Я буду держать тебя (СИ)

И это тоже отчего-то – вот он только что собирался морду бить незнакомому мужику, который не так на него посмотрел, и тут же дверь ей открывает и руку подаёт. Почти на руках вытаскивает из машины. И спокоен. Почему он так спокоен? 
Денис нахмурился, будто и не помнил о чём именно она говорит: 
— Не говорил, – всё же мотнул головой. — Она звонит, потому что хочет денег. Типа Новый год, каждый год одно и то же… 
  
Сорокин пропустил Иду вперёд. Закрыл машину и протянул ей руку. 
— Я очень надеялся, что они перестанут пить, что выровняются. Если надо я оплатил бы специалистов, но, – Сорокин вздохнул. — В итоге я плачу за квартиру, чтобы они просто не пропили её и не оказались на улице, и перевожу им сумму денег, фиксированную. Десятого. Мне срать, что они делают с этими деньгами, но у меня всё записано, все переводы, все оплаты. Ибо нех. 
Ида, кажется не смогла скрыть недоумения, которые вызвали его последние слова. И нет, Денис не производил впечатления… вот, чтобы – зачем он записывает? 
— Чтобы она не потащилась на шоу какие, – заметил конечно Сорокин озадаченность Иды, её секундное замешательство, как рука напряглась в его ладони. — Она может, увы, это же как и наркоманы – лишь бы налили… в данном случае денег заплатили, которые на бухыч потратить можно.
Аделаида слегка согласно кивнула, а они зашли в магазин. 
— Что ты хочешь, чтобы я приготовила? – кажется ей было просто необходимо сделать это, он же не просто так рассказал. Не просто так утащил её. Да? Ей так хотелось верить в это. 
— А что можно? – они дошли до холодильников. — Мороженое! – Ида видела, как у него лицо стало счастливым и детским и не сразу поняла, что он уставился на огромные лотки с лакомством. — Бля… клубничное и вишнёвое. 
— Что? – она глянула в холодильник. — Два с половиной килограмма? Два вида? Это пять? У тебя там морозилка какого размера? 
— О, твою ж, точно – два могут в морозилку не влезть? Но она большая. Или… хм… – сокрушился Сорокин. — И как выбрать? 
— Здорово, что ты не сразу решил всё это уговорить. Зачем так много, Денис? 
— Люблю мороженое, ты что не любишь? 
— Мне нравится, но я не покупаю два с половиной килограмма, да и полкило не покупаю. 
Сорокин фыркнул пренебрежительно. А Ида глянула в другой холодильник. 
— Ты скажи, какое выбрать-то? – реально задумался он. 
— А может вот? Смотри, тут по полтора кило, два можно купить и будет тебе три кило, и вкусы разные, – она сама с интересом уткнулась в изучение лотков с мороженым. 
Сорокин уткнулся головой в её голову, нахмурился на мгновение. А потом просиял. 
— О, класс, это мне нравится! – взял один, потом другой, потом третий. 
— Может напоследок надо брать? – поинтересовалась Ида, когда получила благодарный поцелуй куда-то в глаз. 
Ей было так смешно – только и сказала сейчас это умное и почувствовала, что тётка… тётка она, а он пацан молодой. 
“Мамочка…” 
И что она тут с ним вместе делает? 
— Не, вдруг заберут, – тем не менее отреагировал Денис спокойно. 
А Аделаида огляделась по сторонам. В супермаркете, как ей показалось находилось человек двадцать, не больше. И это невероятно странно – на носу праздники, все затариваться должны, а тут пусто. 
Сорокин тоже осмотрелся, но при этом ухмыльнулся и пожал плечами, утаскивая её дальше. 
— О, а рыбу можно? 
Ида заморгала в недоумении, потом перевела взгляд на витрину с рыбой. 
— Приготовить рыбу можно? – пояснил Денис. 
— Можно, – улыбнулась она. — Какую хочешь? 
— А лосось? 
— Он дорогой. 
И снова отругала себя. Она-то экономила по жизни, и такую рыбу только по акции брала. А Сорокину это явно не нужно. 
— Пффф, пох, херачим! – они дошли до выложенной охлаждёнки. — Только я выбирать не умею. Вот тот? 
Выбрал… ткнул в половину рыбины. Ида округлила глаза. 
— Или целую лучше? Я где-то читал или по телеку смотрел, что целая лучше, да? 
— Ты умеешь разделывать? 
— Нет, – мотнул он головой и уставился на неё. 
— Я тоже, – развела руками Ида. 
— Но они умеют, если попросим, разве нет? 
— Половина, Денис, не много? 
— Нет, я съем, – радостно и счастливо заявил Денис. — А что можно с ней сделать? 
— Пожарить, испечь… 
— А пюрешка? 
Ида рассмеялась: 
— И пюрешку, конечно. Из обрезков по брюху можно сварить суп. 
— Это, как вот в детстве, этот… из консервов? Горбуша, да? 
— Мажор, хренов, – ткнула его в корпус Ида. — Но можно и такой. 
Они дождались, когда к ним подойдёт сотрудник маркета, взвесит и упакует рыбу, промаркирует её. 
— А теперь пошли за картошкой на пюрешку тебе, горе луковое. 
— В смысле настоящую? 
Она встала и уставилась на Дениса. 
— А какую? Ненастоящую? 
— Я покупаю порошок, чтобы пюре сделать, – честно и без задних мыслей ответил Сорокин. 
— А вот этого я, – сделала упор на местоимении Ида, — не умею. 
— Да и не надо, картошка настоящая, так и отлично, – но его же не подцепить, да? 
— Молоко? 
— У меня есть. Хотя… давай ещё возьмём, и кефира… 
Конечно, четыре литра. И ещё конфет. И печенья. И всё это вот такими огромными коробками. А потом Аделаида офигела от того, что это ему на недельку… 
Потом, позднее, она узнает, какой Денис проглот. Но сейчас в магазине, с ней происходил сюр какой-то. Только внутри этой властной руки Сорокина, которая обнимала её постоянно, словно прилипла, притягивала под бок к нему, или обнимая так, чтобы она была между ним и продуктовой тележкой, Ида чувствовала себя невероятно хорошо. 
Это же не так должно быть… в очередной раз… это просто секс и больше ничего. Ей нельзя пускать его дальше, ей это и не нужно. Ему это не нужно! Тем более такая разница в возрасте… 
И снова накатывало непонимание, она тонула в сомнении и своих тяжёлых мыслях, но тут Денис шутил или подтягивал на себя, целуя куда придётся. И Ида растворялась в этом. Невольно тревожно, но, фьюх, и нет ничего, кроме такого основательного тепла Сорокина, защиты какой-то всеобъемлющей. 
И кружку он ей купил. Не простую. 
На кассе она уловила, как ей показалось, этот странный взгляд кассира, осуждающий или может недоверчивый, но Денис и тут – пока карту прикладывал в терминалу для оплаты, сгрёб Аделаиду и… 
Представить невозможно, как они смотряться вместе – его перекошенное лицо с синяками и разбитым носом, она в кедах и спортивном костюме, растрёпанная и нелепо улыбающаяся. 
— Это же неприлично, – возмутилась, когда он вынес практически её из магазина, вместе с этими его килограммами еды “на пару дней”. 
— Чё? – приподнял бровь со шрамами. — Пох вообще, они тебе все кто? Даже, если знакомые какие, не их собачье дело, пусть на себя смотрят, а не на других. 
В этом был весь Сорокин – открытый и широкий. И взрывной. 
Иде казалось, что контролировать такого просто невозможно, даже мысль пришла, что вообще не понятно, как с ним тренеры справляются. 
Дома у него она ни разу не была, но знала, что это не его, что он живёт у друга, или снимает у него. Квартира огромная, в хорошем районе, всё люксовое и новомодное. Даже зайти на этаж можно по лицу. 
Денис пошутил, что удивительная хрень, но даже его перекошенную раздолбанную рожу считывает. 
Перекошенную… как же! 
Но, если он и хотел, чтобы она поспорила, сказав комплимент, что всем бы такую рожу, особенно, когда разбитая, то всё это улетучилось, как только они переступили порог квартиры. 
Сорокин закрыл дверь, положил пакеты возле и сгрёб женщину в охапку, прижимая её спиной к себе. 
— Прости меня, – шепнул в затылок, озадачивая и запуская все эти дурацкие реакции, которые провоцировал в ней, несмотря на то, что она так отчаянно боролась. Пыталась. Безуспешно. 
  
— За что? – теряя голос шепнула Ида, задрала на него голову, чтобы видеть. 
— За вчера, – честно и открыто ответил Денис. — Мне очень жаль, я повёл себя, как мудак. Я не хотел обижать. И… прости…