‑то города. Только неяркие, как бы не масляные. Тут не уверен, всё же высота у нас приличная была.
– Ясно, про это никто не говорил. У нас тут в бизнес‑классе сенатор летит с супругой, от штата Аляска, он командование принял. В общем, садимся.
– Угу.
Говорил я на английском чисто, отец настоял, язык нужный, международный, так что проблем с общением не было. Ещё испанский на отлично знал, было два года погружения в языковую среду, плюс основной диалект китайского, но он с сильным акцентом. Это все языки коими владел. Ну и пока всё это длилось, шли на посадку, кстати, три захода сделали, пока пилот на четвёртый раз не рискнул, и мы не сели. Так вот, зовут меня Геннадий Иванов. Отец с Казани, сирота из детдома, матушка тунгуска, с Енисея, потому я имел чуть раскосые глаза и широкие скулы, но в целом очень симпатичный, только эмоциональный, с этим мне помог отец, как я уже говорил. Мне семнадцать лет. Теперь по моей жизни, родился в селе, что раскинулось на берегу северного Енисея, в две тысячи восьмом году. Сейчас к слову зима двадцать пятого, до Нового Года считанные дни. А через месяц мне восемнадцать будет. Мой отец был геологом, ещё советской закалки. На момент моего рождения, а я последний ребёнок в семье, у меня ещё трое братьев и две сестры, они сейчас не с матушкой живут, ему было сорок семь лет. Отец очень любил свою работу, но ещё больше он любил жить, выживать на природе с минимум вещей. Это было его хобби и его страсть. Из всех детей только у меня пробудилось такое желание, с ним ходить. Остальные тоже ходили, опыта набирались, но желанием не горели, испорчены цивилизацией. А я с малых лет жил в диких местах, в тундре и тайге. Спутниковый интернет, удалённая учёба, решили проблемы со школой. Кстати, тут же в двадцать пятом, закончил школу, одиннадцать классов. Мне семнадцать лет, вся жизнь впереди. Отец умер в прошлом году, рак. Врачи давали ему три года, а он тринадцать лет протянул. На женьшеневых настойках. Это была большая утрата для меня, но я продолжил жить как привык и желал. Учился, выживал. Весь север России от Сахалина до Мурманска прошли мы не по разу. В джунглях бывали, мы же не дикари, загранпаспорт имели, там своя специфика была, два года познавали тропики, с местными умельцами из Колумбии. Нашли учителя, заодно язык на отлично освоили. Мне тогда тринадцать лет было.
  
Работа геолога у отца закончилась с падением Союза, там тот перешёл на вольные хлеба, мы много искали, бывало разрабатывали золотую жилу, нашли выход изумрудов, так что жили хорошо, что‑что, а с финансами был порядок. Братья и сейчас одно месторождение моют. Тысяч сто долларов за лето намывают спокойно на каждого. Наше с отцом хобби те спокойно воспринимали, тем более отец научил меня всем ухваткам геологов, и знаниям по ним у меня теперь не малые. Сам как практик очень неплох, по одной местности скажу, что под землёй может быть. Правда, по северным территориям, не по южным. Везде своя специфика. А в джунглях мы просто перенимали опыт у индейцев, жили и выживали. Я там и с анакондами не раз встречался, и с пираньями. Жуткое дело. Если кратко, то вот такой мой рассказ. Матушка спокойно живёт в нашем селе, ей уже шестьдесят лет, братья и сестры в столице квартиры накупили, если два брата имея несколько штук, сдают их, а сами живут в Красноярске, то один брат и обе сестры в Москве. А я с матушкой, когда бываю дома. Это бывает редко, суммарно если взять, пару месяцев в году. Да привык к кочевой жизни, мне дома скучно, а интернет и ноут со мной всегда, в любое время сам могу там повисеть, но в основном для учёбы всё тратил, пока вот не закончил школу. Причём, экзамены в реале проходил, не дистанционно, в нашей сельской школе. Я там значился. Вот такая у меня жизнь. Скажите необычная? Ну что есть, то есть, однако не скажу, что редкая и эксклюзивная. Были тут и другие выживальщики и любители жить на природе, многие с детьми тоже ходили, мы контакты поддерживали, общались, делились опытом, что и как у нас бывало. Однако моя интересная полная приключений жизнь, резко изменилась, и чего теперь ждать, я не знаю. Это слегка и волновало. Я педант, и любитель порядка. Я вообще полон фобий, отцу немало пришлось поработать, чтобы я вырос цельной личностью. Потому не сильно волновался, медитации помогали.