Ответный удар (СИ)
— Дальше — глухая стена, — вздохнул Бонч-Бруевич. — Сигнал затухает, искажается. Нужны совершенно другие технологии передачи данных, которых пока просто не существует.
Величковский, до этого молчавший, поднял голову от бумаг:
— Зато локальные системы показали себя превосходно. На каждом заводе отдельная диспетчерская, контроль ключевых участков, налажено оперативное управление.
— Да, — подхватил Зотов, — в Нижнем Тагиле уже предотвратили две аварии благодаря камерам. В Златоусте наладили контроль качества прямо у печей. На московских заводах весь производственный цикл как на ладони.
Я прошелся по кабинету. Что ж, мечта о единой системе видеоконтроля оказалась пока преждевременной. Техника 1929 года просто не позволяла ее реализовать.
— Хорошо, — я вернулся к столу. — Тогда предлагаю сосредоточиться на развитии автономных систем. На каждом крупном предприятии должна быть своя диспетчерская с видеоконтролем. Данные в центр будем передавать по обычным каналам связи, телефон, телеграф, курьеры с отчетами. В рамках нашей матричной системы это даже лучше. Пусть местное руководство приучается действовать самостоятельно, а не только по подсказкам из центра.
— И это уже огромный шаг вперед, — заметил Бонч-Бруевич. — Такого нет даже в Америке. Каждый завод получает «глаза» для контроля производства.
— А к единой системе вернемся позже, — добавил я, — когда появятся мы проложим кабели нового поколения.
Мы еще долго обсуждали детали. Наметили план развертывания локальных систем на всех крупных предприятиях. Разработали стандарты передачи данных в центр. Составили графики обучения персонала.
Уже под утро, когда все разошлись, я остался один в кабинете. За окном занимался рассвет, где-то вдалеке гудели заводские гудки. Да, пришлось отступить от первоначального замысла. Но иногда признать ограничения это тоже часть прогресса. На данный момент мы создали то, что было возможно в существующих условиях. А время для более амбициозных проектов еще придет.
На столе лежал доклад для Орджоникидзе. Надо предстояло объяснить наркому, почему вместо единой системы видеоконтроля мы создаем сеть автономных диспетчерских. Впрочем, я был уверен, что Серго поймет. Он всегда ценил честный подход и реальные результаты больше громких обещаний.
В дверь заглянул Головачев.
— Выезжаем, Леонид Иванович? — спросил он.
Я вздохнул. Ну да, конечно. Очередная инспекционная поездка по предприятиям. Я все время проверял, как идет выполнение заказа.
— Конечно, в путь, — сказал я, взял бумаги и вышел из кабинета. — Только сначала заедем в Наркомтяжпром. Как обычно.
Глава 20
Проверка
Коломенский завод, один из старейших машиностроительных гигантов России, величественно возвышался над левым берегом Оки. Основанный в 1863 году военным инженером Амандом Струве, он начинал с производства железнодорожных мостов, но уже к концу XIX века стал крупнейшим производителем паровозов в стране.
Завод строился по последнему слову европейской инженерии, с широкими пролетами цехов, собственной электростанцией и разветвленной сетью железнодорожных путей. Массивные корпуса из красного кирпича, украшенные узорчатой кладкой и готическими окнами, больше напоминали католические соборы, чем промышленные здания. Их строили на совесть. Немецкие инженеры и русские мастера, закладывая фундамент будущей индустриальной мощи.
Особой гордостью завода был паровозостроительный цех, самый большой в Европе на момент постройки. Здесь собирали знаменитые пассажирские паровозы серии «С» — «Русские Пасифики», которые водили курьерские поезда от Варшавы до Владивостока. В годы Первой мировой здесь же выпускали бронепоезда, а при советской власти освоили производство тепловозов.
Рядом с заводом вырос рабочий поселок с добротными кирпичными домами, больницей и техническим училищем. Коломенские мастера славились своим умением по всей России. Недаром местные паровозы получали золотые медали на всемирных выставках. Теперь этим умельцам предстояло освоить производство новых турбин и специальных сталей для оборонной промышленности.
Промозглое утро встретило меня у проходной Коломенского завода. Серое июньское небо, нетипичное для начала лета, низко нависало над массивными краснокирпичными корпусами. Пахло влажным углем и железом. Гудок известил о начале утренней смены.
Новый директор завода Похлебкин, худощавый энергичный человек с аккуратно подстриженными усиками, встречал меня у ворот. Его назначили месяц назад, и я хотел лично проверить, как он справляется.
— Начнем с турбинного цеха, Леонид Иванович, — Похлебкин протянул мне свежий отчет. — Там у нас самые интересные результаты.
В огромном, недавно отстроенном корпусе турбинного цеха на удивление светло. Новые фонари верхнего освещения заливали помещение ровным светом. Вдоль центрального пролета двигались мостовые краны, перенося массивные заготовки турбинных дисков.
— Вот, смотрите, — Похлебкин подвел меня к новому балансировочному станку немецкого производства. — Внедрили автоматическую систему контроля. Теперь точность балансировки роторов выше в три раза.
Я с интересом наблюдал за работой станка. Действительно, качество заметно улучшилось. Но что-то в его работе меня насторожило.
— А почему привод подачи так вибрирует? — спросил я, прислушиваясь к неритмичному гулу.
— Разрешите доложить! — к нам подошел молодой инженер в потертой кожанке. До этого он стоял в сторонке. Но в несколько вызывающей позе. Сразу видно, что бунтарь. — Лаптев, ответственный за балансировочный участок. Я как раз хотел обратить внимание на эту проблему.
Лаптев развернул чертеж прямо на станине:
— Вот здесь можно изменить систему охлаждения подшипников. Если добавить дополнительный контур и установить автоматический регулятор температуры, мы справимся с проблемой.
Я внимательно изучил его предложение. Толковый парень, сразу видно. Но и упрямый к тому же. В его идее явно прослеживалось рациональное зерно.
— Сколько времени нужно на модернизацию? — спросил я.
— Три дня, если дадите карт-бланш на материалы и людей, — уверенно ответил Лаптев.
— Похлебкин, обеспечьте ему все необходимое, — распорядился я. — И премию за инициативу.
Мы двинулись дальше. В термическом отделении у огромных печей для закалки лопаток я заметил еще одну проблему. Неравномерный нагрев заготовок.
— Что с системой контроля температуры? — обратился я к начальнику цеха Шаповалову, грузному мужчине лет пятидесяти.
— Да вот, немецкие пирометры барахлят, — развел руками тот. — Заказали новые, но поставки задерживаются.
— А почему не используете отечественные? — я вспомнил разработки профессора Величковского. — У нас в центральной лаборатории есть отличные образцы.
Шаповалов замялся:
— Так это… Не доверяем как-то нашим. Немецкие вроде надежнее…
— Зря не доверяете, — я достал блокнот. — Сейчас распоряжусь, чтобы вам поставили партию наших пирометров. Через неделю доложите о результатах.
В этот момент к нам подбежал запыхавшийся мастер:
— Товарищ Похлебкин! В механическом срочно нужно ваше участие. Там с точностью обработки проблема.
Директор посмотрел на меня. Я кивнул:
— Идемте. Посмотрим, что у вас там.
Внутренний голос подсказывал, что день будет длинным. Но именно из таких проблем и их решений складывался успех всего дела. А мне нужен успех. Слишком много поставлено на карту.
В механическом цехе оказалась типичная проблема. Старые станки немецкой фирмы «Джанг» давали неравномерную точность. После получаса наблюдений я заметил причину. Изношенные направляющие создавали вибрацию при обработке длинных валов.
— Смотрите, — я подозвал старшего механика Воронихина, сухощавого немолодого мужчину с въевшейся в морщины металлической пылью. — Вот здесь и здесь установите дополнительные опоры с гидравлическими демпферами. И замените бронзовые вкладыши на текстолитовые.