В чертогах памяти (СИ)

— А ну стоять! — гаркнул он. — Кто идёт?
— Свои, б. дь! — донёсся приглушенный ответ. — Вы там с ума посходили, что ли?
— Тут уже одни такие «свои» заходили — больше не надо, — парировал часовой. — Чем докажешь?
— Из Грэев кто-нибудь есть? — раздражённо поинтересовались сверху.
Старик растерянно оглянулся и вздрогнул, наткнувшись на мёртвый взгляд Саймона.
— Это Михаил Борисович, полицейский, — равнодушно сказал подросток. — Пустите их.
— Спускайтесь! — После некоторого колебания разрешил дед и добавил: — Только без глупостей.
Спустя несколько секунд в дверном проёме показалась приземистая фигура Борисыча.
— Что у вас тут про… — начал было он, но тут же осекся, коротко выругавшись.
— Я же говорю, «свои» заходили, — хмыкнул часовой.
Отпихнув стоявшего на пути старого друга, в убежище спустился Александр. Чешуйчатый мутант с тревогой обвёл взглядом помещение, словно выискивая кого-то. Наткнувшись глазами на Саймона, он растянул было рот в облегченной улыбке, но в следующее мгновение резко изменился в лице. Шатающейся походкой Рыба подошёл к телу Панацеи и опустился на колени.
— Прости меня, Пани — я опять опоздал, — прошептал он, с нежностью касаясь щеки погибшей женщины. — Опять.
Глядя, как по щекам мужчины текут слёзы, Сай всё понял. Почему, несмотря на крепкую дружбу, отец перестал общаться с Александром, почему родители никогда не упоминали о нём, почему даже Борисыч, который часто бывал у них в гостях и обожал потрепаться, ни разу не заикнулся о третьем члене школьной бригады… Однако это знание уже никак не затронуло оборвавшихся струн в душе. Поэтому они так и сидели молча, пока спустившиеся дружинники общались с людьми и осматривали тела уничтоженных боевиков. Лишь спустя полчаса Михаил подошёл к другу и тронул его за плечо:
— Саша!
— Отвали Бэтер, — глухо отозвался мут.
— Посмотри сюда, — терпеливо произнёс Борисыч и сунул под нос напарнику газовую гранату, один из тех, что люди сняли с тела псевдомонаха.
Александр нехотя перевёл взгляд и некоторое время равнодушно изучал цилиндрик с двумя чёрными полосками и непонятными символами на незнакомом языке. Затем мутант встрепенулся.
— Это же БОВ[5]! — с яростью прошипел он, поднимая глаза. — Где они вообще его взяли?
— Хороший вопрос, но несвоевременный, — буркнул Михаил. — Сейчас нужно срочно уводить людей и предупредить штаб. Хрен знает, сколько еще ДРГ[6] шароё…ся сейчас по округе.
— Бэтер, они же всех тут травануть хотели! — повысил голос Рыба, вставая с колен. — Стариков, женщин, детей! Всех!
— Не ори! — рявкнул в ответ Борисыч. — Я понял уже. Поэтому соберитесь оба — мы уходим.
Похоже, команда «собраться» относилось исключительно к ним двоим — всё остальное население убежища уже потихоньку образовывало колонну возле выхода. Неподалеку с угрюмым видом стоял Дэвид-младший, который пришёл за братом и наверняка слышал всё сказанное. Впрочем, на его лице это никак не отразилось. Разве что желваки пошли по скулам, да в глубоко сидящих глазах мелькнул нехороший огонёк.
Наклонившись над телом матери, Саймон тихо прошептал:
— Я не знаю, кто из вас был прав, ты или дедушка — вы оба умерли. Но я думаю, что прав был он. И его, и тебя убили плохие люди, желавшие нашей смерти. А мы убили их. И выжили. Я знаю, что виноват перед тобой, ведь ты погибла спасая меня. Но если бы я не напал на того человека, они убили бы нас всех. Прости меня. Я знаю, ты будешь ругаться, но я не позволю им убить Дэвида и Наташу. Даже если мне придётся перерезать их всех, я не дам им этого сделать… Прости меня… Прощай…
Сглотнув горький комок, подросток наклонился и поцеловал мать в лоб. Затем резко поднялся и неуверенной походкой зашагал к стоявшим у входа людям. Его глаза остались сухими — слёз больше не осталось. Были только пустота в груди, холодная ярость и принятое только что Решение. Проходя мимо брата, он коротко кивнул и тот зеркальным отражением шагнул ему навстречу. Дэвид тоже хотел попрощаться с матерью…
***
Путь до третьей линии баррикад занял более двух часов и к счастью, прошёл без лишних приключений. Идти пришлось дворами, постоянно вздрагивая от малейшего шороха, но на пути им так никто и не встретился. Всё это время Сай тащил на закорках сестру. После того, как они попрощались с мамой, Нат не произнесла ни звука, уткнувшись лицом ему в шею. Казалось, что она даже заснула, но парень знал, что это не так — его левое плечо было насквозь мокрым от ее слёз.
 
Рядом шагал брат, таща на себе те пожитки, которые удалось взять с собой. Следом шла тётя Фи, ведя за руку Леночку и зорко приглядывая за детьми. После гибели подруги она твёрдо решила их усыновить и сейчас не выпускала из поля своего зрения ни на минуту. Раздав приказы и отправив в штаб курьеров, к ним присоединился Михаил Борисович. Он непрерывно болтал, то предлагая свою помощь, то рассказывая последние боевые сводки. От помощи братья отказались, а вот информацию о последних событиях выслушали с некоторым интересом.
Как оказалось, боевыми действиями хомо руководил отнюдь не Лайкин, а кто-то не понаслышке знакомый с тактикой и стратегией. Пока Народный патруль изображал яростные атаки на одних направлениях, полицейские и псевдомонахи напали в нескольких ключевых точках, стараясь разделить силы обороняющихся и отрезать их от железнодорожной станции. Учитывая снаряжение, выучку и количество «святош», которых внезапно оказалось гораздо больше, чем могли представить в штабе Дружины, им это почти удалось. Вторая линия баррикад оказалась прорвана в нескольких местах, кое-где началось паническое бегство. Положение удалось спасти лишь несколькими яростными контратаками, в результате которых обороняющиеся потеряли практически все броневики и полицейские машины. К вечеру бои стихли и тогда из лагеря мутантов стали отправляться небольшие группы, чтобы проверить убежища. Одну из таких групп и возглавил Борисыч, решившего проверить семью погибшего друга. Вместе с ним напросился Александр, по вполне понятным уже причинам…
Самого чешуйчатого мутанта с беглецами не было. Увидев мертвую Панацею, он больше не мог смотреть на её детей. Слишком сильно они напоминали о своей матери и о том, что когда-то она выбрала другого. Не долго думая, Рыба взял одного дружинника и кратчайшим путём отправился в Штаб, чтобы доложить о случившемся.
Получив сведения о попытке массового убийства, штаб Дружины активизировался. Сотовая связь не работала, отключенная по приказу нового мэра, рации из убежищ давно убрали, поэтому проверять пришлось по старинке — ногами. По округе вновь разошлись боевые группы с приказом проверять каждое убежище и уничтожать обнаруженные ДРГ противника, обязательно проверив потом тела на наличие подозрительных газовых гранат с черной маркировкой. Одновременно с этим возобновилась эвакуация. По узенькому коридору, прикрытому хлипкими укреплениями третьей линии, в сторону железнодорожной станции потянулись колонны женщин, детей и стариков, несущих вместо скарба носилки с ранеными. На станции раненых грузили в вагоны, после чего колонна, под прикрытием бронепоезда, отправлялась на восток, к Речному порту[7], по спешно отремонтированным рельсам…
Тем временем разосланные боевые группы приносили все более печальные новости. Были обнаружены шесть подвалов, наполненных мёртвыми телами. Удалось уничтожить один отряд противника и отогнать еще два, в результате чего арсенал мутов пополнился еще шестью смертоносными цилиндрами. Поняв, что речь идёт уже не о гражданской войне, а о полноценном геноциде, лагерь мутантов пришёл в ярость. Поредевшие ряды защитников пополнялись новыми рекрутами самых разных возрастных категорий. Кто-то доводил своих близких до станции и возвращался обратно, у кого-то близких уже просто не осталось… Поначалу Макгрегор пытался убедить их уйти, но быстро плюнул на это дело и вернулся обратно в штаб — сам старик уже давно принял решение продать свою жизнь подороже…
К четырём часам ночи был разработан план контратаки, к четырем тридцати на позиции потянулись отряды, а ровно в пять начался штурм. Сняв наблюдателей, мутанты быстро продвигались вперёд, в чём им изрядно помогли газовые гранаты с чёрной маркировкой. Более того, прорыв прошёл практически незамеченным — атакующие почти достигли своей цели, когда противник спохватился и начал суматошно подтягивать подкрепления, снимая людей со всех позиций. Потому что целью нападения было ничто иное, как здание бывшего казино, а ныне — храм церкви «Чистоты Господней»…