Хозяин ночи. Вернуть пару
– Естественно, – фыркнула Лерка. – Иди уже.
– М-да, – протянула я, стоя под ярким солнцем и щурясь.
Совершенно не так я представляла сегодняшний день. Он должен был выйти легким, звонким и вкусным. А вышел… наружу.
– Я тут! – Немиров вскинул руку, привлекая мое внимание.
– Да уж не пропущу, – промямлила я, подходя к внедорожнику. – Красивый, – я забралась на пассажирское сиденье и обняла себя.
– Ну и что ты скисла?
Я пожала плечами.
– Обидно.
– Ну, хочешь, я закажу крабов, или что вы ели? – спросил он со смешком, но в этот раз без издевки.
– Не хочу. Свежи воспоминания, – я передернула плечами и шмыгнула носом.
– Ты че там, плачешь?
– Плачу, – подтвердила я. – Обидно. Просто ужас как. Ты вон, – я мотнула в его сторону рукой. – Красивый и хорошо пахнешь. А я не могу даже съесть то, что хочу. Поверь, это обидно.
– И мне обидно, – сказал он.
– А тебе-то почему? – возмутилась я.
– Ну здрасьте. Я бы мог сейчас тебя обнять, пока ты в растрепанных чувствах. А я за рулем.
– Ой, да иди ты, – фыркнула я.
– Да мне больше ничего не остается.
– Не строй из себя несчастного. Ты сам за мной приехал. Следишь? Как? – я не дождалась ответа. – Телефон? Другие… оборотни?
– В погонах, – произнес он, сворачивая к обочине. – Все методы хороши, когда дело касается тебя, Рада.
Я не поняла, зачем мы остановились, пока к водительской двери не подошел сотрудник ДПС и не попросил документы.
– Передай из бардачка, – попросил Немиров. – Коричневое портмоне. Рад. Очнись.
А я что-то подвисла. Официально Давид Романович Немиров мертв… И что сейчас с нами будет?!
Инспектору хватило нескольких секунд, чтобы изучить документы и вернуть их.
– Сложи на место, – попросил оборотень, протягивая мне портмоне.
Вместо этого я открыла его и прочитала вслух.
– Давид Радинс.
Почему-то стало так смешно.
– Коваль не соврал, ты оценила его шутку юмора.
– А почему Радинс? – я пролистала остальные странички. Отметив прописку и тот факт, что новое альтер эго Немирова было холостым.
– Хочешь, я для тебя буду эстонцем, хочешь – греком? Я пока еще не определился, кто по батюшке.
Глава 4. Рада
Немиров оставался собой. Он был раздражающе самоуверен. Начиная от развязанных движений, заканчивая его голосом. Да и просто раздражающе одним своим присутствием. Ни на кого я так не реагировала, как на него. Он был для меня как красная тряпка для быка.
– Вместе с внешностью следует менять и манеру поведения, если ты хочешь, чтобы тебя действительно не узнали, – посоветовала я.
Просил ли у меня кто-то совета? Нет. Я его дала по доброте душевной.
– Люди верят тому, что им говорят, – сказал он назидательно. – Хотя не все, – эти слова предназначались исключительно мне.
– Я привыкла верить поступкам.
– А о чем говорят мои поступки? – спросил он, посматривая на меня и возвращаясь взглядом к экрану ноутбука.
– Что ты самовлюбленный, довольно эгоистичный мужчина.
– Хм.
– А что значит твое “хм”?
– Я недоволен твоими рассуждениями.
– Извини, – произнесла я с сарказмом.
– Извиняю, – ответил он с улыбкой. – Тебе я готов простить многое. Буквально все.
– Опять… – простонала я, проходя мимо оборотня и заглядывая в ноутбук. Немиров просматривал какие-то таблицы. Идеальный сукин сын. Он даже работать успевал, пока доводил меня до трясучки. – Спокойной ночи.
– И тебе. Ты пила витамины? – спросил он тоном недовольной мамочки.
– Пила. Мне хватило утреннего опыта в ресторане.
– Очень рад. Спи сладко, Р-р-рада.
Последняя фраза звучала как проклятье. У меня не получилось уснуть нормально. Чтобы не слышать проезжающие мимо машины или суетливый цокот Серканчика. Это был не сон – мучение.
– Когда ты уже уляжешься, – проворчала я, слыша дыхание у уха. Тяжелое и шумное. – Серкан, спи уже! Хватит танцевать на подушке.
Я протянула руку и хотела погладить и успокоить чишку.
По одному прикосновению стало понятно, что это не Серкан дышал мне томно на ухо.
– Давид?.. – произнесла я встревоженно, открыв глаза и глядя перед собой. В спальне было темно, но я отчетливо различала волчий силуэт. А моя рука легла не на спинку Серканчика, а на огромную пасть. – Мамочки! – я отпрянула и продолжала смотреть на неподвижного зверя. Он замер. – Давид?..
В ответ послышалось отчетливое поскуливание.
– Не делай так больше. У меня чуть сердце не остановилось, – шептала я.
Адреналин бушевал в крови. Я заставляла себя оставаться на месте и не делать резких движений.
– Р-р-рада, – проурчал он, пугая меня еще больше.
– Пожалуйста, – выдохнула я, выставляя ладони и не разрешая ему приблизиться.
Оборотень послушался. Он продолжал лежать. Просто смотреть. С тоской и болью. Хоть я и замечала только сверхъестественный желтоватый отблеск в глазах зверя, но словно читала его эмоции.
Он чуть подался вперед и заскулил.
– Помнишь, мы договаривались, что у каждого своя территория. Ты не должен сюда входить.
Зверь издал какие-то звуки, очень напоминающие насмешку.
– Ясно. И что ты собрался тут делать? Смотреть, как я сплю?
На мои слова последовало подобие довольного урчания. Низкое, вибрирующее.
– Если тебе так хочется…
Я сдвинулась к противоположному от него краю и легла.
Моя попытка быть безразличной провалилась.
Трудно спать, когда с тебя не сводят взгляд. Особенно если это взгляд огромного волка.
– Ты вообще понимаешь, что отбираешь мою жизнь? – спросила я, пользуясь моментом тишины. – Нельзя так поступать. У меня были планы.
– Др-р-ругие, – пророкотал зверь.
– Именно, другие.
Подложив ладонь под голову, я смотрела зверю в глаза и поймала себя на том, что страх прошел.
– Р-р-рада…
– Как мне жить дальше?
Он поставил переднюю лапу на постель и, словно верный пес, поднырнул под мою руку огромным носом. Так делал Серкан, когда хотел, чтобы я его погладила.
– Ты хочешь, чтобы я тебя погладила? – спросила я, не веря своим ушам. Это было странно и… мило.
Он снова проурчал, и в этих звуках звучала какая-то детская беззащитность. Я осторожно провела пальцами вдоль морды, зверь закрыл глаза.
– Ты не такой уж и жуткий, – произнесла я, пытаясь скрыть растерянность.
В ответ он прижал голову к моей руке, его дыхание стало более спокойным, не таким рваным и шумным.
– Но это не значит, что ты можешь просто так вторгаться в мою жизнь, – добавила я. – Границы, Давид. Ты что-нибудь о них слышал? Личные границы. Ты живешь своей жизнью. Я – своей.
Он открыл глаза и посмотрел на меня с таким выражением, что мне стало не по себе. В его взгляде читалась не только тоска, но и боль, которую я не могла игнорировать.
– Немиров, ты не волк, ты лисичка. На лавочку я тебя не пущу. Ты не будешь спать со мной. Иди в свою спальню.
В противовес своим словам я продолжала гладить жесткую шерсть. Каким-то необъяснимым образом этот процесс успокаивал, дарил такое приятно щекочущее чувство. Так бывает, когда ты возвращаешься домой после долгого путешествия. Переступаешь порог и понимаешь, что все вокруг родное, а ты скучал по всему здесь.
Зверь притих. Прикрыл глаза, нехотя за мной наблюдая или придремав.
– Немиров, иди к себе.
Он отрицательно покачал головой, но так, чтобы я не переставала его касаться.
– Давид…
Очередное аккуратное покачивание головой.
– Завтра я закрою в спальню дверь, – предупредила я, сдавшись. – На ключ.
Осталось не забыть сделать обещанное. В отличие от человеческой половины, звериная вела себя самым примерным образом и вызывала неконтролируемое умиление. Которое само возникало при виде красивых и обаятельных животных. Волк в прямом смысле не шелохнулся, иногда казалось, что он боялся дышать, чтобы не напомнить о себе.