В чертогах памяти (СИ)
— Ничего-ничего, глюкоза полезна для уставшего мозга, — проворчал Саймон, глядя, как дочка консула большими глотками опустошает чашку. — Кстати, вы планируете сегодня выход?
— Конечно!
— А списки групп уже подготовили?
— Злой ты, — грустно констатировала Виктория, откупоривая булочку. — Сказали же тебе — всю ночь образцы систематизировали.
— А что я? Я человек подневольный, что приказали, то и делаю, — прикинулся ветошью Огр и мстительно добавил: — Без списков вас Мартынов из лагеря не выпустит.
— Ой! — округлила глаза Гульнара. — Я сейчас сделаю…
— Не переживай, Гуля, готовы списки давно. Сейчас позавтракаем и отнесу, — пробурчала Вика, жадно вгрызаясь в мучное изделие. — Так что идите, рыцарь, расчехляйте свои… доспехи. И оруженосцев своих прихватите — поможете нам оборудование погрузить.
— Гусары, молчать! — приказал старлей, поднимаясь. — Встали, поклонились, и шагом марш расчехлять… доспехи.
***
Согласно общему плану, принятому после долгих и многочисленных обсуждений, Первая международная экспедиция должна была остановиться возле Владимира на две недели. Пока учёные собирают образцы, а военные их охраняют, инженеры возводят лагерь и посадочную площадку. Затем экспедиция отправляется дальше, к руинам Москвы, в то время как лагерь превращается в станцию наблюдения и своеобразный форпост цивилизации в Диких Землях. В целом, таких станций планировалось построить несколько штук, в том числе и под Москвой, все дальше и дальше углубляясь в дебри одичавшей Европы.
Ключевым фактором этого плана являлась реакция Диких Земель на вторжение. Несмотря на некоторые опасения Мартынова, до сих пор эта реакция была довольно слабой. За неделю пребывания — никаких кислотных дождей и пыльных бурь, которыми пестрели практически любой фильм, книга, игра или любое другое произведение, посвящённое постапокалипсической тематике. Никаких нападений кровожадных мутантов или орд людоедов. Большинство крупных животных, как мутировавших, так и вполне обычных, предпочитали держаться подальше от лагеря. В том числе группа горилл, к большому огорчению биологов решившая уйти подальше на север, и крупная стая одичавших собак, которая хоть и крутилась постоянно неподалёку, но всячески избегала прямого контакта.
По факту, всё шло именно так, как Мастер описывал Бам-баму — основными опасностями оставались заражение почвы, укусы насекомых и мутировавшая флора. С которыми участники экспедиции худо-бедно, но справлялись.
— Это неудивительно, — рассеяно произнесла Вика, изучая ствол дерева. — Мы прошли всего двести двадцать километров. Слишком мало для значительного изменения биома вдоль параллели [9]. Да, почва заражена, но это неудивительно — к концу XXI века Владимир превратился в один из крупнейших промышленных центров России с населением почти в миллион человек. Более тридцати крупных предприятий в семи сферах промышленности, включая химическую. Несмотря на это, даже воду из скважины можно использовать для технических нужд после минимальной обработки.
— Ага, то есть тот факт, что в лазарет каждый день попадает два-три человека, тебя не смущает, — проворчал Саймон.
— В основном это аллергические реакции на укусы насекомых или пыльцу, — пожала плечами ассистентка. — Поверь, Нижний Новгород, да и большинство приграничных городов, страдают от этого не меньше. По факту, Москва была самым восточным европейским городом, на который упали ракеты. Дальше были уже Ближний и Дальний Восток. Так что всё, что мы проехали до сих пор, можно считать буферной зоной — основная жесть начинается в центральной Европе. Во всяком случае, согласно последним спутниковым снимкам.
— Ты видела свежие снимки? — заинтересованно спросил мут.
— Да. Конгломерат любезно поделился данными во время планирования экспедиции.
— Испания там была?
— Испания? — задумалась Виктория. — Нет, Испании не было. И Англии тоже. Хотя с учётом гуляющих с отъезда слухов о том, что киборги встретились с испанской экспедицией, я начинаю подозревать, почему.
— А в остальном? — спросил мут, переводя разговор со скользкой «не для гражданских» темы. — Удалось что интересное высмотреть?
— Если честно, то не очень — не особо я в картах и снимках ориентируюсь. Леса, поля, реки, пустыни, болота… Слушай, ты не мог бы не наступать мне на пятки?
— Вы сами решили забраться в лес, — возразил Саймон. — Пятьдесят-сто метров — и вас уже не видно. Даже модные оранжевые костюмчики не помогают.
— Я в курсе, — вздохнула девушка. — Но стоять над душой совсем не обязательно.
— Просто я очень ответственный. Если с тобой что-то случиться, буду сильно переживать.
— Да? А я-то думала, это любовь.
— Злая ты, — вздохнул Огр, отходя на несколько метров в сторону.
Воспользовавшись голосовым управлением, он вывел на экран визора участок карты, на котором сегодня трудились мутобиологи. Шесть оранжевых меток в центре принадлежали учёным. На двенадцать, шесть и девять часов стояли синие метки Бам-бама, Каса и Молчуна. В некотором отдалении маячили зелёные метки егерей, стоявших в оцеплении. Ещё дальше, на северо-востоке, скромно замерли отметины броневиков, на которых они добрались до опушки. Глядя на них, Саймон поморщился — группа слишком сильно углубилась в лес, рискуя оказаться отрезанными от машин в случае опасности. Впрочем, отпущенное на сбор образцов время подходило к концу, и вскоре можно будет выдвигаться назад.
Взглянув на часы, Саймон переключил канал:
— Волк, Чих — доклад.
— Это Волк — всё чисто, — отрапортовал сержант Волков, отвечавший за северную часть периметра.
— Это Чих, всё… — начал было сержант Василенко, получивший свой позывной за постоянную присказку «в рот меня чих-пых», но тут же осекся. — Есть движение на 8 часов!
— Кто? — коротко бросил старлей, беря наизготовку плазменный карабин и разворачиваясь в нужном направлении.
Ответ на вопрос пришёл отнюдь не по рации — голова запульсировала, виски заломило, а в груди расползлась холодная волна. Тени от деревьев вытянулись и загустели, под каждым затаился неведомый враг, которого не было ещё секунду назад. «Опасность! Бежать!» — заорал организм, заставив мутанта попятиться. Лес взорвался треском автоматных очередей и буханьем дробовиков, периодически заглушаемых взрывами гранат.
— Всем-всем-всем! Код «ВТП-красный»… Код «ВТП-красный»… — просипел мут, заставляя себя сделать шаг вперёд.
Перед глазами расплывались какие-то предупреждающие надписи, которыми бортовой ВИ пытался привлечь внимание бойца. Шаг. Едва ощутимый укол в плечо — сработал встроенный инъектор, вводя в организм успокоительное. Шаг. Треск очередей постепенно стихает, но раздается несколько взрывов, практически слившихся воедино. Шаг.
— Код «ВТП-красный»…
Шаг. Впереди что-то мелькает, быстро приближаясь. Палец автоматически жмёт на спусковой крючок, но бдительный виртуальный интеллект блокирует выстрел, реагируя на систему распознавания «свой-чужой». Шаг. Бегущий егерь виляет в сторону, заметив стоящую на пути фигуру в силовой броне. Его заносит и боец катиться кувырком, врезаясь в дерево. Шаг. Паника чуть-чуть стихла, но адреналин уже словно сочиться из каждой поры. Шаг. Очередей больше не слышно, но внезапно несколько пуль свистят рядом, обдирая кору, оставляя на стволах свежие раны. Шаг. Толчок в грудь, новые предупреждающие надписи на визоре. Шаг…
— Код «ВТП-красный»…
Шаг. Между деревьев вырастает темный силуэт. Огромные красные глаза заглядывают прямо в душу, заставляя застыть на месте. Когти на лапах сверкают, ожидая момента, когда смогут вонзиться в плоть жертвы. «Смерть! Бежать!!!» — снова вопит тело, отступая назад. «Броня не выдержит… Бежать… Бежать…».
Палец снова давит на спусковую скобу и в этот раз из ствола с едва слышимым треском вылетает бледно-голубой заряд плазмы. Одно из деревьев получает сквозной ожог и с глухим треском начинает заваливаться, но красноглазый силуэт продолжает приближаться. Саймон продолжает стрелять, но выстрел за выстрелом уходят в молоко, продолжая оставлять на деревьях обугленные метки. Наконец в дело снова вмешивается ВИ, давая поправку. Выстрел. По лесу разноситься глухой рёв, исполненный боли и ярости. Тёмный силуэт набирает скорость, приближаясь к своей жертве. Палец опять давит на скобу, но ничего не происходит.