Его своенравный трофей

И вот теперь кто-то видел во мне только красивую женщину. Разве мало красавиц в империи? Или все дело в мести прежнему правителю? Я никогда не слышала, чтобы князь Вей враждовал с императором, но кто знает, какие обиды хранит в душе этот человек и как это скажется на моей судьбе.
– Госпожа, только не упрямьтесь, – расчесывая мои длинные волосы после купания, уговаривала тетушка Мэ. – Генерал гордый мужчина. Непреклонный и резкий. Усмирите свой характер и покоритесь.
  
– Знаю.
Да, я знала. Но за всю жизнь меня касался только император, и эти ночи можно было сосчитать по пальцам. А потому куда важнее стало время, проведенное за играми и разговорами. Я положила много сил для того, чтобы добиться подобного. Но покориться генералу… проще было умереть. Вот только привезя ссобой тигровую бирку, я лишилась права на смерть. По крайней мере пока.
Он доверил ее именно мне.
– Госпожа, нам пора, – двери покоев распахнулись. На пороге стояли не молодые девочки, что прибирали комнаты и подавали обед, а две строгие женщины, из тех, что обычно заведуют хозяйством.
– Я знаю дорогу, – это было глупо, неправильно, но слова сорвались с языка сами. Краем глаза я видела, как тетушка Мэ поджала губы. Она держала в руках тяжелый плащ, готовясь накинуть его на мое тонкое ночное платье, и никак не ожидала подобной выходки.
– Госпожа знает правила, – Женщины склонили головы, словно были парой деревянных кукол, что двигаются только вместе. – Визит к генералу будет зафиксирован в домовых книгах, как того требуют законы.
– Не упрямьтесь. Вы не девица из дома удовольствий, чтобы красться в покои в темноте, – наставительным тоном прошептала моя служанка.
Хотелось скрипеть зубами и топать ногами. Хотелось кричать и отбросить в сторону те два фонаря на длинных палках, что держали служанки. Чтобы деревянные каркасы сломались и огонь вырвался наружу. Но такого позора я бы не пережила и сама.
– Ведите.
Это все, что я могла сказать.
Черные волосы рассыпались по спине, едва приколотые на затылке одной шпилькой. Мягкие туфли на кожаной подошве вместо высокой платформы. Женщины, что несли фонари, освещая дорогу передо мной. И ночные стражи, склоняющие головы, словно перед ними была госпожа поместья.
 
Глава 4
 
 Чжан Рэн, князь Вэй, сидел на краю постели, хмуро глядя на тени, пляшущие по стенкам фонаря. Обтянутый тончайшим шелком, расписанный искусным северным пейзажем с соснами, он словно был живой. Я шагнула в покои, и вместе со мной ворвался порыв ветра, отчего огонек внутри фонаря дернулся, затрепетал.
– Наложница Е, – медленно, как-то мрачно протянул великий генерал, не поднимая головы. Словно это не он меня вызвал, а я явилась по собственному желанию, презрев все правила.
– Князь, – двери беззвучно закрылись за моей спиной, отрезая всякий путь к отступлению. Я медленно склонила голову, при этом не отводя взгляда от мужчины. Сегодня у меня было странное ощущение, что генерал опасен куда больше, чем когда-либо. В том молчаливом, хмуром приветствии, отсутствии шуток и взглядов было что-то, что заставляло себя чувствовать добычей. Слабой и глупой. И не проглотили меня только потому, что хищнику было пока интереснее забавляться, чем пробовать меня на вкус.
– Говорят, вы сегодня скучали, прекрасная госпожа. Так ни разу и не покинули покои за день.
– Я, – голос осип. Мне было бы проще, если бы мы вернулись к прежнему характеру общения: намеки, тонкие словесные шпильки. К подобному я привыкла за годы службы*. А вот к тому, что кого-то действительно интересует мое настроение или то, как я скрашиваю досуг – нет. Такие вопросы были не в чести при дворе. – Я вышивала. А это куда как достойное занятие для женщины… моего статуса.
Собирать слова воедино получалось плохо. О каком именно статусе я говорила? Наложница? Пленница? Или все же трофей? Словесные игры сегодня были не в мою пользу. Сказывалось волнение. Только поделать я ничего не могла.
– И все же, вам было скучно. Не доставало придворных интриг? – я вздрогнула, словно меня хлестнули плетью. Столько угрозы в паре оброненных слов.
И как прежде, генерал не смотрел на меня, следя только за играющим пламенем внутри фонаря.
– Я никогда не участвовала в заговорах. Не делала ничего, что против правил дворца, – голос стал резче, громче. Мне показалось, что еще немного, и от его силы зазвенят колокольчики, что висели снаружи. Правильнее было бы смолчать, стерпеть обиду, но у меня не хватило выдержки. Несправедливое обвинение словно жгло кожу.
– Я знаю об этом, –  хмыкнул генерал, и только теперь поднял голову. В черных глазах полыхало опасное пламя. И было сложно сказать, виновен ли в этом размытый свет фонаря или все дело во внутренней силе этого человека.
– Тогда к чему подобные упреки? К чему весь этот фарс?
– Фарс? – генерал хмыкнул,  и поднялся со своего места, потянувшись, как барс. Или как тигр.
Сердце с силой ударилось о ребра. Тело невольно дернулось назад. Он и есть тигр. И он играет со мной.
Чжан Рэн склонил голову на бок, и сделал шаг ко мне. И еще один. А мне больше некуда было отступать.
Генерал двигался так быстро, что я просто не успела среагировать. Мое тело одеревенело, когда большие ладони сомкнулись вокруг талии, прижимая к крепкому, почти каменному торсу, прикрытому только тонким домашним нарядом.
– Гордая, вспыльчивая как кошка. Умная, как черепаха.  И хитрая, как лиса, – горячее дыхание опалило ухо. По коже прошла волна трепета и… ужаса.**
Генерал словно обезумел. Словно с него слетели все маски, все запреты. Большие шершавые ладони скользили по коже, практически царапая, оставляя красные полосы на белой чувствительной поверхности. Чжан Рэн больше себя не сдерживал, сжимал и мял мое тело, словно какой-то мясник, а никак не благородный мужчина.
От страха, от отвращения, на глаза навернулись слезы. Я знала, что нужно терпеть, нужно ждать и просто покориться, но у меня не было сил на подобное. Мне хотелось выть и кричать. Отмахнуться от этих рук, от этих жестких, грубых губ, так не похожих на те, что целовали меня всего пару дней назад.
 Куда делась вся его выдержка и сила духа, что виделись в нем до этого? Я не понимала.
Оцепеневшую, меня подхватили на руки и понесли в сторону приготовленной постели. Сердце словно замерло, руки-ноги оледенели, не в силах пошевелиться. Может, это было и к лучшему, я не знала. Никогда еще ко мне так не прикасались. Так резко, по-хозяйски, словно желая оставить отметки на моем теле.
Меня уронили на перины из шелка, набитые самым дорогим пухом и Князь Вэй на мгновение замер, глядя на меня безумными глазами. В темных глазах снов пылали огни. Демон Копья, Бог Войны. Теперь я ясно видела, как именно этот человек ведет за собой армии, как он крушит врагов, повергая их в ужас одним взглядом. Только не могла понять, как в список его противников попала я.
– Наложница Е, – голос низкий, утробный, от которого холодеет кровь.
Не в силах больше смотреть в эти глаза, ощущая, что мне с этим никак не справиться, я отвернула голову к стене, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза. Я больше не была хозяйкой своему телу.
 Горячие руки снова коснулись кожи, обжигая через тонкую ткань. Прошлись по ребрам и сжались на груди. Рывок, и ткань с треском разошлась. Прохладный воздух опалил кожу. Губы коснулись ключицы, скользнули ниже, следуя за руками. Тело отозвалось ужасом, бессилием. Сжалось, словно от ударов плети, а не от касаний.
И Чжан Рэн вдруг замер. Отстранился.
  
Я так же лежала, вслушиваясь с повисшую пугающую тишину. Пыталась угадать, где этот пугающий, сильный мужчина и что же будет дальше. У меня не было сил ни поправить одежду, то, что от нее осталось, ни пошевелилось.
Я не знаю, сколько времени прошло, пока я решилась, сумела повернуть голову. Чжан Рэн сидел в кресле в темном углу, прикрыв глаза рукой.
– Я так страшен, Тинь Ли Шуэ? Так ужасен? – едва слышно, словно шелест камыша, пронеслось по покоям. В первый миг я даже не поверила, что слова прозвучали. – Я напугал тебя?