Карело-финские мифы
Одноногое существо — характерный обитатель преисподней, края ойкумены (вспомним рассказы об одноногих людях, живущих на краю света) или леса (таков леший палесмурт — «полчеловека» — в удмуртской мифологии).
Чакли
К существам иного мира относились и гномы — чакли. Они жили в недрах земли такой же жизнью, как саамы, — только ростом были гораздо меньше. Рассказывают, что один бездетный старик увидел в отверстии под старой елью погост чаклей и подсмотрел, как их дети выбрались ночью на землю поиграть. На следующий день он снова отправился в лес, подстерег одного из них и принес домой к старухе как приемного сына из подземелья. Мальчуган был веселым, но постоянно подсмеивался над стариками и повторял за ними все, что они говорили. У названого отца он научился работать, но старухе только портил дело: она чинила сети, а чакля их рвал, да еще смеялся при этом. Старуха стала допекать старика, чтобы он увел чаклю назад в лес, но тот дорожил своим приемным сыном. Правда, когда чакля повзрослел (но так и не вырос), он сам стал тосковать по своей земле и однажды ушел из дому.
На пути он повстречал незнакомый народ. То была чудь: так русские называли эстонцев и финнов, живших на севере Восточной Европы, и саамы переняли у них это имя. Чудь хотела завоевать саамскую землю. Ее воины схватили чаклю и спросили: «Как твое имя?» — «Как твое имя?» — ответил вопросом чакля и засмеялся. На все расспросы он отвечал теми же вопросами. Тут чудские воины разъярились и чаклю бросили в воду. Тогда все увидели, что в воду полетел не гном, а воин-чудин. Военачальник ударил чаклю мечом — и от удара полегло три чудских воина. Начальник понял, что с чаклей не справиться, и велел ему вести чудь в саамскую землю. Чакля же завел чудь к порогам, на которых загубил все лодки. Чакля вернулся к старикам, а чудь пропала.
Леший-побратим
Лесные духи могли помочь человеку, если тот оказывал им услугу. Рассказывают, что один парень пошел в лес по дрова и только хотел срубить сухую сосну, как та взмолилась, чтобы он не рубил ей ноги. Тот срубил дерево под корень, а сосна продолжала просить, чтобы он осторожно рубил ей вершину — не срубил бы голову. Лесоруб и тут справился с задачей, и из дерева вышел человек, оказавшийся варйелле — лешим: его заколдовали так, что он не мог выйти из дерева.
В благодарность леший обещал парню золото и принес целый мешок — у лесоруба не хватило силы его поднять. Тогда леший просто забросил мешок к веже парня, и родители удачливого дровосека зажили припеваючи. Своему же названому брату леший дал шапку-невидимку и свистульку, чтобы тот мог позвать его на выручку.
Помощь лесного побратима скоро понадобилась, потому что парня забрали на войну. Тот взял шапку-невидимку, свистнул в свистульку, и чудесный помощник вызвался воевать вместо него. Парень же оказался далеко на лесном озере, у родителей лешего. Правда, старик-леший переживал за сына и однажды дал выпить сыновнему побратиму чудесного зелья, чтобы узнать, что происходит у варйелле. Тут гость леших почернел, а глаз у него вытек. И понял старик, что и лешему на войне приходится худо. Взял он у сыновнего побратима глаз и отправил своему сыну. Стало у побратимов два глаза на двоих.
Война закончилась, и леший вернулся домой. Предложил он побратиму жениться, ведь в селении его ждала просватанная невеста. Девушка боялась идти замуж за одноглазого и почерневшего односельчанина, но он был богат, и отказываться от данного слова нельзя. Свадьба вышла странной: ее устроили в лесу у лешего и собралась на нее всякая нечисть. Несчастной невесте оставалось только кормить связавшегося с нечистью жениха.
Нечистое богатство не приносит счастья. Лишившийся глаза дровосек сам стал сродни нечистой силе.
Щука-оборотень
Однажды два саама охотились в лесах и горах, но никак не могли добыть зверя. На охоте их застал рассвет, и они увидели чудо: над горизонтом взошло два солнца. Саамы тут же загадали желания: один попросил у солнца два века жизни, другой же обратился со странной мольбой. Он просил солнце родить девушку, в утробу которой вошел бы сам охотник. Товарищи вбили оселки в деревья, чтобы они напоминали об их судьбе (вспомним Лемминкяйнена, оставившего гребень в доме, чтобы по нему мать узнавала о судьбе сына).
Второй охотник был знахарем — нойдой. Его товарищ ушел проживать свои две жизни, знахарь же ушел в воду и стал там щукой. Два века плавал он огромной щукой в водах, зарос тиной, пока не явилась наконец девица, которую он просил у солнца. Отец девушки и выловил огромную щуку. Стали ее варить в котле, щука же высунула из котла свой хвост, куда загнала свою душу. Девица не утерпела и съела щучий хвост. Так нойда оказался в утробе девы.
Знахарь родился вновь молодцем, наделенным чудесным знанием о жизни всей вселенной. Он вспомнил о своем товарище и отыскал его — дряхлого, ничего не помнящего старца. Оборотню-щуке осталось лишь похоронить его, сам же он счастливо зажил с девой, которую выпросил у солнца.
Щука считалась волшебным животным у финно-угорских народов. Вяйнямёйнен не только сделал кантеле из ее костей, но и сам превратился в щуку, чтобы добыть чудесную невесту (правда, не преуспел в этом, в отличие от саамского оборотня). Финно-угорские водяные и даже божества принимают облик щуки, а в верованиях коми-зырян череп щуки приносил удачу в рыбной ловле. По «щучьему веленью» творились чудеса и в русской сказке.
Нойды и шаманский спиритизм
Заклинатели-шаманы — нойды — наделялись способностью проникать во все миры саамской вселенной, договариваться с небесными покровителями людей и спасать от злых духов преисподней. Самих шаманов избирали являвшиеся в видениях духи — тонто. Распевая заклинания, шаманы неистово били колотушками из оленьего рога в свои бубны, на которых изображались все ярусы вселенной и все саамские божества, животные — помощники шаманов, а в центре был сам Пейве, иногда с оленем (ведь он везет солнце по дневному небосводу) или с человеком.
Шаманам все подпевали — этот шум приводил в экстаз шамана и пугал волшебную змею Сайва-Гуэлле, которая сажала шамана на спину и переносила в преисподнюю. Враждебные духи преисподней преследовали шамана, и он мог навсегда остаться в загробном мире. Его помощниками были змея и другие животные сайво, представлявшие все стихии мироздания и переносившие туда нойд: птицы (ласточки, воробьи, куропатки, орлы, лебеди, вороны), рыбы и, конечно, олени. Если враждебный шаман насылал порчу на саама, его лекарь отправлял своего чудесного оленя на битву с вражеским. И если олень лекаря был сильнее, то больной выздоравливал. Порчу насылали и при помощи птиц, приносивших нойдам вредоносных насекомых: их собирали в специальные короба и выпускали на людей, которых хотели испортить (сходные представления о шеве — порче в облике гадов, хранившихся в коробах, известны коми). По саамским поверьям, нойды могли брать взаймы друг у друга вредоносных тварей, но всегда честно возвращали долг.
Строение мира на шаманском бубне.
Гравюры из книги: Schefferus, Johannes. Argentoratensis Lapponia. 167
О могуществе древних шаманов рассказывали специальные легенды. Еще до христианской поры жили на Кольском полуострове три брата-силача нойды. У них было мало оленей и земли, и решили они отправиться в Норвегию, чтобы там добыть — отрезать — себе приморской земли. Мать долго ждала детей, наконец ей послышался страшный шум, и она радостно побежала встречать сыновей с приветственными криками. Тут-то она и нарушила запрет: соблюдать полное молчание, когда творится колдовство. Сама женщина окаменела, окаменел и ее погост. Олени с нойдами утонули, а оторванная ими земля превратилась в Айновы острова.