Телохранитель Генсека. Том 6 (СИ)
— Вы правы. С Микояном разговаривать не вам… и не мне… — Вадим Николаевич задумался, всего на миг, и тут же приказал:
— Мясникову арестовать. Немедленно. Доказательств, я думаю, достаточно. Остальное в процессе выяснится. Передайте дело в следственное управление, дальше уже работа прокуратуры.
— На фоне последних событий и заявлений Сахарова хорошо бы сделать показательный суд, — заметил я. — Тем более, с такой доказательной базой. Думаю, не составит труда выяснить ее судьбу до тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. И дальше — по шестьдесят третий…
— Владимир Тимофеевич, я не могу допустить, чтобы вы занимались каждой мелочью, — прервал меня Удилов. — Это все равно, что микроскопом колоть орехи. Для этого есть другие службы и другие люди. Работу вы провели титаническую, не отрицаю, но подумайте, как оптимизировать УСБ.
— Понял, Вадим Николаевич, разрешите идти? — я встал, но Удилов махнул рукой, не отпуская меня.
— Что у нас с Бережковым? — спросил он, поправляя ряд карандашей.
— Бережков? Залег на дно, ходит на работу, ведет себя тише воды, ниже травы, нигде не отсвечивает, — доложил я.
— Наблюдайте, рано или поздно на него кто-нибудь выйдет. Жаль, конечно, с Мастерсом вы поторопились, — он вдруг рассмеялся. — Но устранили его виртуозно! Я когда смотрел новости, где наш американский друг уже не дышит, но еще стоит, и даже пытается задавать вопросы, повеселился от души. Особенно понравился момент, когда он полез целоваться к Сигварду Эклунду. В кино ходить не надо, это нечто!
— Да, тот не знал, куда спрятаться от пьяного журналиста, — я усмехнулся, но мысленно все-таки выругался.
Инициатива Соколова была не к месту и не вовремя. Хотя с Удиловым соглашусь, Мастерса ростовский балагур подставил виртуозно и, что греха таить, играючи. Ту часть «выступления» Мастерса, когда Соколов, оттащив его от Эклунда, взвалил на плечо и легко донес до посольской машины, где сдал на руки работникам посольства, засняли все присутствующие на встрече в Свердловске телекомпании.
— Собственно, один его вид снял все вопросы и обесценил все попытки обвинить СССР в сокрытии аварии. Вряд ли после такого удара статьи Мастерса появятся в каком-либо серьезном издании. — Удилов встал, прошел к окну и как-то без перехода заметил:
— Весна началась… настоящая… — и снова без перехода:
— Вечером вам надо к Леониду Ильичу в Заречье съездить. Обязательно. Просил передать. Видимо, перед пленумом хочет с вами побеседовать.
— Хорошо, Вадим Николаевич, разрешите идти? — я, наконец, встал.
— Идите, Владимир Тимофеевич, не буду задерживать, — он так и не повернулся, стоял, подставляя лицо первым в этом году теплым лучам солнца.
Вернувшись в УСБ, застал всех в сборе. Не было только Газиза.
— Где наш казахский беркут? — сразу спросил я.
— Как вы меня хорошо назвали, — услышал за спиной довольный голос Абылгазиева. — Лучшая похвала для мужчины!
— Залетай уже, птичка, — расхохотался Соколов.
— Беркут не птичка, беркут — это воин, — обиделся Газиз. — Думаешь, если тебя по телевизору показали, знаменитый теперь? Такая слава позор, пьяного человека носил на руках — это герой, да?
— Соколов, Абылгазиев, отставить, — я жестко пресек готовую начаться перепалку. — Сейчас попрошу предельного внимания. На повестке дня три вопроса. Первый — это арест Мясниковой, она же лже-Боннэр. Со мной поедут на задержание вы, Кобылин и… — я внимательно посмотрел на всех членов команды, — майор Соколов.
Заметив, как разочарованно вздохнул Марсель, я обратился к нему:
— Марс, у тебя будут другие дела. Ты едешь в Казань. Задача — помимо проверки работы особистов в Татарской АССР — выяснить ситуацию с молодежными группировками. Специально отмечаю — только выяснить. Нужна вся информация на сегодняшний день. И, желательно, анализ ситуации с молодежными течениями не только в самой Казани, но и в Набережных Челнах.
— Вы о национализме? — уточнил Марсель. — Нет там ничего подобного.
— Я о бандитизме — в перспективе недалекого будущего, — ответил ему, пытаясь вспомнить, когда впервые заявили о себе казанские банды. — В любом случае, через неделю все по Казани должно лежать у меня на столе.
— Ясно, разрешите выполнять, товарищ полковник? — Марсель вытянулся в струнку.
— Расслабься, Марс, — я прошел к столику, за которым обедали, включил старенький электрический чайник, — после совещания «приступишь к выполнению». Газиз, ты едешь с Марселем, посмотришь свежим взглядом. Обрати внимание на авторитеты, традиции и… ну тут я просто не могу подобрать другого слова… понятия, что ли? В общем, ваша задача только информация.
— Схему субкультуры составлять я буду? — оживился Даниил.
— Нет, Даня, анализом займемся потом, все вместе. Устроим мозговой штурм. А пока Андрей, — я посмотрел на Карпова, — вы с Даниилом должны выстроить систему работы областных отделов УСБ и их взаимодействие с нами в простую и понятную схему. Все, вплоть до последнего информатора, должны быть на этой схеме, как на ладони.
— Ну и задачи вы нам ставите, товарищ полковник, — вроде бы в шутку заметил Соколов, — на несколько НИИ хватит. Нам после выполнения этих задач ученые степени не присвоят?
— Ну вы же не одни работать будете, — ответил ему, прекрасно понимая, что в каждой шутке лишь доля шутки. — Привлекайте специалистов из любой области, из любого НИИ…
— Так значит я могу сюда терминал из главного вычислительного центра Комитета поставить? — почувствовав выгоду, тут же сориентировался Даниил.
— Теоретически да, но на практике за согласованиями заколебаешься бегать, — скептически заметил Карпов и тут же уточнил:
— Республики в общую схему включать?
— Да, включать… Но Среднюю Азию и Кавказ иметь ввиду, однако работу по ним пока не форсировать. Для конкретных дел слишком взрывоопасные регионы.
Я прошел к столику, насыпал в свою кружку ложку растворимого индийского кофе, залил кипятком.
— Соколов, когда там дневной сон у академика?
— С двух до трех. В это время супруги всегда дома.
— Отлично. В двенадцать часов выдвигаемся. Сейчас сообщите в прокуратуру. Чтобы не было нарушений во время ареста. Знаете, с кем имеем дело, от Сахарова кроме вони ожидать нечего. — я повернулся к Карпову. — Андрей, пожалуй, звонить не надо. Съезди в прокуратуру сам.
— Думаете, будет утечка? — Карпову не надо было даже намеков, он, как всегда, схватывал на лету.
— Не думаю, Андрей, я просто уверен в этом, — вздохнул я. — И сразу не ставь в известность, кого собираемся задержать и почему.
Я взял кружку с кофе, прошел в свой кабинет. Сел в кресло и задумался над теми распоряжениями, что дал своей команде. Работу в Средней Азии и на Кавказе начинать пока не стоит. Прежде надо будет лично проехать по всем республикам, чтобы получить полную картину и поставить своих людей в республиканские УСБ.
Вонючий национальный вопрос!
Но… что-то, связанное именно с этой «национальной вонью» меня беспокоило. Я что-то упускаю. И это «что-то» имеет отношение к попытке взрыва на Белоярской АЭС. Кто тот кукольник, что дергает за ниточки всех этих Ельциных-Бережковых-Калугиных?.. И как это связано с окраинами Советского Союза?
Стукнув себя по лбу, едва не выматерился вслух. Ну конечно же! Как я мог забыть?
Поставил кружку на стол так резко, что недопитый кофе выплеснулся через край. Встал, оттолкнув кресло и вышел в общий кабинет.
— Даниил, все дела пока отложи. Сейчас в приоритете следующее задание. Все, что можно найти по программе ликвидации построения Советского Союза по национальному признаку, должно быть найдено и подшито в папку. Вся, еще раз подчеркиваю, информация, вплоть до самых, на первый взгляд незначительных, мелочей.
Глава 23
Сахаров со своей супругой жили в том же доме, что и Руфь Боннэр. Буквально в соседнем подъезде. И, подъехав к дому на улице Чкалова, мы застали их не в постели, как предполагалось, во время дневного сна. Парочка «борцов с режимом» стояла на широком тротуаре в колодце внутреннего двора в окружении журналистов, неподалеку от живописной арки.