"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Она кивнула, прижалась ко мне:
— Этого достаточно.
Саня с Викой присоединились к нам на крыльце. Мы сидели вчетвером, молча встречая рассвет.
Впереди была новая глава нашей жизни. Новые червоточины, новые бои, новые опасности. Но мы были готовы.
Потому что теперь мы знали — вместе мы можем справиться пусть и не с чем угодно, но со многим.
Ник Тарасов
Воронцов. Перезагрузка
Глава 1
Алексей впечатал кулак в стол с такой силой, что стакан с водой подпрыгнул, разбрызгивая воду на отчёты — кропотливый труд бессонных ночей. Бумаги, пропитанные надеждой и амбициями, теперь размокали на глазах.
— Игорь Семёнович, вы даже не представляете, сколько крови и пота я в это вложил! Эти цифры реальные! Прибыль гарантирована — проверено и перепроверено десятки раз!
Генеральный директор «МосИнвест» даже не оторвал взгляда от смартфона, где мелькали мемы очередного развлекательного канала. Его лицо, выражало лишь то, что могло — холодное высокомерие человека, привыкшего решать чужие судьбы между просмотром котиков и завтраком.
— Алексей Владимирович, — процедил он, — вы в компании всего три года, а ведете себя так, как будто что-то из себя представляете, — телефон наконец лёг на стол, словно директор оказал великую милость. — Ваша презентация — просто бумажка, не более. Совет директоров её похоронит.
— Да вы даже не взглянули на расчёты! — Алексей ткнул пальцем в распечатки, как в последнее доказательство своей правоты. — Их проверил ваш зам по финансам, их подтвердили три независимых эксперта! Три!
Игорь Семёнович демонстративно перевёл взгляд в панорамное окно, словно перед ним капризничал ребёнок, а не опытный специалист:
— Вы не понимаете, Романов. Проект уже согласован с «вышестоящими инстанциями», — он изобразил в воздухе кавычки пальцами с маникюром безупречнее, чем у его секретарши. — И будет реализован компанией «АртСтрой». Весьма перспективная фирма, должен я вам сказать. И принадлежит, между прочим, племяннику нашего глубокоуважаемого вице-губернатора.
Реальность обрушилась на Алексея подобно ледяному душу. Все эти бессонные ночи, бесконечные переговоры с поставщиками, выбитые со скрипом разрешения — всё улетало в мусорную корзину. Проект отдали очередному блатному, чья компания по традиции разворует бюджет, провалит сроки, а потом получит ещё миллионы на «доработку».
Та же пьеса, те же актёры, тот же финал. Только декорации меняются.
— Значит, так, — в груди Алексея начал разгораться опасный огонь, тот самый, из-за которого его служебная биография напоминала список покупок в магазин, которые жены подсовывают своим мужьям. — Предлагаю поговорить начистоту.
Игорь Семёнович вздохнул с видом Христа, которого ведут на распятие:
— Я вас внимательно слушаю, но только быстро, у меня через десять минут встреча с людьми, которые действительно важны.
— Какой процент отката вы получаете в этой сделке? — Алексей произнёс это почти шёпотом, но каждое слово резало воздух, как лезвие.
Наступила тишина такой хрустальной чистоты, что на сороковом этаже бизнес-центра «Москва-Сити» стал слышен гул автомобилей далеко внизу.
— Что вы себе позволяете? — голос генерального обледенел до температуры жидкого азота.
— То, что должен был сказать давно, — Алексей впервые за много месяцев почувствовал удивительную лёгкость, будто сбросил невидимый рюкзак с камнями. — Вы — жалкий коррупционер, компания погрязла в откатах, а проекты получают не те, кто может их реализовать, а те, кто умеет делиться. Вы даже не представляете, как меня тошнит от этого дерьма!
Игорь Семёнович медленно поднялся, расправляя плечи, как хищник перед броском:
— Вы уволены. Немедленно. Пропуск оставите на стойке охраны. И считайте, что вам несказанно повезло, если я не подам на вас заявление за клевету.
Алексей нарочито медленно взял портфель и направился к двери, остановившись на мгновение у порога:
— Не трудитесь, заявление об увольнении скину по электронке. И да, Игорь Семёнович… идите на хер. Искренне ваш, Алексей Романов.
* * *В переполненном вагоне метро Алексей стоял, вцепившись в поручень побелевшими пальцами, пока адреналин пульсировал в венах раскалённой лавой, не думая утихать. Мысли разрывали сознание на куски. Переезд с Машкой в светлую квартиру с видом на парк — перечеркнут. А кредит за машину… Господи, о чём он только думал?
«Станция Баррикадная. Будьте осторожны при выходе из вагона».
Вагон внезапно дёрнулся с такой силой, словно на полном ходу врезался в бетонную стену. Людей швырнуло вперёд, как тряпичных кукол. Пальцы Алексея скользнули по поручню — его голова со всего размаха встретилась с металлической стойкой.
Вспышка боли, ослепительная, как сверхновая. Потом темнота и странный, нарастающий гул, будто приближается что-то огромное и неотвратимое.
В последний момент сознания он успел подумать только одно: «Маша меня убьёт, если я опоздаю на ужин знакомства с её родителями…»
* * *— Господин Егор! Господин Егор, просыпайтесь, Христом Богом молю, батюшка с матушкой уже все глаза проглядели!
Я с трудом разлепил веки, словно они были запечатаны сургучом. Меня трясла за плечо невысокая полная женщина в тёмном длинном платье со странным платком на голове. Мой затуманенный мозг выдал первую версию: косплеерша? Ролевой фестиваль?
— Чего тебе? — просипел я, пытаясь сфокусировать взгляд.
И застыл, пронзённый внезапным осознанием. Это был не мой голос.
Я резко сел на кровати. Это была не моя кровать — массивная, с резными деревянными спинками и балдахином, будто украденная со съёмочной площадки исторического сериала.
Комната тоже была чужой — высокие потолки, стены, обитые тканью, тяжёлая дубовая мебель, источающая запах воска и времени. В углу мерцала лампада перед тёмной иконой, бросая на стены причудливые тени.
— Что за хрень? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
— Ох, опять браниться изволите с утра пораньше, — всплеснула руками женщина, словно я совершил привычное, но всё равно шокирующее святотатство. — А ведь Прасковья Никитична сказывала, что вы с колыбели были ангелочком…
Я уставился на свои руки, которые тоже оказались чужими — более узкие, с длинными аристократическими пальцами, без мозолей от штанги и сбитых костяшек после спаррингов, зато с небольшим шрамом возле безымянного пальца. На запястье отсутствовали часы Garmin, с которыми я практически сросся.
— Я… где я? Кто ты? — холодный пот покрыл спину, которая тоже ощущалась иначе — сильнее, но уже.
— Господи, да никак вы опять не в себе? — женщина заглянула мне в глаза с тревогой матери, чей ребёнок внезапно заговорил на неизвестном языке. — Это я, Агафья, ваша нянька — Агафья Петровна. Вы в родительском доме… пока что, — последние слова она добавила шёпотом, словно выдавала государственную тайну. — Сами знаете, батюшка гневается страшно. Мне велено вас одеть да к столу проводить.
Она развернулась к массивному шкафу и начала доставать одежду — рубаху из тонкого полотна, брюки, какой-то странный удлинённый жилет…
— Постой, — я с трудом подавил приступ тошноты, подступившей к горлу. — Какой сейчас год?
Агафья посмотрела на меня так, словно я спросил, сколько будет дважды два:
— Лето 1807 года от Рождества Христова, как и вчера было. Ох, неужто вы так сильно головушку зашибли, когда с квартальным сцепились? Николай сказывал, вы на ногах еле держались, когда домой заявились…
1807? Что за чертовщина? Розыгрыш? Сон? Галлюцинация после удара головой? Ещё вчера я, Алексей Романов, был менеджером среднего звена в крупной IT-компании, послал начальство к чёрту и поехал домой в метро…
Но ощущения были болезненно реальными — запах дерева и свечного воска, жесткое бельё, щекочущее кожу, солнечный свет, пробивающийся сквозь окно с частым переплётом, рисующим на полу геометрические узоры.