Часовые времени (СИ)

Фурсов хмыкнул. 
- Да нет, с документами у тебя все в порядке. 
- Тогда в чем дело?
Разведчик бледно улыбнулся. 
- А дело в том, что одолевают меня, капитан, серьезные сомнения по поводу того, откуда ты так хорошо немецкий знаешь. Вон, даже на произношение мое внимание обратил. Вроде в программу доблестных сталинских соколов такие навыки не входят. Развей подозрения, а? 
  
Белугин мысленно выругал себя, кляня за длинный язык. В самом деле, ну кто его дурака за язык-то тянул? Ишь, выдумал, повыпендриваться. Как теперь расхлебывать кашу, что сам же и заварил – разведчикам ведь показал документы обычного летчика, сбитого во время выполнения задания над временно оккупированной немцами территорией. И легенду задвинул, с правдой кое-где перемешанную: мол, остальные члены экипажа погибли, а он теперь пробирается к своим. Табельное оружие осталось в сгоревшей «пешке», но повезло разжиться немецким – случайно наткнулся на обломки «шторьха». И точка. 
На самом деле Алексей даже себе не мог объяснить, почему не показал шелковку. Казалось бы, продемонстрируй грозное удостоверение, от которого за версту несет неприятностями, и все. А вот что-то остановило его, когда Фурсов потребовал представиться. 
- Не твое дело! – Белугин решил перейти в атаку. – Раз знаю, значит так нужно. А объяснять ничего не обязан. И вообще, вам я, вон, исключительно на слово должен верить – документиков-то никаких нет. Может вы сами шпионы немецкие. 
- Ах ты, гад! – вскинулся Иксанов. – Командир, дай я ему врежу?!
- Тихо, Саня. Тихо, - Фурсов сделал предостерегающий жест рукой. – Разберемся… А ты, капитан, не хами. Понимать должен, у нас задание и встреча с посторонним нам нужна как зайцу портсигар. И так уже из графика выбились. 
- И ребят потеряли, - зло сказал старшина. – Каких ребят!
- А я в компанию и не напрашиваюсь, - с вызовом заявил Алексей. – Верните оружие, дальше сам пойду. 
Лейтенант тихо засмеялся. 
- Дурилка, - произнес он ласково. – Кто ж тебя теперь отпустит? Ты нас видел, и этого достаточно. И если тебя фрицы поймают, то жилы вытянут, но узнают, сколько нас осталось, и куда мы направляемся. Потому и решаем мы теперь, что с тобой делать – прибить по-тихому или вместе идти. А третьего не дано. Понял?
Белугина невольно бросило в жар от услышанного. 
- Что ж в вас такого ценного?
- А вот это не твоего ума дело. Иксанов, ползи ко мне, пошепчемся. 
Разведчики откатились немного в сторону, сблизили головы, и о чем-то ожесточенно заспорили вполголоса, а капитан опять невольно восхитился тому, насколько бесшумно они двигались. Казалось, что они летят низко-низко над землей, не задевая при этом ни одной веточки, травинки или камешка. Белугин мог бы поставить на кон что угодно – это вовсе не обычная группа. Не та подготовка, не те повадки. Хорошо подогнанные маскхалаты, трофейные автоматы, кинжалы на поясе. Как минимум, уровень дивизии, а то и выше. А значит у них и в самом деле очень важная миссия. Судя по всему, несут какие-то документы – вон как лейтенант к себе планшетку прижимает. Черт, и угораздило же с ними столкнуться! Наверняка давешние эсэсовцы по их душу к переправе приезжали. Прощай надежды незаметно выбраться. 
- Слушай, капитан, - Алексей вздрогнул – разведчик оказался возле него словно из-под земли, - мы тут посовещались, и я решил… – Фурсов сделал небольшую паузу. Белугин напряженно ждал, решив в случае чего оказать достойное сопротивление и не дать себя зарезать, как покорную овцу -… взять тебя с собой. Но учти: начнешь мешаться под ногами или выдохнешься – самолично пристрелю!.. Саня, верни товарищу пилоту оружие.
- Есть, - нехотя пробурчал старшина и протянул Алексею ремень с кобурой.
- А остальное? – возмутился Белугин.
- Тебе хватит! – решительно отрезал Фурсов. – Слушай сюда. До вечера перекантуемся здесь, а как стемнеет, переберемся на тот берег и двинем к нашим. Кстати, колись, почему решил именно в этом кустарнике отсидеться? Я и сам лучшего места не придумал бы – у немцев под самым носом, но они ни в жизнь не догадаются, что кто-то здесь решит спрятаться.
Алексей польщено улыбнулся, но, естественно, решил отделаться слабым подобием правды – не скажешь же, что курс выживания во враждебной среде входит в курс подготовки всех оперативных сотрудников Службы. 
- У Конан Дойля вычитал: лучше всего скрываться на самом видном месте. 
- Неужели? А что за произведение?
Белугин в очередной раз чертыхнулся. Нет, с этими приступами болтливости надо завязывать – он, хоть убей, не помнил, выходил ли в СССР упомянутый им рассказ или нет. И вообще, Конан Дойлю принадлежит данная мысль или кому-то еще. 
- Не помню. 
- Да? Ну-ну, - Фурсов как-то странно хмыкнул и отвернулся. – Старшина, я посплю чуток, а ты покарауль. Через два часа поменяемся. – Разведчик не договорил, но Алексей и так понял – в плане караула речь идет и о нем тоже. Ладно, переживем, сейчас не время и не место играть в обидки. Шутки шутками, а ему самому кровь из носу необходимо добраться до Москвы. Белугин не знал, в чем заключается то задание, к которому намеревался приспособить его Ведерников, но вряд ли оно относилось к разряду малозначащих. А значит, требовалось приложить все силы, чтобы жертва, принесенная комиссаром, оказалась не напрасной.
Подумав, Алексей осторожно подполз к замершему с биноклем в руках Иксанову. Отодвинул мешавшую наблюдать ветку. Бронетранспортеры с эсэсовцами давно ушли. Но возле зенитных расчетов появились несколько вооруженных до зубов солдат в десантных комбинезонах, настороженно зыркающих по сторонам с офицером во главе. Время от времени они останавливали проезжавшие через речку машины – как правило, грузовики, оборудованные тентом – и тщательно их досматривали.
- Охотники, - зло сплюнул в сторону Иксанов. – Спецподразделение СС из охраны важных объектов. Те еще звери. 
- Доводилось сталкиваться?
- Ага. Еще в сороковом. 
- Погоди, как в сороковом? Война же началась…
- Это для тебя война в сорок первом началась, а для нас она, считай, никогда и не заканчивалась.
- Для «вас»?!
Старшина промолчал, а Белугин, напрасно прождав ответа, затосковал – положеньице, судя по всему, складывалось еще хуже, чем он думал раньше. Мало того, что разведчики, видать, принадлежали к самым верхам местных спецслужб, так в голове еще занозой засела противная, точно зубная боль, мыслишка: какова вероятность того, что в степи ему могли попасться именно такие «попутчики»? 
Евгений. 1906
Не торопиться, подумал про себя Белугин, медленно усаживаясь на диван напротив Ольги. Не торопиться и не делать резких движений, иначе эта фанатичка мигом продырявит мне лоб. 
- Пальто! – девушка повелительно качнула пистолетом. 
- У меня нет оружия, - угрюмо сказал Евгений. – Можешь обыскать. А раздеваться не хотелось бы – холодно. И рана от этого очень болит. – Последнюю фразу он произнес умышленно, стремясь напомнить террористке о том, что пострадал за их общее дело. 
- А вот, кстати, - Ольга мило улыбнулась, отложила блокнот и откинулась на диване. Пистолетик, правда, по-прежнему глядел на Белугина своим черным зрачком. - Не расскажешь, что с тобой приключилось во время визита к солдатам? И куда ты потом делся, где скрывался все это время? Только постарайся не лгать, хорошо?
Если бы Белугин не потратил уйму времени, обсуждая с резидентом этот щекотливый вопрос, сейчас ему пришлось бы довольно туго. В самом деле, как можно правдоподобно объяснить появление таинственных спасителей, не имеющих никакого отношения к партии, но обладающих нехилыми возможностями для освобождения пленника из цепких лап охранки?
  
- Мне помогли товарищи из заграничного отделения. Все это время они приглядывали за нами. 
- Зачем?
Евгений поморщился и, растянув нарочно паузу, сказал нехотя, будто каждое слово причиняло ему нешуточную боль.