Телохранитель Генсека. Том 6 (СИ)

— Федор, Газиз, изучите обстановку вдоль наружного периметра и доложите.
Оба тут же растворились в темноте. Я прошел к входу в убежище. Как из-под земли вырос боец в камуфляже, в лицо мне брызнул свет фонаря.
— Документы.
Я второй раз за последние пять минут достал удостоверение.
— Вы к кому?
— К Зайцеву, — ответил я.
— Проходите, — и он, постучав в металлическую дверь, снова растворился в темноте.
  
Дверь бесшумно распахнулась. Я прошел по коридору, спустился вниз и оказался в командном пункте. На стене карта объекта, рядом на столе макет АЭС. С десяток экранов, на которые выдавалось изображение с камер наружного наблюдения стояли на столах по периметру комнаты. В центре Зайцев, с ним еще двое.
Одного я знал. Подполковник Веселовский. Фамилия ему удивительно подходила: улыбчивое лицо, красиво изогнутые, будто приподнятые в удивлении, брови, волосы зачесаны назад — прикрывают намечающуюся лысину. В гражданском он напоминал этакого научного сотрудника средней руки, душу компании и любимца женщин. Просто классический типаж, но внешность обманчива. Веселовский отличался жесткостью, порой на грани жестокости, опытный контрразведчик и за его плечами немало успешных операций.
Второго я видел в Комитете, но никогда с ним не сталкивался раньше. Ограничивался сухим кивком при встрече в коридорах Лубянки. Он разительно отличался от Веселовского. Грузный мужчина с лоснящимся круглым лицом и маленькими поросячьими глазками. Нос картошкой был в каплях пота, которые он то и дело промакивал носовым платком. Это подполковник Соболев — начальник первого отделения Шестого управления — контрразведывательное обеспечение предприятий атомной энергетики.
— Ага, проверка проверяющих! — Веселовский саркастично хмыкнул. — Даже не прошу прощения за тавтологию. Новая метла пришла у нас подмести?
— Провокация конфликта на пустом месте. Проверяете, пойду ли я на обострение? Глупо, подполковник, — ответил ему. — Все, что я хочу проверить, это информацию о диверсии.
— Диверсия срежиссирована в рамках учений. Роль диверсантов выполняют бойцы группы «Альфа», — ответил полковник Зайцев. — Не вижу причин для беспокойства.
Тут открылась дверь. Вошел Газиз. За ним влетела фигура в комуфляже, с мешком на голове и связанными за спиной руками. Следом вошли Кобылин и боец подразделения «Альфа».
— И как это понимать? — спросил Зайцев. — Что это за явление?
— Товарищ подполковник, сотрудники УСБ обнаружили обездвиженного человека в трехстах метрах от командного пункта в канаве предзонника АЭС. — доложил боец.
Кобылин сдернул с головы «найденыша» мешок и мы увидели совершенно обалдевшее лицо солдатика срочной службы. Во рту у него торчал кляп.
— Ну, рассказывай, что произошло? — спросил Зайцев.
— Кобылин, вытащи кляп, — распорядился я.
Задержанный замялся, но, сумел взять себя в руки и доложил:
— Рядовой Манин. Как обычно, заступил в наряд в восемнадцать часов. При движении по маршруту ничего подозрительного не обнаружил.
— Тогда каким образом оказался в мешке, в канаве и связанным? — Рявкнул подполковник Соболев.
Солдатик покраснел, опустил глаза.
— Там я увидел… — пролепетал он, — двух гражданских. Я их немного знаю, они работают где-то в предзоннике. Допуск есть, все как положено. Попросили прикурить. Полез за спичками в карман, и меня чем-то ударили. Больше ничего не помню.
— Твою ж мать! — выругался Зайцев и метнулся к телефону. — Начальника караула ко мне! Что за блядство у тебя происходит? Учения еще не начали, а у тебя уже солдатика с поста сняли. Ты понимаешь, что это значит? Это проникновение на объект. Немедленно тревогу, караул в ружье. Свяжись с нашими… — он подождал с минуту — пока соединяли — и заговорил уже другим тоном:
— Операция отменяется. Объявляю режим «Омега».
— Кажется, — я повернулся к экранам, на которых застыли безмолвные картинки периметра, — наши учения только что перешли из теоретической фазы в самую что ни на есть практическую. И условия максимально приближены к боевым. Особенно, учитывая важность объекта.
Время будто спрессовалось, стало тягучим. Счет шел на минуты. Это понимали все. Ожидание длилось минут пятнадцать.
Наконец, открылась дверь и в комнату втолкнули еще троих в камуфляже и с такими же экспедиционными рюкзаками, как у альфовцев, которые привели диверсантов.
— Капитан Иванов. Товарищ полковник, разрешите доложить?
— Докладывай, капитан, — кивнул полковник Зайцев.
— Взяли этих троих в реакторном зале, на подходе к кожуху второго реактора. Если бы приказ дали двумя минутами позже, мы бы прошли мимо, приняв их за своих.
— Кто такие? — прорычал Зайцев.
Я обратил внимание, что задержанные нимало не смущены, ведут себя уверенно.
— Старший группы майор Кулебко, Свердловское Управление Комитета Госбезопасности. Проводим спецоперацию. По какому праву вы прервали наши учения? — тот из «диверсантов», что был повыше с вызовом посмотрел на Зайцева.
— Вас, майор, не предупредили, что здесь идут учения группы «Альфа»? — спросил тот.
Майор подумал: «Вообще бред какой-то. Вляпались по самое не могу. Ладно, начальству виднее, пусть сами расхлебывают».
— Приказ генерала Корнилова. Юрий Иванович лично руководит учениями, — доложил задержанный.
Командный пункт потихоньку наполнялся людьми. Первым прибыл начальник охраны объекта. В него тут же мертвой хваткой вцепился Соболев. Лицо подполковника стало багровым, на глазах наливаясь кровью, с губ брызгала слюна, когда он говорил:
— Вы что тут творите, а?.. У вас год назад был пожар! И снова отличились⁈ Я тебя под трибунал отдам!
Начальник охраны слушал и бледнел. «Три дня до пенсии, и такое ЧП», — подумал он. Но промолчать не смог, гордость заставила его огрызнуться:
— Да и пойду под трибунал. Вы меж собой разберитесь, кто и за что отвечает. Жалею, что не отдал приказ стрелять на поражение. Когда уже поймете, что из-за ваших игр страдает безопасность объекта и ставится под угрозу жизнь и здоровье сотен тысяч людей?
— Я бы на твоем месте застрелился, — уже не контролируя себя, прошипел Соболев.
Начальник охраны молча достал пистолет Макарова и с глухим стуком положил его на стол перед подполковником Соболевым.
— Стреляй, — сказал он совершенно спокойно. — Сам стреляй. Или сам стреляйся. Я выполнял приказ. Все.
— Забери оружие, — ярость подполковника Соболева вдруг схлынула. Он достал платок, протер потное лицо.
— Вы тут со своим позором разберитесь, — начальник охраны посмотрел на трех свердловских «диверсантов», — а мы со своим «позором» сами разберемся, — и он, взяв рядового Манина за локоть, вывел его из помещения.
Генерал Корнилов едва не столкнулся с ними в дверях, но пропустить не подумал. Ждал, пока те отступят.
Увидев его, полковник Зайцев, наплевав на субординацию, заорал:
— Это что за самодеятельность, товарищ генерал? Это серьезный режимный объект и здесь без распоряжения Москвы муха пролететь не может!
— Вообще-то наши учения были запланированы еще год назад, при Юрии Владимировиче. И обо всем ему было доложено. Из-за кадровой чехарды в Москве мы не собираемся менять планы, — с ледяным презрением к присутствующим произнес начальник УКГБ по Свердловской области и, смерив Зайцева презрительным взглядом, процедил:
— Вы правильно сказали — «товарищ генерал». Прошу обратить на это внимание, товарищ полковник.
Корнилов выглядел как аристократ, которому случайно наступил на ногу простолюдин. На его породистом лице появилась брезгливая гримаса. Он повернулся к своим подчиненным.
  
— Быстро в Комитет. Сдадите экспедиционные рюкзаки и до завтра чтобы я вас не видел, — распорядился он.
— Не так быстро, товарищ генерал, — я остановил его. — Газиз, проверь.
Кобылин тут же стащил рюкзак с одного из свердловских КГБшников и протянул его казаху. Абылгазиев подошел к столу, поставил рюкзак. Расстегнул пряжки и тонкими, чуткими пальцами проделал несколько манипуляций внутри. Когда закончил, в руке его лежал невзрачный брикет. Поднял его к глазам, повертел. Когда заговорил, как обычно монотонно, нам показалось, что этот голос резал, как нож, по живому: