Ответный удар (СИ)

Главное сделано. Теперь оставалось только дождаться утра и красиво доиграть роль советского хозяйственника, приехавшего закупать оборудование.
В номере я первым делом проверил содержимое конверта. Шифры, реквизиты, инструкции по связи, все на месте. Пять миллионов швейцарских франков уже начали свой путь по банковским каналам Европы. А здесь, в Риге, оставались только безупречно чистые документы на поставку оборудования.
  
За окном начинал сереть рассвет. Через три часа — деловой завтрак со Шмидтом. Через шесть — подписание официального контракта. А вечером — поезд в Москву.
Я усмехнулся и покачал головой. Первый акт пьесы сыгран чисто. Теперь главное — не ошибиться в финале.
 Глава 26 
 Карт-бланш 
Утро выдалось солнечным. Рига словно умылась после ночного дождя. Булыжные мостовые блестели, в окнах домов играли солнечные блики. Я намеренно вышел из гостиницы пораньше, чтобы «хвост» успел занять позицию.
В ресторане «Отто Шварц» уже накрывали для завтрака. Шмидт ждал за тем же столиком, что и вчера, просматривая свежие газеты.
— А, герр Краснов! — он поднялся навстречу, безукоризненный в костюме от Hugo Boss. — Как спалось? Надеюсь, ночная прогулка по старому городу не утомила вас?
Я оценил тонкий намек. Значит, наблюдение доложило о моем «вечернем моционе».
— Прекрасно выспался, — я раскрыл портфель с документами. — Готов к подписанию контракта.
Официант принес кофе и свежие булочки. Мы демонстративно разложили бумаги на столе, пусть наблюдатели видят, что идет обычная деловая встреча.
— Итак, — Шмидт надел пенсне, — первая партия оборудования будет готова через два месяца. Мартеновские печи новой конструкции, автоматическая система загрузки…
В этот момент к столику неслышно подошел посыльный:
— Телеграмма для герра Шмидта.
Я заметил, как у немца чуть дрогнули пальцы, держащие бумагу. Прочитав текст, он едва заметно кивнул. Значит, подтверждение из банков получено. Операция прошла успешно.
— Так вот, о технических условиях, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Гарантийный срок составляет пять лет. Сервисное обслуживание…
В одиннадцать мы переместились в контору «Объединенной торговой компании». Просторный кабинет Шмидта дышал респектабельностью. Кожаные кресла, гравюры с видами довоенного Берлина, тяжелые шторы на окнах.
— Господа, прошу, — в кабинет вошел Кригер с папкой документов. — Все готово к подписанию.
Следующий час ушел на формальности. Контракт, спецификации, банковские гарантии. Все безупречно чистое, легальное.
Я старательно изучал каждый пункт, вносил пометки, торговался из-за условий поставки. Словом, идеальный советский хозяйственник, пекущийся об интересах завода.
— Ну что же, — Шмидт отложил ручку, — поздравляю с успешным завершением переговоров. Выпьем за наше сотрудничество?
Он достал из шкафа бутылку «Реми Мартин» и три хрустальных бокала. Кригер поднял свой:
— За продолжение старых традиций!
Я поймал его взгляд поверх бокала. В глазах банкира читалось понимание двойного смысла тоста.
После обеда я вернулся в гостиницу собирать вещи. На столе лежала свежая телеграмма от Котова: «Образцы одобрены точка ждем вашего возвращения точка». Обычный текст о делах завода, но я знал, что это подтверждение. Запасной канал благополучно сработал.
Вечерний поезд на Москву уходил в семь. На перроне людно. Командированные, торговцы, нэпманы. Шмидт пришел проводить:
— Счастливого пути, герр Краснов. Буду рад снова видеть вас по деловым вопросам.
В купе я еще раз проверил документы. Все в полном порядке. Контракт на поставку оборудования, банковские бумаги, командировочное предписание. Идеальное прикрытие для крупнейшей финансовой операции.
Поезд тронулся. За окном поплыли рижские предместья, потом потянулись латвийские поля. Я достал папиросу. Первая часть игры сыграна чисто. Теперь предстояло выдержать последний акт, встречу с ОГПУ в Москве.
В коридоре вагона негромко переговаривались пассажиры. Проводник разносил чай в подстаканниках.
В портфеле, среди обычных бумаг, лежал маленький конверт с шифрами для связи. Теперь оставалось только ждать. Через неделю первые подтверждения должны прийти из швейцарских банков. А пока я просто советский хозяйственник, возвращающийся с успешных переговоров о поставках оборудования.
Поезд набирал ход, увозя меня в Москву.
Я вернулся на завод ранним утром. В приемной уже стучала машинка — Головачев готовил сводку по военному заказу. На столе лежала стопка срочных документов, телеграммы, папки с чертежами.
В цехах грохотали молоты. Производство шло полным ходом. Из окна кабинета я видел, как по заводской узкоколейке тянулся состав с броневыми листами. Все работало как часы.
Легкий стук в дверь был почти неслышен.
— Войдите, — я даже не поднял головы от бумаг, уже зная, кто это.
Рожков появился бесшумно, как всегда. Все тот же потертый коричневый костюм, все та же «Герцеговина Флор» в тонких пальцах.
— С возвращением, Леонид Иванович, — он опустился в кресло у окна. — Как поездка? Удачно провели переговоры?
Я пододвинул ему папку с документами:
— Вполне. Контракт подписан, оборудование будет через два месяца. Все чисто и легально.
Его светло-серые глаза внимательно изучали меня:
— Да-да, я видел отчеты. Очень профессионально проведенная операция.
В его голосе мне послышался какой-то новый оттенок. Не угроза, не насмешка. Скорее уважение?
— Знаете, Леонид Иванович, — Рожков глубоко затянулся, — мы ведь очень внимательно следили за вашей поездкой. Очень внимательно.
Я спокойно выдержал его взгляд:
— Не сомневаюсь. И что же вы увидели?
— Безупречную работу советского хозяйственника, — он усмехнулся. — Деловые встречи, переговоры о контрактах, официальные банковские операции. Все абсолютно чисто. Даже… — он сделал паузу, — слишком чисто.
— Намекаете на что-то конкретное?
Рожков встал и подошел к окну:
— Знаете, в нашем деле часто бывает так: чем чище следы, тем больше подозрений. Но иногда… — он обернулся. — Иногда все действительно оказывается именно таким, каким выглядит.
Я почувствовал, как отпускает внутреннее напряжение. Неужели?..
— Мы закрыли проверку, Леонид Иванович, — Рожков загасил папиросу. — Полностью закрыли. Ваше дело идеально чисто.
— Благодарю за информацию, — я чуть склонил голову.
— Не за что, — он направился к двери, но у порога остановился. — И знаете… То, как вы это сделали… — он покачал головой. — Высший класс работы. Даже наши лучшие спецы не нашли ни одной зацепки. Ни единой.
Когда дверь за ним закрылась, я еще несколько минут сидел неподвижно. Потом достал из сейфа графин с коньяком — тот самый «Шустов», что пил в Риге.
Налил на два пальца, поднял бокал к свету. Игра была сыграна безупречно. Настолько безупречно, что даже ОГПУ признало поражение.
За окном громыхнул очередной состав с броней. Завод жил своей жизнью.
Я улыбнулся и поставил нетронутый бокал на стол. Помнится, отец Краснова всегда говорил, что когда надо, лучше не оставлять следов. И я достойно продолжил семейную традицию.
В приемной снова застучала машинка. Пора было возвращаться к делам. Военный заказ требовал внимания.
Я придвинул к себе папку с чертежами новой мартеновской печи.
* * *
Заводской двор расцвел кумачовыми полотнищами. «Пятилетку — в четыре года!», «Даешь советскую индустриализацию!», «Честь и слава передовикам производства!» — лозунги трепетали на легком летнем ветру. У проходной толпились рабочие в праздничных рубашках, гремел духовой оркестр.
Ворошилов появился ровно в девять, подкатил на черном бронированном «Паккарде» в сопровождении двух машин охраны. Народный комиссар по военным и морским делам в полной форме, с орденами. За ним следовали члены приемной комиссии: генералы с папками документов, военпреды в новеньких кителях, корреспонденты центральных газет.