Вечно голодный студент 2 (СИ)

В брошенных машинах тоже холодно. Уже темнеет, поэтому я активирую УФ-зрение, чтобы посмотреть на наличие следов поблизости. Видны следы засадников, которые активно шастали тут около трёх-четырёх часов назад, плюясь и сморкаясь, бросая бычки и прочий мусор.
Вряд ли они пришли конкретно за нами — когда они уже были здесь, мы ещё не прилетели.
— Что всё это может значить, Ронин? — спросила Фура, прислушивающаяся к окружающему пространству.
  
— Не знаю, — пожал он плечами. — Но, похоже, что здесь всё хуже, чем я думал.
— Куда мы дальше? — спросила она.
— Нам нужно на Лубянку, — ответил Ронин. — И вообще, в центр — если где-то и сохранилась власть, то там. Хотя… Я не знаю, что делать дальше. Эта группа — непонятно, кто они. Возможно, лучше будет залечь на дно, до выяснения.
Ни один из заваленных нами уродов не был из КДшников — это были обычные люди, причём очень тощие. Наверное, питались очень плохо, причём уже давно.
— А где? — спросил я.
— Да где-нибудь, — пожал плечами Ронин. — Мне не нравится эта ситуация — всё выглядит так, будто план по восстановлению порядка был провален и город мёртв.
— Эх, надо было взять кого-нибудь живьём… — произнёс я.
Остро не хватает информации. У убитых были телефоны, но там никакой полезной информации, кроме офлайн-карт с непонятными метками.
— Будь благодарен судьбе, что мы выпутались из этой истории живыми, — улыбнулся Ронин, а затем посмотрел на свою перебинтованную руку. — Даже почти целыми. Надо было купить себе противоосколочный костюм…
— Да, надо было, — согласился я с ним.
Но в Новокузнецке их днём с огнём не сыщешь, потому что всё уже на руках у заинтересованных лиц или стоит столько, что почти невозможно купить. У Джобса, например, в прайс-листе был один крутой противоосколочный костюм, раньше стоивший около 150 тысяч рублей, но он зарядил за него цену в 3000 банок тушёнки и 20 мешков сахара. С таким богатством никакой костюм не нужен, поэтому Джобс, насколько мне известно, так его и не продал.
— Проф, тут чисто, — сообщил я через баофенг. — Продолжать наблюдение?
— Нет, можешь спускаться, — ответил Проф. — Фура — слушай.
— Поняла, — ответила ему Фура.
Спускаюсь по лестнице и возвращаюсь в квартиру.
— Как ты? — заглядываю я в спальню.
Лапша до сих пор отлёживается после ранения — ей прилетело в правый бок, 5,45 миллиметров, что было бы очень серьёзным ранением, если бы не форсреген. Ей должно остаться ещё пару десятков минут до завершения процесса.
— Бывало и получше, — вздохнула она. — Куда мы дальше?
— Ронин ещё не определился, — ответил я ей. — Он хочет на Лубянку, но говорит, что это рискованно, пока мы не знаем, что тут творится.
— А что Проф говорит? — спросила она.
— Ничего, — сказал я. — Будем думать — время, пока что, есть.
Иду на кухню и вижу там Галю, зашивающую свою горку.
— Как себя чувствуешь? — спросил я.
— Нормально, — ответила она. — Форсреген творит чудеса. Правда, шрам на груди остался…
— Рассосётся, — улыбнулся я и показал на лицо. — Помнишь, как на меня насела долбанутая белка?
— Я была на этаж ниже, — улыбнулась Галя в ответ. — Но слышала, как ты визжал.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Да, было такое. Только я о том, что были глубокие шрамы, а сейчас посмотри — почти ничего.
Шрамы постепенно устраняются, поэтому на лице почти ничего, а вот на шее до сих пор виднеется след от давнего пореза.
— Ты хорошо сработал с гранатомётчиком, — похвалила она меня. — Если бы он выстрелил второй раз, мы бы точно кого-нибудь потеряли.
— Не растерялся, — улыбнулся я. — Хотя гранаты жаль.
Очень жаль — РГН уже не найти, как и Ф-1, а две РГД-5 не видятся мне достойной заменой.
— Ну, ты как, в целом? — спросил я. — Имею в виду, вообще?
— Я в порядке, — кивнула Галя. — Спасибо, что спросил.
— Держи, — вытащил я из подсумка предпоследний «Сникерс».
— Тебе нужнее, — покачала она головой.
— Бери-бери, — настоял я. — Мне не жалко. Ну и, если повезёт, новые найду.
— Хорошо, — вздохнула она. — Спасибо.
— Не за что, — улыбнулся я.
Возвращаюсь в гостиную.
Тут Ронин и Проф, изучают карту города на планшете.
— ТРЦ «Выходной»? — произнёс Проф задумчиво.
— Резоны? — спросил Ронин.
— Недалеко отсюда, больше пространства, внутри можно наладить адекватную оборону, ну и это всяко лучше, чем сидеть в какой-нибудь квартире, — ответил Проф. — Противник точно не сможет эффективно применить против нас бронетехнику.
— Думаете, будет бронетехника? — спросил я.
— Нельзя этого исключать, — ответил Ронин. — Да, лучше засесть в «Выходном».
— Так и поступим, — решил Проф. — Нужно завялить всё мясо, чтобы не пропало, ну и передохнуть с дороги.
*Российская Федерация, город Москва, район Люберцы, ТРЦ «Выходной», 22 октября 2026 года*
Солнце почти зашло, света мало, поэтому мы двигались быстро. Это привычка из Новокузнецка — в темноте ты становишься дичью, на которую вокруг полно охотников.
Когда мы подошли к ТРЦ, Фура послушала обстановку и сообщила, что всё очень тихо. Это нас обнадёжило и мы вошли в здание.
По дороге встречались признаки того, что в Люберцах творился полный капец — под ногами похрустывают кости, ветер таскает по улице клочки одежды и мусор, а некоторые улицы перекрыты завалами из машин.
Даже если бы у нас был транспорт, мы бы всё равно не проехали дальше по Октябрьскому проспекту, потому что перед ТРЦ стоит целое нагромождение из случайного автотранспорта.
Этот завал напряг нас, поначалу, потому что такое не возникает просто так, но оказалось, что это сделали военные — они оборудовали огневые точки, защищённые баррикадами из мешков с песком и даже пригнали БМП-3, которую потом кто-то подбил. Машина взорвалась и выгорела дотла, поэтому ничего ценного в ней нет.
А в ТРЦ, как я понял, размещался центр оперативного управления — вокруг баррикады, колючая проволока, военные прожекторы на крыше, места размещения миномётных и зенитных расчётов, а также укрытия для танков.
Танков здесь уже нет, но следы от их гусениц остались.
— Это все военные думают одинаково или ТРЦ — это прямо очень хорошее место? — спросил я у Ронина.
— Да, — ответил он после недолгой паузы.
— Что «да»? — нахмурился я.
— И думают одинаково, и место прямо очень хорошее, — улыбнулся Ронин. — В ТРЦ, как правило, огромные отапливаемые площади, инфраструктура специально создана для подъезда огромных масс машин и людей, ну и ориентир хороший. Наш «Сити Молл» был выбран именно из этих соображений. У местных военных были те же резоны. Но у них не получилось удержать ситуацию под контролем, как видишь.
Тут мы увидели поле костей в центре. Апокалиптическая картина…
— Нужно подняться на второй этаж, — сказал Проф. — Тут находиться будет неприятно.
Здесь воняет тухлятиной, прямо очень сильно, но я не думаю, что на втором этаже будет сильно лучше.
— Подземный этаж не рассматриваем? — спросил Щека.
Он всё ещё бледный после пережитого, кровопотерю так просто не устранить, но уже ходит и чувствует себя приемлемо.
— Там будет комфортно только Студику, — улыбнулась Фура. — А я не хочу спускаться в темноту.
— Мне кажется, там была наибольшая концентрация людей, — сказал Ронин. — Лучше туда не спускаться.
— Но от чего они умерли? — спросил я. — Что здесь случилось?
— Пули, — поднял Проф чьё-то ребро. — Трещина пулевая. И посмотрите вокруг.
А вокруг полно пулевых отверстий разного калибра. Похоже, что внутри ТРЦ шла какая-то очень интенсивная война.
  
— Жуть… — прошептала Лапша.
Поднимаемся на второй этаж по навсегда замершему эскалатору — тут получше, чем на первом этаже. Костей существенно меньше, но зато следов боевых действий больше. Тут взрывали гранаты, палили из гранатомётов и жгли бутики чем-то особо горючим. Даже сейчас чую какой-то химический запах, пробивающийся через тухлятину.