Наследница в алых шелках
Модистка прищелкнула языком.
– Сэр, мужчины обычно сюда не заходят, когда я провожу примерку.
– Право же, Кевин, – театрально вздохнула Минерва. – Я сказала, что ты можешь нам понадобиться, но позвала бы при необходимости.
Что за чушь. Можно подумать, раньше он ни разу не видел полуголой женщины.
– Было ясно, что мисс Джеймисон в нерешительности, так что я заключил, что вам все же нужно мнение мужчины, чтобы ускорить решение. – Он указал на красную ткань. – Очень мило, вам следует ее взять. – Он повернулся к мадам Тиссо. – Вам надо быть очень осторожной с этим платьем. Красный цвет может показаться рискованным.
Мадам Тиссо взглянула на Минерву, а та – на мисс Джеймисон. Мисс Джеймисон пожала плечами и кивнула.
– Решено – красный шелк, – проговорила мадам Тиссо.
Кевин подошел к столику, где сидела Минерва, разложив перед собой картинки с моделями платьев. Он изучил каждую из них, затем замер.
– А для кого вот эти простые вещи? Даже продавщицы в магазине одеваются лучше.
– Это для моей сестры, чтобы ей носить в школе, – ответила мисс Джеймисон.
Кевин поглядел на нее. Мадам Тиссо еще больше запеленала ее в неуклюжую мантию из муслина, в которой она скрылась почти целиком, так что видна была лишь хорошенькая головка.
– Вашей сестры?
Кевин понятия не имел, что у нее есть сестра. Да и вообще, у нее могло быть четыре сестры, три брата и две тетки. Еще и родители где-нибудь в деревне. Возможно, у нее резонные причины снимать большой дом.
Он ничего не знал о ее семье, потому что ни разу не спросил. И о ней самой тоже ничего не знал. Он явственно представил себе, как Николас и Чейз качают головами и с упреком приговаривают: «Плохо сработано, Кевин, плохо сработано».
– Возможно, если ты нас оставишь, Розамунда сможет одеться, и мы вскоре уедем, – сказала Минерва.
– Конечно. – Он открыл дверь. – Продолжайте.
– После двух часов на складах вам, несомненно, нужно подышать свежим воздухом, – предложил Кевин, когда экипаж ехал обратно в Мейфэр. – Почему бы нам немного не покататься в парке?
Минерва вынула из ридикюля миниатюрные часики.
– Не могу. Надо встретиться с одним из агентов касательно расследования. Пусть кучер меня высадит.
– Пожалуй, только недолго, – согласилась Розамунда.
Склады были очень пыльные, как, впрочем, и всегда. Она осмотрела новую продукцию для шляпниц и купила соломенную форму для шляпки вместе с образцами фурнитуры, которые доставят утром. Что более важно, она завязала знакомства с владельцами и теми, кто обслуживает покупателей.
Стало свежо, но она все-таки открыла окошко. Свежий ветерок приятно холодил кожу. Она смотрела наружу, но краем глаза видела Кевина Реднора.
Для аристократа он не очень-то соблюдал этикет. Его внезапное появление в примерочной поразило всех. Он наверняка это заметил, однако отнесся к своему вторжению, словно оно в порядке вещей, хотя мадам Тиссо особо подчеркнула, что это дерзость.
Ее нижнее белье прикрывал лишь свободно обернутый шелк. Он посмотрел на нее, но не разглядывал и вел себя так, словно все время входит к полуодетым женщинам. Возможно, так оно и было. Однако не к возлюбленным. И не к любовницам. Он это четко прояснил.
Что означало нечто иное, если он «едва ли» был монахом. Она добавила к списку того, что нужно сделать в следующие несколько дней, очередной пункт.
После того, как высадили Минерву, экипаж вкатился в Гайд-парк и занял место в длинной череде повозок, медленно ползших вперед, пока дамы и господа наслаждались погожим деньком.
– Если тут слишком много народу, можем поехать куда-нибудь еще, – предложил Кевин.
– Я не возражаю. Мне нравится глядеть на дам. Из ихних шляпок я заимствую идеи и завидую ихним нарядам.
– Вы бывали тут раньше?
– Мы, продавщицы, все время сюда приходим. Вы никогда нас не замечаете, потому что едете в каретах или верхом, а мы внизу, идем пешком вдоль бордюров.
– Уверен, я бы вас заметил, если бы проезжал мимо на лошади.
– Когда вы глубоко задумаетесь, сдается мне, вы вообще ничего не замечаете.
Он не стал спорить. Открыл еще одно окошко, чтобы ветерок продувал экипаж.
– Сколько у вас сестер?
– Всего одна. Лили четырнадцать лет, она гораздо младше меня. Она была совсем ребенком, когда скончался наш отец. Пришлось оставить ее в деревне, пока я не найду работу.
– Однако теперь она будет ходить в школу. Вот почему, по вашим словам, вы заказали те простые платья.
– Найти школу мне помогла Минерва. Лили придется много чего наверстывать. Но зато у нее будет образование. Надеюсь, что когда она вырастет, то найдет достойную партию. Для этого я выделила ей небольшое наследство. – Она поняла, что снова слишком много говорит о том, что не интересует этого человека. – В любом разе, это мой план.
– Очень благородно с вашей стороны подумать сначала о ней, а уже потом о своих нуждах.
Похоже, он сказал это искренне
– Вы думаете, все получится? Если она выучится да пообтешется, то удачно выйдет замуж? Мне бы хотелось, чтобы муж у нее был из благородных, чтобы ей не пришлось беспокоиться о деньгах. Пусть даже не очень знатный.
– Так может сложиться. В Минерве вы обрели подругу. Когда придет время, она поможет ввести вашу сестру в благородное общество.
– Она по-прежнему будет дочерью крестьянина-арендатора. Этого я изменить не могу.
– Капитал умеет затуманивать происхождение владельца.
Розамунда на это надеялась. Не только касательно Лили, но и себя. Она рассчитывала, что большое состояние скроет очень многое. Однако были вещи, которые нельзя спрятать, и она это знала. Во-первых, она не получила образования. Не умела говорить, как говорят дамы. Читала она едва-едва, а писала вовсе не изящно.
«Ты делаешь шляпки, – говорил внутренний голос. – Самый прекрасный гардероб, самый большой дом не изменят того, кто ты есть. Чарлз никогда на тебе не женится».
– Вы о чем-то задумались, – сказал Кевин.
Она подняла глаза и увидела, что он улыбается, словно знает, насколько необычно для него делать такое замечание вместо того, чтобы его получать. Она не могла сдержать смеха.
– Давайте посмотрим, смогу ли я угадать, что вас занимает. – Он подался вперед и посмотрел на нее обескураживающим пронзительным взглядом. – Вы думаете, что станете для нее обузой, и неважно, что при этом для нее сделаете.
Ее тронуло то, что он угадал. Что он знал. Она не могла согласиться и при этом не выдать своих чувств, поэтому просто взглянула на него в ответ. Их пересекшиеся взгляды и его близость вызвали у нее приятную дрожь.
– Подражать даме совсем не трудно. Нужно только попрактиковаться. Подобная перемена не сделает вас дамой, однако и не даст людям разоблачить вас, пока они не узнают вашу биографию. – Он медленно улыбнулся. – А в некоторых случаях даже ее можно поменять.
Что за ошеломляющее предложение. Слишком поздно создавать себе новую биографию для Чарлза и его семьи, но ради сестры…
– Чейз? Это ты там? – едва ли не прокричал на ухо Розамунде женский голос. Она повернула голову и увидела экипаж, стоявший так близко, что она могла бы подать пассажирам кофейную чашку.
– Нет, это Кевин, – раздался голос помоложе. – Кевин, как странно тебя здесь встретить. В такое время ты никогда не приезжаешь в парк.
В окне экипажа показались два женских лица. Женщина постарше с темными волосами прищурилась, чтобы получше разглядеть Кевина. Женщина помоложе с белокурыми волосами в упор смотрела на Розамунду. Обе были в шляпках, которые, по мнению Розамунды, им не шли, однако были не из дешевых. Она подметила изящную плиссировку на внутренней стороне полей шляпы темноволосой женщины.
Сидевший напротив нее Кевин подавил стон. Он подвинулся к окну.
– Тетя Агнес, хорошо выглядите.
– Ты, наверное, потрясен, увидев, что я еще жива. Ты вообще не замечаешь нас, когда бываешь в Лондоне.