Страсть герцогини

– Ты слышала, что муж герцогини возвращается в Англию?
– Нет!
– Тем не менее это так. И, по моему мнению, для этого может быть только одна причина. Должно быть, Боннингтон просил руки герцогини.
– Скорее всего, это было еще до истории с Уоппингом, – заявила миссис Остерли. – И все-таки мне кажется довольно странным, что она привезла своего учителя на твой прием, моя дорогая.
  
– С мистером Уоппингом вообще все очень странно, – согласилась леди Трубридж. – Возможно, он младший сын из какой-нибудь обедневшей дворянской семьи или что-то в этом роде. Потому что этот человек…
Но тут дверь распахнулась, и в комнату вошла миссис Мэсси, экономка, не дав договорить хозяйке дома. Она только что обнаружила, что мыши погрызли стопку постельного белья в шкафу, и хотела узнать у госпожи, что ей теперь делать.
Миссис Остерли была не единственной в поместье, кто считал, что домашним учителям не место на великосветских приемах.
– Я бы хотел, чтобы ты вообще отказалась от его услуг, – заявил маркиз Боннингтон герцогине, протягивая ей очищенную грушу. – Это неслыханно – привозить домашнего учителя в дом, куда съехались сливки высшего общества. – И он добавил довольно неумно: – Нет ничего более унылого, чем синий чулок.
В ответ нежные губы коснулись его щеки.
– Неужели я кажусь тебе унылой? – пропел обольстительный голос.
– Не надо, Джина, не начинай.
– Но почему? – проворковала она. – Знаешь, Себастьян, твои волосы сверкают на солнце точь-в-точь как золотые гинеи. Как досадно выходить замуж за мужчину более красивого, чем ты сама. Из тебя получилась бы очаровательная женщина.
– Оставь свои насмешки при себе. – Боннингтон отстранился. – Целоваться на виду у всех крайне неосмотрительно.
– У нас пикник на природе! На много миль вокруг ни души. Хоуз далеко, в придорожной гостинице. Нас никто не видит. Почему бы тебе не поцеловать меня?
– Этот пикник сам по себе неприличен, – сказал Боннингтон. – К тому же я не люблю целоваться на природе. Подобное поведение всегда считалось предосудительным.
– Я никогда не понимала мужчин, – посетовала Джина.
– Дело не в том, что я не хочу тебя поцеловать. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Что неприличного в том, чтобы поцеловать своего жениха? – спросила Джина.
– Ты еще не моя невеста, потому что до сих пор замужем, – нахмурившись, стал объяснять Боннингтон. – Мне не следовало ехать с тобой на пикник, это решение было опрометчивым. Представь, что сказала бы твоя мать, если бы узнала о нашем поведении.
– Не обманывай себя, Себастьян. Ей плевать на мое поведение, и ты это знаешь.
– Тем не менее твоей матери следовало бы поинтересоваться, чем занимается ее дочь.
– Ты знаешь, что делают в Китае с неверными женами? – спросила Джина, заплетая в косичку три травинки.
– Понятия не имею.
– Их забрасывают камнями, – сказала Джина с некоторым удовольствием.
– Но ты не изменяешь мужу, хотя твой брак можно назвать формальным.
Джина засмеялась.
– Только благодаря тебе.
Маркиз насупился.
– Признайся, что на самом деле ты так не думаешь, Джина. Ты просто пытаешься меня шокировать, рассуждая, как твоя подруга леди Ролингс.
– Не надо осуждать Эсме. Ее дурная репутация весьма преувеличена. Ты же знаешь, что сплетники всех мастей внимательно следят за ней, как за проказливой кошкой, и с нетерпением ждут, когда она сделает неверный шаг.
– Вот именно. Поскольку ее прошлое пестрит щекотливыми историями. Она сама дает повод для сплетен.
Джина нахмурилась.
– Эсме – моя близкая подруга, и поскольку ты мой будущий муж, тебе нужно опровергать слухи о ней, а не распускать их.
– Защищать ее репутацию непросто, – сказал Боннингтон. – Только не говори мне, что вчера вечером она с Бердеттом всего лишь обменялась невинным поцелуем. Они отсутствовали в бальном зале больше часа!
– Понятия не имею, чем они занимались. Но я совершенно уверена, что в их поведении не было ничего предосудительного, – отрезала Джина. – Кстати, Эсме считает Бердетта страшным занудой. Она никогда бы не позволила ему фамильярности.
– Бердетт чертовски хорош собой.
Джина сердито прищурилась.
– Ты бесчувственный человек! Эсме много страдала из-за своего ужасного мужа, и с твоей стороны некрасиво рассказывать о ней всякие небылицы!
– У меня нет привычки распускать сплетни, – возразил Боннингтон. – Я не понимаю, почему ты не найдешь себе таких же добродетельных подруг, как сама!
– Эсме вполне добродетельная дама, – сказала Джина. – К тому же веселая и умная, она заставляет меня смеяться. Кроме того, неважно, что о ней говорят люди, она – моя подруга.
Себастьян озадаченно нахмурился.
– Ладно, нам пора, – сказала Джина, вставая и отряхивая свое легкое муслиновое платье. – Наверное, ты прав, нам действительно не следовало устраивать пикник, хотя все знают, как обстоят дела с Кэмом.
– Я согласился пойти с тобой только потому, что ты замужем. Я бы никогда не стал сопровождать на пикник незамужнюю леди без компаньонки.
– Знаешь, Себастьян, – задумчиво произнесла Джина, складывая тарелки в корзинку, – ты стал педантом с тех пор, как унаследовал титул.
– Соблюдать приличия – это не педантизм, – фыркнул он.
– Много лет назад, когда мы только познакомились, ты придавал соблюдению приличий гораздо меньше значения. Помнишь, как я тайком сбежала из дома, и ты повез меня в Воксхолл?
Боннингтон поджал губы.
– Достичь зрелости – не значит стать педантом, – заявил он. – Я не хочу, чтобы грязные слухи очерняли репутацию моей будущей жены. Надеюсь, ты станешь маркизой Боннингтон уже в следующем году.
У Джины окончательно испортилось настроение. Маркиз понял это по тому, как она вспыхнула, как стала бросать столовое серебро в корзину, как, собрав выбившиеся пряди волос, раздраженно заколола их на затылке.
– Я не хочу ссориться с тобой, – примирительным тоном произнес он.
– Я тоже не хочу ссориться, – сказала она. – Прости, Себастьян. Я люблю тебя за уравновешенность и респектабельность, но и придираюсь к тебе из-за тех же качеств!
Джина обвила руками его шею. Но маркиз не поцеловал ее.
– Мы с тобой прекрасно подходим друг другу, но твои подруги все портят. Ты женщина с высокими нравственными принципами. Почему у тебя такие легкомысленные приятельницы? Я уверен, что ни одна из них не живет со своим мужем.
– Они вовсе не легкомысленные, – стала оправдываться Джина. – Эсме, Кароле и Хелен не повезло с мужьями. Хотя, с другой стороны, именно благодаря этому мы подружились. Понаблюдав за их неудачной семейной жизнью, я поняла, какого именно мужа хочу видеть рядом с собой. Мой идеал – это ты, Себастьян.
Взгляд маркиза смягчился, и он поцеловал ее в лоб.
– Мне не нравится, когда мы ссоримся.
– Мне тоже, – сказала Джина, поглядывая на него с озорным блеском в глазах. – Мы ссоримся так, словно давно уже женаты!
– Верно, – согласился маркиз, неприятно удивленный ее метким замечанием.
 
Глава пятая
 
Поместье леди Трубридж, битком набитое гостями
 
– Карола! – позвала Джина, перегнувшись через перила.
Карола, подняв голову, улыбнулась.
– Боюсь, оркестр скоро заиграет, а мне бы не хотелось пропустить первый танец.
Джина спустилась к ней по лестнице.
– Ты прекрасно выглядишь, – сказала она, сжав руку подруги.
– Я не уверена, что столь легкий материал подходит девушке такого невысокого роста, как я.
– Такой покрой лифа – последний писк моды, – заверила ее Джина. – Ты похожа на ангела в этих воздушных шелках, со светлыми кудряшками.
  
– Я немного нервничаю, потому что мой муж обычно присутствует на церемонии открытия праздника, – прошептала Карола. – Ты уверена, что я не кажусь слишком толстой, Джина?
– Совершенно уверена.
Они прошли мимо леди Трубридж и других матрон, которые встретили их загадочными улыбками, обещавшими детальное обсуждение их туалетов за завтраком.