В чертогах памяти (СИ)

Удовлетворившись осмотром, командир группы дал добро и наверх отправились первые четверо охранников. Медленно потянулись минуты, отчего на Ходынкова опять накатила волна раздражения. Дождавшись доклада, командир махнул рукой и советнику наконец-то позволили выйти из машины. Далее последовал переход к лифту в окружении шестерых напряженных мужиков и подъем наверх в слегка стесненных условиях (троим телохранителям пришлось подниматься в соседней кабине, но учитывая габариты оставшейся парочки и Джейсона, свободного места не осталось от слова «совсем»), где Ходынкову наступили на ногу тяжелым армейским ботинком. Напоследок, уже перед самым конференц-залом, состоялся весьма нелицеприятный разговор с какими-то подозрительными личностями в городском камуфляже и нашивками наёмников. Личности были вооружены с ног до головы, утверждали, что теперь осуществляют охрану городской ратуши и напрочь отказывались пропустить телохранителей Главы департаменты водных ресурсов дальше, пока те не разоружатся. После непродолжительных, но бурных дебатов, вся охрана осталась при оружии, но в холле, а Михаил Семёнович и Джейсон всё-таки попали внутрь после беглого, но довольно унизительного обыска. Неудивительно, что настроение у обоих было весьма паршивым…
— Добрый вечер, — поздоровался Ходынков, нацепив дежурную улыбку и огладывая зал Совета.
Увиденное ему совершенно не понравилось. Узнав, что Дикенсон согласился на встречу, советник надеялся застать если не весь Совет, то хотя бы большую его часть. В конце концов, на кону стоит судьба всего города! Но из тринадцати кресел, стоящих по кругу за внушительными дубовыми столами, были заняты всего лишь шесть.
В центре восседал Алан Дикенсон — законно избранный мэр города Сити. Этот высокий и статный брюнет с карими глазами сейчас небрежно развалился в своём кресле, с легким налетом брезгливости разглядывая вошедших. По правую руку от него сидел Питер Ли, Глава Департамента полиции. Несмотря на фамилию, в его чертах не прослеживалось ничего восточного — это был высокий сухопарый мужчина с ёжиком седых волос и холодным взглядом серых глаз. Генерал Ли, как он любил себя называть, всегда и во всём поддерживал мэра, что было совсем неудивительно — их семьи весьма тесно общались между собой, а свой нынешний пост он получил исключительно благодаря Дикенсону.
Слева от мэра восседала Изабелла Митчелл, в девичестве — Анна Николаевна Сидорчук. Холеная белокурая красотка «унаследовала» свое кресло Главы Департамента энергоресурсов от своего мужа вместе с его состоянием. Однако в Совете никто не обманывался внешними данными этой красавицы — за ухоженным фасадом и внушительными «достоинствами» скрывались острый ум, звериная хватка и абсолютная безжалостность к противнику. И несколько пластических операций… Поговаривали, что её муженёк покинул этот мир отнюдь не спроста — молодая красавица жена просто заездила бедолагу в постели. Другая версия гласила, что несчастный принял не то лекарство. Третья (и наиболее популярная) совмещала первые две с добавлением некоторых пикантных подробностей.
Рядом с Изабеллой развалился толстячёк Бергер — Глава Департамента промышленности (точнее того, что от неё осталось). Семён Иванович давно ухлестывал за Изабеллой и в данный момент был явно недоволен тем, что вошедшие прервали очередной длинный комплимент, который он отвешивал своей соседке невзирая на её скучающий вид.
Отдельно от всех устроилась Василиса Константиновна Лыкова — Глава Департамента здравоохранения. К сожалению, её позиция вовсе не означала, что она приняла сторону Ходынкова. С самого начала эта сухонькая, но властная ровесница Макгрегора считала его виноватым в разгоревшемся конфликте не меньше, чем Дикенсона.
Больше от Совета никто не присутствовал. Глава Департамента торговли давно скрылся в своем загородном доме, окружив его отрядом наёмников из Кузни. Судя по всему, семья Уайт планировала отсидеться в стороне, прикрывшись двумя щитами — деньгами и процедурой генетической коррекции плода в клиниках Теократии, которую проходило уже третье поколение. Глава Департамента логистики и инфраструктуры отсиживался по соседству от торговца, что было неудивительно, учитывая давние связи этих семей. Глава Департамента связи воспользовался знакомствами и вместе с семьей укатил в Техцентр № 8 «в служебную командировку». Куда пропал Глава Департамента образования — не знал никто. Ходынков искренне рассчитывал на помощь этого суетливого мутанта с феноменальной памятью и нездоровым пристрастием к истории, но похоже он решил держаться подальше от всей этой заварушки.
 
Что было совсем удивительно — отсутствовал Глава Департамента информации и просвещения. Владелец небольшой типографии, выпускавшей газету «Daily City» (а также рекламные листовки, плакаты и т. д.) тиражом аж в 1000 экземпляров, поддерживал Дикенсона еще со времён выдвижения того на пост мэра. Благодаря своему посту, господин Лайкин отвечал за работу всех трёх городских TV-каналов, одного радиоканала и новостной студии, освещавшей новости Сити и ближайшего «зарубежья». Стоит ли говорить, что освещение последних событий в медиа-пространстве было довольно… однобоким.
Зато вместо Лайкина в кресле сидел тот, кого Ходынков увидеть совершенно не ожидал. Рядом с генералом Ли, чинно и с достоинством, расположился епископ церкви «Чистоты Господней», Альфред Карлович Ручкин.
— Добрый вечер, — сияя искренней добродушной улыбкой, поздоровался епископ. — А мы вас уже заждались. Грешным делом решили, что вы вообще не придёте.
***
— А он что тут делает? — резко поинтересовался Михаил Семёнович, с раздражением уставившись на священника. — На заседании городского Совета посторонних быть не должно!
— Для заседания Совета у нас советников маловато, — парировал Дикенсон. — Как я посмотрю, дедуля Игнат и малыш Билли явиться не пожелали.
— Советники Макгрегор и Уилсон, к сожалению, не могут присутствовать на данном заседании, — сухо ответил Ходынков, усаживаясь в кресло. — У них имеются некоторые сомнения в своей безопасности. И глядя на то безобразие, которое вы устроили с охраной, я начинаю разделять их опасения. Наёмники в охране Дома Совета?
В обычных условиях, у каждого советника было своё место, однако сейчас Глава Департамента водных ресурсов нарочно уселся напротив мэра, обозначая свою позицию. За ним тенью последовал Грэй, с некоторым трудом умостившись за секретарским столиком. Со стороны Лыковой донеслось негромкое фырканье, выражавшее её отношение данному демаршу, которое тут же заглушил голос Ли:
— Если бы у меня не дезертировала половина управления, за что тебе отдельное «спасибо», нам бы не пришлось искать помощи на стороне! — раздражённо рявкнул он. — Да и сам ты, как я посмотрю, не чураешься прикрыть задницу сковородкой потолще! Или скажешь, что горилла у тебя за спиной — твой новый секретарь?
— Джейсон Грэй почти десять лет работает на водоочистительной станции, из которых пять — является начальником участка. Так что — да, он действительно мой новый секретарь.
— Вот и сидел бы на станции и следил за оборудованием!
— Господа! — вмешалась в перепалку Глава Департамента медицины. — Может хватит уже детский сад устраивать? Давайте покончим с этим и я пойду. Благодаря вам, у меня в последнее время значительно прибавилось работы, поэтому совершенно нет времени слушать, как вы упражняетесь в остроумии.
— Поддерживаю уважаемую Василису Константиновну! — подхватил епископ и опять сверкнул улыбкой. — Мы с вами взрослые цивилизованные люди и обязательно найдём компромисс в сложившейся ситуации.
— И всё-таки, я бы попросил господина Ручкина удалиться, — холодно произнёс Ходынков. — Может нас и немного, но это всё-таки заседание Совета! Обычным горожанам тут делать нечего.
— Альфред Карлович сделал столь много для Сити, что нам трудно считать его обычным горожанином, — с улыбкой сказал Дикенсон, откинувшись на спинку кресла. — Честно говоря, я уже подумываю над тем, чтобы расширить Совет и ввести новый Департамент по вопросам религии, который он мог бы возглавить.