"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Дима, который до этого молча слушал наш разговор, вмешался:
— Слушайте, а может, не стоит гадать на кофейной гуще? У нас бензина от силы на сотню километров осталось, а движок после того как мы с Кирой подшаманили его — хватит максимум на полчаса. Куда бы мы ни поехали — далеко не уедем.
— Поэтому и нужно выбрать правильное направление с первого раза, — ответил я. — Если ошибёмся, потеряем и время и топливо зря.
  
Вечерело быстро. Солнце уже скрылось за горизонтом, и воздух становился заметно холоднее. Скоро придётся разводить костёр, а завтра с утра принимать окончательное решение о маршруте.
— Думаю, предстоит мне ещё через часик сеанс устроить. Может, она уже доедет куда-то конкретному месту, и я смогу увидеть больше ориентиров.
Вика посмотрела на меня очень задумчивым взглядом. Что-то в её выражении лица заставило меня насторожиться.
— Что? — спросил я.
— Да смотрю на тебя и думаю, — медленно проговорила она. — Как тебе фартануло. Сегодня-завтра, не — так послезавтра ты найдёшь нужные ориентиры, и у тебя будет цель, куда двигаться. Ты будешь знать конечную точку, а добраться — это лишь вопрос времени.
В её голосе слышалась какая-то грусть, которую я не мог понять.
— И что в этом плохого? — спросил я.
— Ничего плохого. Наоборот. — Она помолчала, подбирая слова. — Судя по тому, что она носит твой браслет… Ты знаешь, я уверена: будь у неё мужик, и если бы она обмолвилась, что, мол, этот браслет мне подарил мой бывший, который пропал и неизвестно, жив ли… Он бы, извиняюсь, но на говно изошел бы, но она бы этот браслет не носила. Ну, это так, это моё бабское видение.
Я почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Неужели Вика была права? Неужели тот факт, что Аня до сих пор носила мой подарок, действительно что-то значил?
— Ладно, не обращай внимания, — отмахнулась она.
Но я видел, что её что-то беспокоило. За время совместных скитаний я научился читать её настроение. Сейчас она явно о чём-то думала, что-то её тревожило.
— А чего тебя это так расстраивает? — спросил я напрямую. — Ты же сама сказала, что тебе без разницы, куда идти.
Вика долго молчала, глядя куда-то в сторону. Потом вдруг повернулась ко мне и спросила:
— Слушай, а если я дам тебе фотографию человека, которого я тоже хотела бы найти… Ты бы смог мне помочь?
Этот вопрос застал меня врасплох. Вика никогда не говорила о том, что кого-то ищет. Да, она рассказывала о сестре, но больше ни о ком не говорила. Ни о ком, кто мог бы быть ей дорог.
— Ну, думаю, смог бы точно так же, как ищу сейчас Аню, — ответил я честно.
Она посмотрела на меня уже другим взглядом — в нём читались благодарность и что-то ещё, чего я не мог разгадать.
— Кого ты ищешь? — тихо спросил я.
Вика не ответила сразу. Она достала из внутреннего кармана куртки потрёпанную фотографию и долго смотрела на неё, не показывая мне.
Она немного потупила взглядом, отвела глаза в сторону. Пальцы её нервно теребили край куртки. Значит, тема болезненная.
Вика долго молчала, задумавшись, а потом, спустя пару мгновений, глубоко вздохнула и сказала:
— Знаешь, Глеб… когда вся эта хрень началась, за несколько месяцев до того, я ещё тогда соплюшкой была — не было мне и шестнадцати лет.
Она замолчала, глядя в сторону горизонта.
— Встречалась я тогда с парнем, — продолжила она тише. — Он старше меня был, ему только восемнадцать стукнуло. Саша звали. Высокий такой, худощавый, с вечно растрёпанными волосами. В школе все девчонки от него без ума были, а он выбрал меня.
Голос у неё стал мягче, появились нотки ностальгии. Видно было, что воспоминания эти дороги ей, несмотря на боль.
— И так сложилось, что он в институт не поступил. Нет, он не был глупым, даже наоборот — в чём-то просто гениален был. Математику щёлкал как семечки, физику тоже. Учителя говорили, что у него аналитический ум, что далеко пойдёт.
— И что случилось? — осторожно спросил я.
— А то и случилось, что характер у него был… сложный. Гордыня зашкаливала. — Вика криво усмехнулась. — И когда на экзамене вступительном какой-то профессор стал задавать вопросы: «А почему вы вот здесь и здесь не расписали действия подробнее? Откуда такие выводы?», он, фыркнув, сказал: «Да тут и так всё понятно!»
Она передразнила интонацию, и я мог представить, как это выглядело — молодой, самоуверенный парень против маститого профессора.
— «А вот мне непонятно», — продолжила Вика. — Тот ему ответил: «Откуда у вас взялись правильные ответы? Вы, наверное, списали!» Саша встал в позу и говорит: «Давайте любое задание, я прямо сейчас решу!»
Где-то вдали на периферии слуха заурчал зомби — еле-еле слышно. Дима инстинктивно потянулся к автомату, но звук не приближался.
— Тот пошёл на принцип, дал ему задание из высшей математики. По матрицам — их явно в школе не проходили, а он взял и решил. Прямо там, у доски, за десять минут.
— И что, зачислили?
— Как бы не так! — горько рассмеялась Вика. — Профессор же не смог признать своё поражение. Сказал, что методика решения неправильная, что нужно было по-другому оформлять. В итоге поставил ему «неуд». И всё, прощай институт.
Она замолчала.
— В общем, в институт он не поступил, в итоге загремел в армию. Его в Челябинск отправили, в какую-то техническую часть. Говорил, что будет радиотехником служить, что это лучше, чем в пехоте окопы рыть.
— И вы переписывались?
— Поначалу да. Письма писал, звонил когда мог. Планы строил — отслужу, говорил, поступлю в другой институт, на заочное отделение пойду. Жениться собирался на мне, когда вернётся. — Голос её дрогнул. — А потом началась вся эта хрень, и я не знаю, жив ли он.
Мы помолчали. В голове крутились мысли о том, сколько таких историй оборвалось в один день, когда мир рухнул. Сколько планов, надежд, любовных историй просто исчезло в хаосе катастрофы.
— Да, понимаю, что шансов мало, — продолжила Вика, словно читая мои мысли. — Мужики то все по натуре кобеля те еще, может, уже и забыл про меня. Но, а вдруг? Вдруг он тоже ищет меня? Вдруг выжил и думает, где я?
В её голосе звучала такая надежда, такая боль, что я не выдержал. Недолго думая, я взял Вику за руку и мысленно активировал на ней руну «Чужие глаза».
Передача навыка прошла легко. Вика почувствовала изменения сразу — её глаза расширились от удивления.
— Так это я могу сама попробовать! — воскликнула она.
— Дерзай, — кивнул я. — Я покараулю.
Она подошла к тому же дереву, где раньше сидел я, села, прижалась спиной к шершавой коре. Я видел, как она расслабляется, как дыхание становится глубже и ровнее. Глаза слегка поплыли, потеряли фокус, а потом стали стеклянными — точно так же, как у меня во время сеанса связи.
Я стоял рядом, внимательно наблюдая за окрестностями и за ней.
Первые полминуты ничего не происходило. Вика сидела неподвижно, лишь изредка подёргивались веки. Потом её дыхание участилось — значит, что-то начало происходить.
А спустя полторы минуты она тяжело задышала, и когда сбросила с себя полученный от руны навык, согнулась в три погибели. Рвало её знатно — весь ужин оказался на земле рядом с деревом.
— Ты почему не сказал, что так хреново после этого? — простонала она, вытирая рот рукавом.
— Так я же говорил, — напомнил я.
— «Ой, говорил он!» — фыркнула она, всё ещё держась за живот. — Мог бы и поконкретнее предупредить!
Я достал из рюкзака флягу с водой, протянул ей. Она прополоскала рот, немного попила.
— Ну что? — не выдержал я. — Видела что-нибудь?
Её лицо сразу изменилось. Усталость и тошнота отступили, уступив место возбуждению.
  
— И что, жив? — Я пытался читать ответ по её глазам, но она молчала, собираясь с мыслями.
— Жив, — наконец выдохнула она. — Он где-то… насколько я понимаю, под Челябинском. В каком-то лагере или базе. Много людей в военной форме, палатки, техника. Он сидел за столом, что-то чинил — радиостанцию или прибор какой-то.