Ночь, которой не было

Несмотря на то, что рана была старой, Себастиан поморщился от ее слов и покачал головой.
- Отец любил маму, был готов умереть за нее, несмотря на постоянные измены, о которых он знал, - возразил он ровным голосом, словно и не рассказывал о семейных неурядицах, которые в свое время принесли ему столько горя.
- Что? - непонимающе спросила Дженна.
- Моя мать была очаровательна и очень красива. Половина мужчин в столице любили ее в тот или иной период.
И только отец не переставал любить никогда.
- Это не любовь, Себастиан, это, скорее, одержимость. Желание. Привычка. Но не любовь.
Его удивило то, что, даже выслушав его историю, она продолжала говорить такие, казалось бы, наивные вещи, что лишь подтверждало ее склонность верить в лучшее в людях. Себастиан ценил это в ней, но не собирался лгать и прикрывать свою боль красивыми словами.
- Как ни назови, это ослабило его, лишило целостности, чести и всего, что было в нем хорошего. Он превратился в тень, он готов был пожертвовать собственным сыном. Мои дети будут расти по-другому.
- Себастиан, то, что связывало твоих родителей, было скорее похоже на болезнь, нежели на здоровые отношения, и мне жаль, что пострадал и ты. Но это не было любовью. И это не то же самое, что связывает нас с тобой.
Удивительно, подумал Себастиан, как Дженна смогла сохранить в себе оптимизм, поднимаясь по служебной лестнице, и не где-нибудь, а в королевской гвардии.
- Ты уверена в этом, Дженна? - спросил он. - Я вот нет. До встречи с тобой моя репутация, может, и не была кристально чистой, но я никогда не переступал границ. А сейчас? Я потерял счет безумным поступкам, что совершил. А ты до встречи со мной жила в совершенно другом мире своих мечтаний.
Дженна презрительно хмыкнула.
- Вряд ли это можно назвать жизнью. Скорее, даже в этом мире я была призраком, тенью. Для меня этого было недостаточно.
Себастиан горько сказал:
- Все, все знали - кроме него, как я думал. Было невыносимо слышать, как все говорят о моих родителях: что отец дурак, а мать проститутка. В какое-то время это стало излюбленной темой всех светских бесед.
- О, Себастиан, - мягко произнесла Дженна, и голос ее был успокаивающе певучим, нежным.
- Я выжил, - сказал Себастиан, словно отмахиваясь от сочувствия. - И преуспел. Снеся старый особняк, я возвел новый и сделал профессией свое умение собирать и анализировать информацию. Можно сказать, что этому меня научила сама жизнь. И я сделаю все, чтобы наш ребенок не испытал ничего похожего на то, что пережил я.
Себастиан знал, что сделает, даже если ему придется всю жизнь бороться с соблазном, живя с Дженной, даже если придется заставить ее отказаться от собственной жизни. Возможно, теперь она поймет его лучше и признает, что другого выхода у нее нет.
  Глава 12  
Дженна смотрела на Себастиана, возвышавшегося над ее креслом, и не узнавала сама себя: она, такая всегда практичная и далекая от романтики, предпочитавшая в детстве активные игры с братьями кукольным свадьбам, сейчас не могла думать ни о чем другом, кроме как о браке. Откровения Себастиана многое прояснили ей, и теперь она могла понять, отчего он настаивал на партнерских отношениях, больше напоминающих сделку, нежели обычную семью. Так что, неужели ей пора признать, что некоторые мечты - например, о личной жизни - так и не воплотятся в жизнь? Отныне она навеки связана с Себастианом, пусть и не так, как этого желала.
Похоже, что она недооценила масштаб расплаты за свой безответственный поступок, хотя и не сомневалась в том, что она последует. Себастиан не позволит ей устроить свою жизнь так, как хочется, хотя основной причиной тому, похоже, являются его детские несчастья, а не страх перед ответственностью и неуважение к ней. Он пообещал заботиться о ней и ребенке - может быть, этого достаточно? Разумеется, однажды она вернется к работе, но его обещание поддерживать ее и малыша финансово много значит. Множество женщин в похожих обстоятельствах не имеют даже уверенности в завтрашнем дне, не говоря уже о любви. И хоть они с Себастианом не будут в браке, ребенок получит любовь обоих родителей - хотя Себастиан и не использовал слово «любовь», Дженна была уверена, что он имел в виду именно ее. Ведь он одним махом устранил все проблемы, что тревожили ее в последнее время, кроме разве что недомогания по утрам и гормональных бурь, - это ли не настоящая забота? Если она позволит ему, он будет так заботиться о ней всю жизнь… ей нужно лишь согласиться на его условия.
 
Что ж, у нее тоже есть кое-какое требование, подумала Дженна, и, протянув руку, накрыла ею ладонь Себастиана. Мыслями она вернулась в день их первой встречи и вспомнила неудержимое желание, овладевшее ею в библиотеке дома д'Тьерца. Сейчас она хотела его, как никогда прежде, и знала, что нужна ему тоже. Ей хотелось подарить ему нежность, радость, прогнать мрачные воспоминания, дать надежду на светлое будущее. Больше в его жизни нет никого, кто бы мог это сделать.
Сейчас Дженна чувствовала, что наконец-то нашла себя в этом мире, где прежде не было места для нее, и сочла, что готова идти на компромисс. Лишь бы хоть немного прикоснуться к этому непростому человеку, что стоит перед ней, понять его - и так было всегда, с момента их первой встречи. Сейчас и всегда она хотела очутиться в его объятиях, где ей неизменно было хорошо.
Спустя два месяца после первой встречи Дженна была наконец готова признать, что она ощущала себя по-настоящему естественно только рядом с Себастианом. Сколько можно это отрицать? Они прошли через многое, нарушили не один запрет, потерпели не одно поражение. Осталось только посмотреть правде в глаза и поддаться очередному соблазну, но Дженна не намерена была сдаваться одна.
- Отведи меня в свою комнату, Себастиан, - сказала она.
По глазам его было видно, что он отчаянно борется с желанием ей повиноваться, словно от способности сопротивляться зависела его жизнь. В молчании прошла минута. Казалось, воздух вокруг них раскалился от напряжения… наконец Себастиан приподнял Дженну за руки и помог ей встать.
Она не помнила, куда они шли, весь путь словно слился в неразборчивую мозаику, но вот перед ними возникла дверь в комнату, где она, гостья, еще не была. Это была главная спальня, и она оказалась шедевром. Больше всех остальных комнат в доме, стены темносерые, с белой каймой и акцентами тут и там - странным образом такое сочетание смотрелось очень выгодно и не превращало спальню в мрачный склеп. Медового оттенка полированный паркет, толстые и пушистые коврики из овечьей шерсти так и манили удобно расположиться прямо на полу и поиграть в какую-нибудь игру для взрослых. Центром комнаты была огромная кровать, высокая и квадратная, с кремовым покрывалом и шеренгой мягких подушек. Под ней на полу валялся небрежно брошенный черный блестящий плед, похожий на пантеру. На стенах висели причудливые картины в стиле абстракции - то тут, то там можно было увидеть затейливые формы, линии, очертания, от вполне невинных до коварно напоминающих непристойные кадры сексуальных сцен. Без всякого сомнения, главной темой этой комнаты, как и главным ее предназначением, был секс - и в то же время элегантность обстановки поражала.
К спальне прилегала небольшая кухонька, выложенная черно-белой плиткой. Словно то, что происходило в спальне, требовало столько сил, что дойти до главной кухни у участников не было возможности. Были и еще какие-то двери, но куда они вели, Дженна уже не хотела уточнять. Сейчас ее всецело интересовал только Себастиан, который, кстати, был весьма заинтересован реакцией девушки и наблюдал за ней с живейшим интересом.
- Великолепно! - выдохнула она.
- Да, - подтвердил Себастиан, не сводя глаз со своей гостьи.
Дженна нетерпеливо стянула с себя платье, расплела косу - все это время она не переставала смотреть на Себастиана - и, наконец, осталась в одних трусиках. Волосы прохладной волной упали на спину, приятно освежая разгоряченную кожу. Поймав его взгляд, она почувствовала себя желанной, самой красивой на свете. Подойдя к ней, все еще полностью одетый в джинсы и мягкий свитер, Себастиан положил руки ей на талию, пробуждая к жизни крохотные электрические импульсы, бегущие по телу. Дженна знала, что снова готова отдать всю себя, - только теперь она понимала, на что идет. Да и потом, все, что могло случиться, уже случилось, и на сей раз ее не ждала расплата за безответственность. Она ничего не ждала, зная, что Себастиан не обещал ей ничего. Однако теперь причина его непреклонности была ясна. А еще у них не осталось ни сил, ни времени на игры. Они должны были стать одной командой, партнерами - этого требовал их будущий ребенок. Слова не имели значения - единственное, что было важно, это уверенность. В намерениях Себастиана невозможно было усомниться - в глазах его читалось такое же желание, какое испытывала Дженна. Она положила руки ему на плечи и произнесла неожиданно властно: