Жена в подарок от Бывшей (СИ)

— Ну ты у нас демон, служащий с небольшими отступлениями в сторону, но все же — Созиданию, а он демон, служащий без всяких отступлений — Разрушению. Ясное дело, что вам сложно понять друг друга, — понимающе кивнул Сторм.
— Во всём и всегда, — тяжело вздохнул, подтверждая справедливость замечания Бельфегор.
— Ты опять с ним спорил и проспорил? — усмехнулся Микаэль.
— Можно и так сказать, — кисло кивнул демон. — Этому домостроевцу ветхозаветному вдруг пришло в голову, что мы с Амиддалой должны пожениться…
— С той Амиддалой, с которой ты последние лет сто — сто пятьдесят крутил шуры-муры? — хохотнул Микаэль.
Демон кисло кивнул.
— А я не могу! Во-первых, я — заядлый холостяк! А во-вторых, Амиддала — тоже замуж не хочет! А она хоть и вся в папу…
— Стихийное бедствие, — понимающе усмехнулся вампир.
— Но папе своему перечить боится! Вот и пришлось мне, как настоящему мужчине и как истинному рыцарю, спасать даму! То есть, слинять из под венца, взяв тем самым всю вину на себя! — патетическим тоном и явно гордый собой промолвил демон.
— Как настоящий мужчина и как истинный рыцарь слинять из под венца, чтобы спасти даму?! — раскатисто захохотал хозяин офиса. — Надо запомнить! Ха-ха-ха! Ой не могу! Умора! Ха-ха-ха! Представля-аааю, в каком бешенстве был папенька Абаддон! Ха-ха-аха-аха-аха!
— Нет, не представляешь! — обиженно фыркнул демон. — Иначе бы не ржал как перепуганная скаковая лошадь! Папенька Абаддон был в таком бешенстве, что пообещал мне в пику повернуть цивилизацию вспять и вернуть смертных в первобытное состояние!
— Если бы он способен был это сделать, давно бы уже сделал, — отмахнулся всё ещё посмеивающийся вампир. — Тебе ли это не знать! Так что, кончай, изображать из себя мученика!
— Ну ты и прав и нет, — со вздохом заметил Бельфегор. — Во-первых, Абаддон задался целью. А во-вторых, неужели ты забыл, кому служит Ваас, которому твоя пассия Джил, которую ты динамишь седьмое столетие подряд, обеспечила пропуск на территорию смертных? Так что, дружище Сторм, вырисовывается ситуация идеального шторма[6], причём с тобой в эпицентре! Такая вот тавтология, тьма тебя забери! Умеешь ты влипнуть!
— На себя посмотри! — огрызнулся Микаэль.
— Так с кем поведешься, от того и наберешься! — парировал демон.
— Так может, проявишь благородство ради человечества и ответишь перед Абадонном за грехи свои, я бы ответил? — саркастически предложил Микаэль.
— Ага, сейчас! Разбежался, аж запыхался! Я демон, а не ангел. Посочувствовать человечеству ещё могу, а вот жертвенность мне не свойственна в принципе, — невозмутимо парировал Бельфегор. — Хотя, если ты пожертвуешь собой и станешь верным рабом Джил, как она того хочет, то и я вернусь, женюсь и стану верным рабом Абаддону!
— Туше! — усмехнулся, подняв перед собой руки, Микаэль.
— Кстати, чуть не забыл, проход открой мне! Я пока ситуация не нормализуется, так и быть, в мире смертных потусуюсь. Подстрахую тебя, — с нарочитым одолжением в голосе предложил свои услуги демон.
— Ба, какие жертвы! — усмехнулся вампир. — Что с адскими гончими, шутки плохи? Поэтому тебе нужно место, где они тебя не достанут? Ладно, так и быть, открою я для тебя проход. Только не прямо сейчас, а когда перекимарю пару часиков. Потому что с тобой мне точно будет не до сна!
Сказав это, Микаэль начертил запирающий знак на зеркале-портале.
— Мик, совесть им… — только и успел произнести Бельфегор.
— А нет у меня совести! — зевнул Микаэль и блаженно растянулся на диване.
[1] Саббатикал — длительный отпуск (иногда его называют творческим, даже если специальность сотрудника не относится к классическим творческим), во время которого за сотрудником сохраняется должность, а иногда и оклад.
[2] Расстояние между Лас Вегасом и Новым Орлеаном 1508 миль или 2428 км.
[3] Бельфегор — архидемон технологического прогресса, открытий и изобретений». Высший Демон. Обратная сторона — зависимость человека от технологий, и лень как следствие.
[4] Прокариоты (доядерные) — наипростейшая форма жизни. Прокариоты не развиваются и не дифференцируются в многоклеточную форму.
 
[5] Абаддон — архидемон разрушения и ужаса. Высший демон. Известен также под именем Абаддон или Губитель (погибель, тление; уничтожение, прекращение бытия), — термин в иудаизме и христианстве.
[6] Идеальный шторм (англ. Perfect storm) — фразеологизм, означающий ситуацию, возникшую путём такого сложения ряда неблагоприятных факторов, в результате чего их суммарный негативный эффект многократно возрастает.
  
Глава 21
 
Все одиннадцать тысяч квадратных метров крупнейшего казино Нового Орлеана, включающих в себя почти две тысячи игровых автоматов, сто столов (и девяносто из них — разумеется, покерных), а также с десяток первоклассных ресторанов и баров — в четыре часа после полудня пребывали в спячке. Алчная, азартная и разгульная жизнь здесь оживет не раньше восьми часов вечера, а забурлит где-то к одиннадцати, чтобы потом не утихнуть до рассвета, и совсем замереть в десять утра.
Джонни Фарлионни, хозяин этого заведения и двадцати-шести этажного отеля, возвышавшегося над двумя этажами, занимаемыми казино, никогда не приходил на работу в столь ранний час.
Но сегодня был особенный день, потому что Джонни ожидал особенную гостью. Несмотря на то, что он был богат как Крёз[1], и подобных этому игорных и развлекательных заведений только в человеческом мире ему принадлежало более тысячи. А ведь были ещё сотни — в Сумеречном, и даже с десяток в мире Тьмы, Джонни Фарлионни знал, что такая женщина как Джил Карлингтон, урожденная принцесса Анжуйская, никогда не будет его.
Однако ему никто не мешал мечтать об этом. И потому в данный момент он спешил навстречу своей мечте, чувствуя себя робко и восторженно, словно был не убеленным сединами зрелым и опытом циничным дельцом, а прыщавым влюбленным юнцом.
Упитанный толстячок Джонни со стороны выглядел вполне добродушно, даже мило, но стоило заглянуть ему в глаза… И это наивное впечатление исчезало начисто и больше никогда не появлялось. Потому что тому, кто заглянул в глаза Джонни Фарлионни, казалось, что он заглянул в глаза самой смерти. Голос соответствовал выражению глаз — вкрадчиво-тихий, пробирающий до костей.
— Проклятье! Ещё и повод для встречи не самый приятный! — мысленно досадовал новоорлеанский крёстный отец мафии.
Джонни Фарлионни гордился своей репутацией — безжалостного мерзавца, использующего в своих целях самые темные стороны человеческой натуры. И всё же у него был кодекс чести. И одним из первых и главных пунктов этого кодекса было — никогда не подводить своих клиентов.
Тем более, таких как Джил Карлингтон.
Он, конечно, постарается сберечь лицо и попробует объяснить излишек в мощности взрыва — излишним старанием. Однако его проблема заключалась в том, что приказ он отдал четкий и вероятности подобного излишка старания — просто не существовало. И это означало, что его Джонни Фарлионни ослушались.
Но это были его проблемы, а не его клиентки. Свое грязное белье — он всегда стирал сам. И всегда успешно. Вот и в этот раз, он разберется и обязательно накажет виновных. И накажет так, что сукины дети пожалеют не только о том дне, когда им вздумалось поступить вопреки его распоряжению, но и о том дне, когда они на свет появились! 
— Bellezza incomparabile[2]! — одарив восхищенным взглядом, приветствовал на родном итальянском языке свою восхитительную гостью Джонни.
Вошедшая в холл женщина и вправду была великолепна. Она обладала одновременно яркой и чувственной, и изысканно-аристократичной красотой. Всё в ней — от взмаха ресниц до стремительной уверенной походки говорило об уверенности и властности, о статусе и классе, об опыте и искушенности…
Такие женщины как mia irrealizzabile sogno[3], настолько же редки, как и алмазы в сотню каратов, и настолько же блестящи и бессердечны, думал Фарлионни, вожделенно взирая на красавицу, и замирая под её взглядом, чувствуя себя, словно кролик под гипнотизирующим взглядом удава!