Госпожа попаданка (СИ)

— Вот там жемчужины, — Фарсина указала на остров.
— И как мы до них доберемся? — Лена на глазок смерила расстояние до воды, — тут метров пять глубины.
— Просто, — усмехнулась Фарсина и вдруг поднесла кристалл к глазам девушки.
Яркая алая вспышка ослепила Лену, она отшатнулась, заслонив лицо руками и в тот же миг ее с силой толкнули в грудь. Влажный камень выскользнул из-под ног Лены, она почувствовала, что летит, и тут же с головой погрузилась в холодную воду.
— Какого х…!!! — фыркая и отплевываясь, Лена вынырнула на поверхность, — что за дебильные шутки, мать вашу!
Ответа не последовало — даже багряный отблеск потух и все наверху погрузилось в кромешную тьму. Сама Лена держалась на воде, перебирая «по-собачьи» руками. Подземный водоем оказался довольно глубоким. Для пробы она вскинула руки и «свечкой» опустилась вниз — лишь когда руки полностью скрылись под водой, ступни коснулись дна. Вынырнув, Лена поплыла к ближайшему островку, время от времени становясь вертикально и проверяя — не становится ли мельче? Вскоре она с облегчением почувствовала под ногами твердый камень. Наскоро ощупав себя, она убедилась, что все в порядке, даже нож Амолы, запутавшийся в складках одеяния, оставался с ней. Это несколько придало уверенности — что бы не случилось дальше, новую опасность она встретит не с голыми руками.
— Марти! Фарсина! — снова крикнула она в темноту, — Девчонки, это не смешно!
Тишина. Ругая себя последними словами за доверчивость, Лена спустилась со своего временного пристанища и, зажав в зубах нож, поплыла к ближайшей стене. Только сейчас она заметила источник свечения — мерцала сама вода, будто наполненная синими искрами. Вокруг Лены сновали морские обитатели: юркие рыбы диковинного вида; большие полупрозрачные креветки; неторопливо шевелящие щупальцами медузы, от которых девушка старалась держаться подальше. Всех их окружало все то же свечение, делавшее морских тварей похожими на ночных призраков. Не удержавшись, Лена подняла руку и увидела, как по ней словно стекают капли жидкого синего огня.
Наконец, она подгребла к стене и принялась старательно ощупывать ее, пытаясь взобраться обратно. Увы, ее ждало разочарование: под водой стену покрывали скользкие водоросли, а выше камень был, конечно, неровным, но все же не настолько, чтобы можно было подняться наверх. После нескольких безуспешных попыток Лене все же удалось, ломая ногти и раздирая в кровь кожу, подняться примерно на метр, но, не удержавшись, она упала обратно в воду, подняв тучу брызг.
Послышалось или наверху действительно прозвучал негромкий смешок?
— Суки! — Лена с бессильной ненавистью посмотрела в темноту и, соскользнув обратно в воду, принялась оплывать бассейн. Стены его оказались не столь монолитными, как казались вначале: волны вымыли в них обширные каверны или даже небольшие пещеры, наполовину затопленные водой. В некоторых из них Лена даже могла встать на выступы в камне, давая отдых уставшим рукам. Но при более тщательном рассмотрении Лену ждало неизменное разочарование — каждая пещера оканчивалась тупиком. Светящаяся вода проникала и сюда, все было видно, и все же девушка добросовестно ощупывала все стены, даже ныряла, в надежде найти хоть какой-то выход. Но напрасно — каждый раз ее рука натыкалась на равнодушный камень.
Однажды Лене все же показалось, что удача ей улыбнулась: когда она наткнулась на большую пещеру, столь обширную, что ее своды терялись во мраке. У дальней стены дно поднималось, образуя узкий берег, где Лена и увидела первое свидетельство работы людских или каких иных рук: в небольшом углублении, вытесанном в скальной толще, стояло нечто вроде массивного блюда из бронзы или меди. По ободку необычную посуду покрывали странно знакомые письмена.
Внезапно Лена вспомнила, что это ей напоминает: повинуясь наитию больше чем разуму, она сильно уколола ножом мякоть большого пальца. Струя крови хлынула на блюдце.
— Ну же, — умоляюще сказала Лена, — пожалуйста, откликнитесь. Кто-нибудь.
Слишком поздно она вспомнила, где еще попадала в подобную ситуацию, и кто откликнулся на просьбы. Как говорится — бойтесь своих желаний, они сбываются. Внезапно позади нее послышался громкий плеск и Лена, резко обернувшись, испуганно шарахнулась к стене.
 
— Брысь! — крикнула она первое, что пришло в голову, — Пошел отсюда!
Ответом ей был мерзкий мяв, перешедший в звук, напоминающий одновременно кашель и кваканье. Из воды, прямо на Лену выходил странный зверь: напоминающий большого кота, очень большого, размером с леопарда. Впрочем, это было не единственной странностью диковинного зверя — на нем не было ни клочка шерсти, только черная, лоснящаяся шкура, как у огромного сома. Сходство усиливалось и длинными, явно сомовьими усами, растянувшимися по обе стороны уродливой морды. Выпученные жабьи глаза плотоядно рассматривали Лену, осклизлые губы угрожающе раздвинулись, обнажая острые клыки. Лена бросила взгляд на лапы — перепончатые пальцы оканчивались острыми когтями, способными легко разорвать ей горло.
Снова послышался плеск и, обернувшись, Лена с ужасом увидела выходящих из воды еще двоих котосомов. Взгляды, которые они бросали на Лену, не оставляли сомнений в гурманских предпочтениях тварей.
— Пошли вон! — крикнула Лена, выставив перед собой нож.
Амола говорила, что он заклят именем бога смерти — может и на это отродье он как-то подействует? И действительно, твари замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, яростно хлеща себя по бокам гребнистыми, как у тритона, хвостами.
— Брысь!!! — уже смелее крикнула Лена. — Кошки драные пошли на…й отсюда!
Твари яростно зашипели, но попятились. Прибодрившаяся Лена добавила еще несколько эпитетов поядреннее — где-то она слышала, что мат отпугивает нечисть.
— Вот это да! — послышался удивленный голос. — А ты еще откуда взялась?
Лена развернулась на звук голоса, готовясь встретить нового врага — и тут до нее дошло.
Ей отвечали на-русском. Не на местных его аналогах, которые она с горем пополам понимала, а на том самом «великом и могучем», на котором она разговаривала с детства.
Гибкая фигурка отделилась от стены и Лена, выпучив глаза, увидела стройную девушку — красивую и совершенно голую. Глаза светились столь же нелюдским блеском, что и у котов, на губах играла насмешливо-радостная улыбка.
— Тебя как звать, зема? — весело спросила она.
— Елена. Елена Вагнер.
— Немка что ли? Хотя здесь какая разница. А я Катя, можно Кэт. Сама откуда?
Лена назвалась и увидела как улыбка девушки стала еще шире.
— И впрямь землячка, — она усмехнулась, — тоже через Гнилой Лиман угодила? Хотя нет, — она скептически осмотрела на Лену, — ты ведь живая.
Живая? Лена внимательно пригляделась к «Кате» и струхнула еще больше. В мерцании синей воды девушка выглядела симпатично: красивое, почти кукольное личико с голубыми глазами и пухлыми губами, стройные ножки, тонкая талия, налитые, будто спелые яблоки, груди. Но, приглядевшись, Лена увидела гнилостно-зеленый оттенок растрепавшихся волос, из которых выглядывали заостренные уши, трупные пятна по всему телу и длинный белый шрам на плоском животе.
— Ага! — улыбнулась «Кэт», обнажив острые как иглы зубы, — именно так. Здесь с этим просто, если труп не сожгли, свиньям не скормили или хотя бы заклятиями не сковали — встает как с добрым утром. Со мной, правда, это произошло еще там.
— Где? — глупо спросила Лена.
— В Гнилом Лимане, где же еще, — пожала плечами девушка, — впрочем, там я как раз ожила. А умерла совсем не там.
— А где? — спросила Лена.
— Не о том думаешь, подруга! — хмыкнула Кэт, — ты в заднице, если еще не поняла, причем в полной. Скоро сюда явятся гости, против которых даже мои котятки, — она потрепала по холке довольно замурлыкавшую тварь, — не помогут.
— Что еще за, — начала было Лена, но тут снаружи послышался звук, который она узнала сразу — заливистый лай собачьей своры, состоявшей, судя по звуку, из очень крупных псов. Кэт, как-то сразу перестав улыбаться, скользнула к выходу, поманив к себе Лену. Та опасливо покосилась на страхолюдных котиков, но те уже не обращали на беглянку никакого внимания, жадно лакая кровь из миски. Девушка подплыла к новой знакомой и осторожно выглянула.