Развод. Сегодня я танцую! (СИ)

Я выхожу, принимаю самый уверенный и немного задерганный вид, как у всех остальных.
Твердым шагом подхожу к охраннику.
— Доставка для Марии Пронькиной, — говорю я, намеренно называя настоящую фамилию.
Охранник лениво смотрит в планшет.
— Для кого?
— То есть, для Матильды Королевой. По паспорту ее зовут Мария Пронькина… Не знали?
— И что там?
— Гардероб. Говорят, понадобилось еще одно платье! И так орали… Мол, надо было еще пару часов назад доставить.
  
Охранник спрашивает у кого-то.
— Тут доставка…
Ему нервно кричат:
— Пропускай! Все ждут! Там помощница на измене!
— Проходи.
Внутри царит предконцертная лихорадка.
Шумно, многолюдно, все куда-то бегут с коробками, стойками и костюмами. В воздухе витает запах лака для волос.
—...как она задолбала! Закатила истерику из-за цветов, они, видите ли, не того оттенка фуксии! — шипит девушка с накладными ресницами, пронося мимо меня два букета.
— А меня третий раз на склад гоняет! — вклиниваюсь. я. — Куда платье?
— В гардероб к Матильде.
— Куда?
— А, туда, поживее, проходи! — он машет рукой, указывая направление.
Я, не теряя ни секунды, иду вперед, как будто я здесь свой человек уже сто лет.
Прохожу по коридору, сворачиваю за угол и быстрым шагом шмыгаю в туалетную комнату для персонала.
Защелкиваю замок, прислоняюсь спиной к прохладной двери и на секунду закрываю глаза.
Аааааа!
Получилось!
У меня получилось!
Глубокий вдох. Выдох.
Потом, не теряя времени, я достаю из пакета платье. Свитер и джинсы и униформа летят на пол. Я натягиваю шелковую ткань, поправляю складки, ловко застегиваю невидимую молнию на боку.
Достаю туфли. Поправляю укладку перед зеркалом. Последний штрих — яркая помада и кружевная маска. Она ложится на лицо, и отражение окончательно преображается.
Исчезает задерганная курьерша.
В зеркале смотрит на меня незнакомка — опасная и соблазнительная.
Все.
Я готова.
Шоу начинается!
  
Глава 6
 
Остается только раствориться в толпе гостей.
К счастью, здесь царит такой ажиотаж, что на дурочку, заплутавшую в коридорах, никто не обращает особого внимания.
Все носятся с приказами Матильды, как угорелые!
Воздух густой от смешения духов, ароматов выпивки и дорогих закусок.
Кажется, даже пол вибрирует от трендовой музыки и приглушенного говора гостей.
Я съела пару канапе и пирожное — автоматически, не чувствуя вкуса, просто чтобы руки не тряслись.
Взгляд сканирует зал, выискивая знакомый силуэт.
Где же мой муженек?
Что-то его не видно…
В миниатюрной сумочке вибрирует телефон.
— Как успехи? — спрашивает Лена. — Я от волнения весь маникюр сгрызла.
— Я внутри. Вошла, переоделась, освоилась. Но я не вижу его, — отвечаю я, вставая на цыпочки.
— Как так?
— Вот так… Пока не заметила! — говорю с легкой паникой.
И в этот момент вижу.
В отдалении от всех.
В кругу важных шишек!
За отдельным вип-столиком.
Он там. С бокалом шампанского.
— Стоп, Лена. Я его вижу… И ты не поверишь!
— Что?
Пальцы сжимаются так, что костяшки белеют.
— Он в смокинге! В смокинге! Ни разу его не видела таким… Боже, он даже волосы гелем уложил!
— Как Дикаприо в фильме «Волк с Уолл-Стрит?»
— Ага… Точь-в-точь… Только толще. Я перезвоню, Лен.
— Все-все, не отвлекаю! В курсе меня держи!
Муженек выглядит так, как не выглядел для меня никогда — по-голливудски ухоженным, помолодевшим, сияющим.
Он что-то говорит, смеется, и его рука лежит на спинке стула... Матильды, а потом опускается на ее плечо.
Муж наклоняется и говорит ей что-то, за ушко.
Они отправляются танцевать.
Мой муж — танцует?
Со мной не танцевал никогда! Максимум, в медляке на месте топтался.
А сегодня…
Танцует.
Кажется, даже танец разучил.
Как это больно и обидно: смотреть, что твой муж… сияет с другой!
Она хихикает и закрывает глаза, будто млея от его слов и, возможно, поцелуйчиков.
От этой картины у меня подкашиваются ноги.
Я делаю неловкий шаг назад, пытаясь поймать равновесие, и... влетаю спиной во что-то твердое и теплое.
В мужчину, который шел куда-то.
Удар.
Моя мягкая попа с силой вминается в его пах.
Он издает глухой выдох, и его руки — большие, с цепкими пальцами — рефлекторно хватают меня за бедра, чтобы удержать от падения.
Хватают и крепко прижимают к себе.
«О, Боже! Вот это инструмент!» — мелькает в голове абсолютно дурацкая, не к месту проскочившая мысль.
И я не про его загребущие, сильные руки, которые обжигают кожу даже через шелк.
Я про кое-что, припрятанное за его ширинкой!
— Простите! — выдыхаю я, пытаясь вырваться. Его хватка на секунду кажется железной. — Отпустите!
Мне с трудом удается уворачиваться.
Я отскакиваю на шаг, поправляю платье, и краем глаза замечаю, как мужчина смотрит на меня с каким-то странным, острым интересом.
Его глаза сужены.
— Вы... отдавили мне ногу, — произносит он низким, хриплым голосом, полным раздражения и... чего-то еще.
Удивления?
Его взгляд меняется, переместившись на мое лицо.
И вдруг я понимаю — на лице ничего нет.
Паника накатывает волной.
Маска.
Она слетела при столкновении!
Я замираю, не в силах пошевелиться, глядя на этого незнакомца.
Маска!
Где же моя маска?!
И вдруг я слышу.
Совсем близко!
Пока я гуляла в толпе, чтобы не примелькаться, муж приблизился.
— Женя?! Это ты?
Прямо за спиной.
Голос мужа, пробивающийся сквозь шум толпы, полон изумления.
Аааа! Я заледенела от ужаса.
Неужели он меня заметил?
Узнал?
Так рано!
Я еще не сделала достаточно фото и видео, ничего особенного не узнала…
Кровь отхлынула от лица, сердце встало колом.
От мысли, что муж идет сюда.
Мои пальцы, ватные и не слушающиеся, сами собой впиваются в рукав дорогого пиджака незнакомца. Я в панике поднимаю на него взгляд.
— Потанцуйте со мной! — срывается с губ отчаянный шепот.
Его глаза, темно-серые, с колючим взглядом, сужаются.
Он смотрит на меня так, будто я предложила ему прыгнуть вниз с обрыва.
— Женщина, я не танцую! — отвечает он с низким рыком, полным раздражения.
— Женя! Женя! — раздается еще ближе.
Что же делать?
Счет идет на секунды.
«Только не сегодня. Не сейчас».
И я совершаю самый безумный поступок в своей жизни.
Я резко тяну незнакомого мужчину за пиджак на себя, встаю на цыпочки и прижимаю свои губы к его губам.
  
Глава 7
 
Это не поцелуй.
Это шаг отчаяния.
Я прячусь.
Прячу свое лицо!
Я пытаюсь раствориться, чтобы муж, подходящий к нам, не узнал меня, не увидел моего лица.
Я целую этого незнакомца, впиваясь пальцами в его плечи, и молюсь, чтобы эта авантюра сработала.
Вдруг, сбитый с толку, Якоб подумает, что ошибся?
Вдруг он просто пройдет мимо?
Но поцелуй длится дольше, чем должна бы длиться чистая импровизация.
Губы незнакомца, сначала напряженные и неподвижные, вдруг отвечают.
Сначала почти неощутимо, потом с нарастающей силой. Его руки находит мою талию, сжимая.
Он притягивает меня крепче, вжимает в свое тело…
— Женя! — раздается прямо за моей спиной громкий, приветливый голос моего мужа.
Мое тело пронзает электрический разряд.
Не помогло!
— Женя Дмитриенко!
И ровно через секунду до меня доходит — Якоб обращается не ко мне.
Он здоровается с кем-то из гостей.
Аааа...
Из моей груди вырывается тихий, сдавленный стон облегчения, когда его шаги удаляются в другую сторону.
Я отстраняюсь от незнакомца, пытаясь отдышаться.
Щеки пылают, губы горят.