Рерайтер (СИ)

— А я с такими «откровениями» уже начинаю бояться. — Продолжала хмуриться Надежда.
— Ладно, — махнул я рукой, — пообещай мне только, что ты ни с кем и никогда не будешь делиться тем, что сейчас услышишь.
И после того, как она озвучила это обещание, я вывалил на неё вводную часть того, что ей предстоит сделать.
— Надо же, никогда бы не подумала, что жесткие диски настолько важны для ЭВМ. — Пробормотала она.
  
— Ну а теперь и начнём помаленьку впихивать в тебя все необходимые знания.
Вот теперь и началась настоящая учёба, ведь «железяка» заставила меня читать ей полноценные лекции, причём с проверкой усвоенного материала. Сначала Надя, несерьёзно отнеслась к получению «бесплатных» знаний, но спустя некоторое время всё больше втягивалась в процесс обучения и всё больше проникалась значимостью того, что вливалось в её голову.
— Подожди, — взмолилась Надя на шестой день интенсивных занятий, — откуда ты это всё взял? Я в библиотеке специально литературу по этим темам поднимала, и там ничего этого нет, даже термины такие неизвестны.
— Я же тебе ещё в самом начале говорил, что этого ты нигде не найдёшь и придётся верить мне на слово.
— Говорил, — соглашается она, — но я думала, что это не серьёзно.
— Это серьёзно и очень, — продолжаю я настаивать на своём, — так что наберись терпения и продолжаем.
Но запихнуть в её голову всё за один раз не получалось, пришлось делать перерывы, чтобы дать время хотя бы немного адаптироваться.
— Откуда это всё? — Простонала как-то она, схватившись за голову, когда я приступил к описанию технологи PMR (перпендикулярной магнитной записи).
— Ты очень удивишься, но именно эта технология уже исследуется в США, но родилась она там слишком рано, поэтому на неё не обратят внимания, хоть она и позволит резко увеличить плотность записи, однако потребность в этом наступит очень нескоро.
— По-моему ты запихнул в меня знания на двадцать лет вперёд, — пожаловалась Лапшина.
— Ненамного ошиблась, — качаю головой, — не двадцать, а тридцать лет. Короче тебе до пенсии хватит.
— Какая пенсия, — возмутилась она, — тут до окончания института дожить бы. И зачем ты мне всю электронику втюхиваешь? Разве химику она нужна?
— Вот тут собака и порылась, — делаю я мрачный вид, — все дело в том, что химики и физики разобщены, а технология жёстких дисков находится как раз на стыке между ними. Не зная электроники диск не сделать, и в то время не имея представления о химии, об этом даже не стоит мечтать.
— Но ты всю технологию уже расписал так, что не остаётся простора для фантазии, — снова возмущается она, — ничего своего я в эти технологии привнести не могу.
— Ошибаешься, — по-прежнему я мрачно смотрю на неё, — всё дело в том, что я показываю тебе цель, и показываю одну из вероятных возможностей достичь её. Но никто не мешает тебе пойти своим путём, ведь благодаря этим знаниям ты будешь иметь гигантскую фору перед другими разработчиками.
— С одной стороны ты всё правильно говоришь, — продолжает она свои жалобы, — но с другой, почему ты выбрал именно меня для этого, неужели не нашлось кого-нибудь другого.
— Хорошо, — пожимаю плечами, — предлагай «кого-нибудь другого».
Девушка несколько раз открывала рот, чтобы назвать имя того «счастливчика», которому можно было бы полностью довериться, но каждый раз что-то мешало ей это сделать. Поняв, что не может предложить чью-то кандидатуру, только махнула рукой.
— И ещё, — решил я ковать железо пока горячо, — ты еще пока студентка, и как только у тебя наметится успех, тебе обязательно захотят «помочь» старшие товарищи. Так вот, как будет не противно, не отказывайся от их «помощи», наоборот привлекай к работе, благодаря их пробивной силе, ты сможешь сделать гораздо больше, чем в одиночку. И особенно обрати внимание на Бурлакова, своего будущего руководителя, делись с ним своими проблемами, и хоть у него понятия о принципах справедливости достаточно своеобразные, но решать проблемы он умеет.
— Это ты сейчас о чём? — С угрозой в голосе спросила Надя.
— Ты всё правильно поняла, — отмахнулся от возможной комсомольской отповеди, — помогать тебе за просто так никто не обязан. А что касается потерянных заслуг, то у тебя их столько будет, что не на одну жизнь хватит, так что жадничать в этом случае не надо, время само всё по своим местам расставит.
— И всё-таки мне непонятно, зачем нужны такие емкости на дисках. — Ворчит девушка. — Ну сделаем мы диск на пару десятков мега слов… ну на сотню, этого же должно хватить чтобы решить все проблемы на долго, если не на всегда.
— Пара десятков мега слов? — Я расхохотался. — Нет, и даже нескольких сотен будет мало. ЭВМ будут развиваться невероятно быстро, каждые два года количество элементов на микросхемах будет удваиваться. Сложность и объем программ возрастут, в сотни раз. Появятся системы автоматизированного проектирования (САПР), автоматического управления технологическими процессами (АСУТП) и автоматизированная система управления предприятием (АСУП), и они будут совсем не те смешные поделки, о которых так важно рассуждают наши академики. Это будет нечто иное, на каждом рабочем месте будет стоять ЭВМ, объединённая в сеть с кластером управляющих машин… — Тут мне пришло в голову, что я замахнулся на слишком отдалённое будущее, которое даже в конце моей жизни в той реальности не наступило, поэтому решил быстро закруглиться. — Вот там и понадобятся твои диски, и объем у них будет не сотни мега слов, как ты считаешь, а сотни гигабайт, если не сотни терабайт.
— А гигабайт это сколько, — услышав незнакомое слово, сразу решила поинтересоваться Лапшина.
— Байт, это восемь разрядов — один знак, соответственно килобайт 1024 знака, мегабайт это соответственно 1024 килобайта и так далее, гигабайты, терабайты.
— А в мегабайте много книг можно хранить?
— Считай, на странице печатного текста можно расположить максимум две тысячи знаков, в книге пятьсот страниц.
— Это получается, что одна книга это мегабайт? — Кривится Надя. — Я думала, там будет больше книг.
— Так и есть, ведь в книгах примерно тридцать процентов пустого пространства, но если учесть, что в книгах часто печатаются картинки, то их объем резко возрастёт. И вообще там с размерами будет сложно, появятся всякие алгоритмы сжатия текстов и картинок, но это требует отдельного разговора.
— А что идёт за терабайтом, — вдруг она задаёт совершенно ненужный вопрос.
— Петабайт, — снова смеюсь я, — Теперь ты понимаешь важность своей задачи.
— Вот вроде ты все правильно посчитал, — вздыхает она, — но такие цифры никак в моей голове не умещаются.
— Вот и ладушки, — подвёл я итог дискуссии о будущем компьютеризации, — продолжим?
Тяжёлый вздох был мне ответом.
* * *
В конце апреля меня к себе вытащил руководитель артели, они, видишь ли, решили расширять производство индикаторов, и он со мной решил посоветоваться по этому поводу.
— А как же Калининград? — Озвучил первое что пришло мне в голову.
— А отбой тревоги, — улыбается председатель, — ездили мы туда, смотрели. Оказывается, завод ещё не достроен, по графику окончание строительства намечено на октябрь этого года. Соответственно запуск индикаторов в производство переносится на семьдесят первый год. А там нас просто так уже не сковырнёшь.
— А на какой объём они рассчитывают и номенклатура?
— Да кто же с нами такой информацией поделится, — пожимает плечами председатель, — но одно ясно, всю номенклатуру индикаторов они не закроют, так что теперь надо решать, расширять наше производство или не рисковать.
  
— То есть, в данном случае, мы полностью станем зависимы от решений МЭПа? — Пытаюсь нащупать проблемы будущего.
— Не совсем, — улыбается руководитель, — потребность в наших индикаторах постоянно растёт, даже если запустят еще пару таких заводов, дефицит не закроют.
— Понятно, — чешу затылок. А ведь тут вопрос очень серьёзный, если расширять производство путем увеличения производственных площадей, может проснуться МЭП и подать заявку на банальную национализацию предприятия. И естественно с выплатой компенсации собственникам производственного предприятия возникнут проблемы, в результате хорошо, если возместят треть от оценочной стоимости, как уже не раз было в СССР. Да и оценка тот еще «квест», комиссию по оценке всегда возглавляют партийные товарищи, а им главное не заплатить лишней копейки мироедам, так и неликвидированных по непонятным причинам в СССР. — Будем снова разделяться?