Госпожа попаданка (СИ)

Все это изобилие Лена распробовала позже — сейчас она просто застыла, несколько ошарашенная таким изобилием всего для двух человек. Раду, верно истолковав замешательство гостьи, махнул рукой, приглашая ее за стол.
— Ваша жена к нам не присоединится? — спросила Лена, усаживаясь рядом с хозяином.
— Жена? — Раду приподнял бровь, — а, вы о Таре? Она кормилица для сына и моя наложница. Моя супруга умерла полгода назад.
— Мне очень жаль, — сказала Лена. Раду пожал плечами.
— Женщины часто умирают при родах, — сказал он, — главное, что сын выжил. Но что же вы, угощайтесь. Не для каждого благородного накрывают здесь такой стол.
Лену хоть и покоробило как спокойно боярин говорит о смерти жены, все же она последовала его совету, накинувшись на еду. Все было и впрямь невероятно вкусно, так что она старалась попробовать всего по чуть-чуть — даже не побрезговала съесть парочку воробьев, разгрызая мелкие косточки и брызжа горячим соком. Все яства она запивала отменным вином, чувствуя как по телу разливается блаженное тепло и сытость. Не отставал и Раду — Лене оставалось только догадываться как ему удается сохранять стройную фигуру, при таком любви к чревоугодию. Вокруг бесшумными тенями сновали смазливые служанки, убирая опустевшие блюда и объедки.
— Спасибо, но я больше не могу, — Лена в изнеможении откинулась на спинку стула, — с Никтополя не ела ничего вкуснее.
Раду кивнул и, подозвав служанку, молча указал ей глазами на стол. Пока она убирала остатки пиршества, он налил себе еще вина и пригубил, внимательно рассматривая Лену.
— Говорите, из Никтополя, — сказал он, — это Храм направил вас? К князю?
— В Дракии мы проездом, — покачала головой Лена, — наш караван шел в Мюнберг.
По лицу Раду пробежала тень досады, будто он ожидал иного ответа.
— На вас напали? — Лена молча кивнула, — кто?
Лена начала рассказывать и лицо Раду становилось все более мрачным.
— Влайку, — выругался он, — вот же выродок.
— Что? — спросила Лена.
— Влайку, князь Бората, — пояснил Раду, — это он, больше некому.
По словам Раду, князь Бората вступил на престол семь лет назад, в возрасте семнадцати лет и, до поры до времени, не причинял никому беспокойства. Как князь, он считался выше любых бояр, но сам Борат считался вассалом Дракии, поэтому самые богатые и родовитые из дракийских бояр, считали себя почти ровней князьям Бората, Влакии, Секеи, Альбии и Тисона. Втихомолку таким себя считал и Раду, хотя при редких встречах с соседом, неизменно оказывал положенное его титулу уважение. Самого Влайку, вроде бы, тоже устраивало привычное положение дел.
С год назад все изменилось. С некоторых пор у горной гряды, разделяющей Дракию и Борат, стали пропадать люди — сначала поодиночке, потом уже целыми караванами. В основном жертвами становились торговцы, идущие через горы. Это весьма обеспокоило Раду, доходы которого, среди прочего, складывались и из пошлин с той части караванного пути, что проходила по его владениям. Михач, например, должен был заплатить положенную дань в той самой деревне, куда его караван так и не дошел. Взамен Раду гарантировал купцам безопасность, так что пропажи били не только по его кошельку, но и по репутации. Сначала грешили на разбойников, потом поняли, что дело серьезнее — ни одна банда не могла так долго подчистую истреблять караваны. Таинственные пропажи совпали с небывалым разгулом местной нечисти, — морои, приколичи и стриги вели себя нагло как никогда, причем привычные средства изгнания помогали все меньше. Поговаривали, что кто-то забрал власть и над неупокоенными мертвецами — убитыми, сгинувшими без вести, погребенными под лавиной камней или растерзанными хищниками, — всеми, кого согласно писанным и неписанным законам, полагалось сжигать на месте, чтобы не тревожили живых. Потом стало ясно, что мертвецами и прочей нечистью заправляет баларкань, с которым в горы явились и вихревые бесы. Местные колдуны выяснили, что бок о бок с нечистью действует какая-то шайка, собирающая все добро с растерзанных людей. Поскольку подобный союз не мог сложиться естественным путем — слишком уж враждебны были иные разновидности этой нечисти и к людям и друг к другу, — поползли слухи, что за этими нападениями стоит один зачинщик. И все чаще, обсуждая неведомую напасть, в разговорах поминалось имя князя Бората. Говорили, что в замке Дэкиени — родовом замке Влайку, собирается разбойный сброд, что не раз видели вожаков горных банд, что-то обсуждающих с князем Бората.
 
— Я выставил свои отряды для охраны тракта — сказал Раду, — но ведь не расставишь дозорных по всем горам. Вот и сегодня, не уследили — будто знает нечисть, где ударить, чтобы не напороться на отпор. Теперь придется со всеми соседями договариваться, об охране всего пути от Торговишце и до самой Секеи.
— Если вы соберете войско, — спросила Лена, — что мешает вам разбить этого выродка в собственном логове и навсегда решить эту проблему.
— Он князь, — пожал плечами Раду, — у него свои вассалы — наверняка и им что-то перепадает от его добычи. Если мы самовольно станем воевать с Влайку — во Влакии и Секее тут же потребуют ответа у Великого князя Яножа — по какому праву его бояре нападают на их собрата:
— А великий князь не должен навести тут порядок?
— Вообще-то должен, — кивнул Раду, — но старый князь совсем уже плох — говорят, и месяца не пройдет прежде чем Плутос приберет его к себе. Его дочь, Кларина, — совсем девчонка, ей и пятнадцати нет. Большинство бояр думают о том, кто станет регентом, а там, глядишь, и в князи пролезет, если удаться жениться на княжне. Им точно не до разбойников на здешних перевалах. И мне, так или иначе, придется в этих играх участвовать. Воевать с Боратом, когда непонятно, что творится на севере… — он покачал головой, — не ко времени все это. К тому же у Влайку есть покровители — его жена, Марозия, дочь герцога Тускулата, одного из самых могущественных вельмож Гроскании. Поговаривают, что с ее подачи, Влайку и обрел такую силу — Тускулат славится своими познаниями в черной магии и наверняка сумел многому обучить свою дочь. С такой поддержкой, Влайку может не бояться князя.
— А императора!? — воскликнула Лена, — можно ведь обратиться и к нему?
— Фрэг слишком молод, — пожал плечами Раду, — и у него хватает иных проблем, чтобы вмешиваться еще и в дела отдаленных вассалов. Разбираться с которыми, по правде сказать, должен Великий князь Дракии. За руку Влайку никто не ловил, веских доказательств против него нет, а значит, нет повода и для вмешательства. Мы можем обезопасить торговые пути, пресечь разбой и разогнать нечисть по норам, но никто не захочет воевать с Боратом, когда решается вопрос, кто будет править Дракией.
— Но что будет с Кэт?! — воскликнула Лена, — она, возможно, еще жива.
— Это ненадолго, — заверил ее Раду, — забудь о подруге, ты ей уже ничем не поможешь. Подумай лучше о себе. Что ты собираешься делать дальше?
Лена внимательно посмотрела на Раду — переход на «ты» был слишком внезапен, чтобы она оставила это без внимания. Похоже, боярин не так уж и почитает посланниц Храма.
— Если ты не хочешь мне помогать, — чеканя каждое слово, произнесла Лена, — значит, и я не стану больше злоупотреблять твоим гостеприимством. Сегодня же я покину замок…
— Не торопись, — усмехнулся Раду, — до Секеи путь не близкий. К тому же, по твоим словам, грабители знали, что ты в том караване, а значит, они попытаются достать тебя снова. В замке ты в безопасности, но на тракте я не смогу тебя защитить.
Лена, подумав, неохотно кивнула. Она не знала, зачем понадобилась Влайку и как он вообще узнал о ее существовании, но подслушанный ею под мостом разговор не оставлял сомнений — искали именно ее. Если напавшие на караван узнают, что она жива…
— Я дам людей, что проводят тебя до границ Секеи, — продолжал Раду, — их клинки из заговоренной стали, с насечками, что отпугивают мелкую нечисть. Вряд ли Влайку станет преследовать тебя так далеко. Но за эту помощь придется заплатить.