Измена. Новая жизнь (СИ)

— Ну что, готова? — спрашивает, когда садимся в машину.
— Да, поехали.
На дворе уже конец апреля, погода резво берёт своё. Из тёплых пуховиков мы быстро впрыгнули в лёгкие куртки, а в иные дни и вовсе обходимся без них. Весна витает в воздухе, голубое небо радует, единственное что — зелени не хватает, но знаю, скоро всё изменится.
Как и моя жизнь в эту весну сделала такой конкретный кульбит.
  
У нас сегодня просмотр квартир. Целых четыре адреса. Все в том же районе, где я жила с Артёмом. Он широким жестом, не без помощи суда, оставил нам с Алисой квартиру, а так же возместил сумму первоначального взноса с родительской стороны.
Больше мне от него ничего не надо. Переоформление документов на собственность и счетов ещё идёт. Я избавляюсь от бывшего мужа и от груза финансовой ответственности, которую он возложил на меня.
Суды в самом разгаре, работы Артём лишился и светит ему условная уголовка, что означает — с карьерой юриста у него покончено. Я так подозреваю, по окончанию тяжб он планирует свалить из города. Это самый лучший вариант.
Тогда, возможно, я и решусь вернуться в наше бывшее жильё. Продавать квартиру мне вовсе не хочется, но и жить там сейчас не могу.
Мы смотрим две однокомнатных и просторную студию. Последнюю я всё-таки отметаю, а вот квартиры — вполне себе милые и комфортные, но дома — так себе. Не новые. Один — старый «корабль», другой — застройка начала нулевых.
— Когда столько времени прожил в новостройке, сложно менять район и дом на старый, — вздыхаю, когда возвращаемся к Никите.
— А моя квартира в старом-престаром, можно даже сказать, древнем доме, как тебе?
— Это совсем другое, — искренне говорю я. — Ощущается иначе. Ты прямо сравнил конуру с хоромами, — посмеиваюсь, подразумевая под конурой квартиры с кухней в пять метров.
Но ведь люди в них живут, и я так жила. В родительской квартире тоже метраж не ах. Ничего, привыкну, я умею адаптироваться к обстоятельствам.
Это я так себя успокаиваю.
— Совсем не понимаю, зачем тебе куда-то переезжать? Живите у меня.
— Угу, — киваю, даже уже не реагируя.
Этот разговор у нас возникает регулярно.
Самое ужасное, мне очень хочется согласиться, только вот позволить себе такой роскоши не могу.
— Что это? — указываю на коробки в углу.
В квартире мы одни. Алиска ещё в школе. Её кошмары постепенно сходят на нет. В этом большая заслуга Никиты. То, что он привлёк источник проблем в лице Артёма к терапии, сыграло в огромный плюс.
— На работу твою съездил, вещи забрал.
— Ой, мы же вместе договаривались.
— Да я рядом был, заехать вот решил, — улыбается он. — С Ириной Семёновной твоей поболтал. Ты знаешь, кажется, она готова передумать и взять тебя обратно на постоянный контракт.
У меня вырывается нервный смешок.
— Ты ей что, судом пригрозил?
— С чего ты взяла?
— Руку выкрутил? — вспоминаю, как он умело уделал Артёма.
— Это не мои методы. По крайней мере, не по отношению к женщинам и не регулярные. Она просто здравомыслящий профессионал и не хочет терять такого ценного сотрудника, как ты.
От последних слов мне ещё смешнее.
Никита подходит, чтобы обнять меня за талию и многозначительно приподнять бровь.
Один бог знает, чего он ей наговорил.
— Не уверена, что готова вернуться.
— Ну ты подумай, место за тобой сохранят, если что.
— Даже так? Ты волшебник.
— Нет… всего лишь психолог.
— Очень хороший, замечу, — проводу ладонями по его груди и вздыхаю. — Супер-герой… все мои проблемы решил.
— Ну какой из меня герой, Света? Тем более, супер? — усмехается Никита. — Я простой мужчина.
— Непростой.
Усмешка медленно перетекает в ухмылку, когда он кладёт ладони мне на бёдра и двигает к себе.
— Простой мужчина с простыми желаниями, — шепчет многозначительно и наклоняется, чтобы затяжным поцелуем коснуться шеи.
Я ахаю и выгибаюсь. Мне и щекотно, и приятно, и хочется большего. Между ног врубается пульс, а в животе вспархивают пресловутые бабочки. Мне хочется вжаться в него со всей силы, Никита это чувствует и обнимает крепче.
— Ты дрожишь, — прикусывает мочку уха. — И я хочу тебя ещё сильнее.
Горячий шёпот вызывает волну жара между ног. Эти его «хочу тебя» сводят с ума.
Я то ли смеюсь, то ли возмущаюсь.
— Хватит шутить! Мне не смешно!
— Мне тоже.
Он хватает меня за бёдра и рывком подсаживает на себя.
— И кто сказал, что я шучу?
Успеваю лишь ойкнуть разок.
А потом ещё… когда спиной впечатываюсь в стену. Дополнительная опора нам не помешает.
Мы целуемся, и в этот раз я совсем не возражаю, когда ладони Никиты скользят по голым бокам, пробираясь под бюстгальтер, чтобы накрыть и сжать грудь.
Запрокидываю голову и делаю серию коротких вздохов. Не хватает кислорода. И сил оттолкнуть Никиту тоже не хватает. Менделеев решил перейти в решительное контрнаступление, чтобы убедить меня никуда не съезжать.
Да… это станет весомым аргументом за!
— Что такое, Света? — улавливает он изменения моего настроения.
Зарываюсь пальцами в жёсткие волосы, смотрю в самые серые глаза на свете и честно признаюсь:
— Не знаю, боюсь немного.
Это ценно, что с Никитой можно говорить откровенно, не опасаясь насмешек или злой иронии. Он, конечно, часто подшучивает, но по-доброму.
— Меня?
— Нет… того, что дальше.
— А помнится ты решительнее была, когда сама меня поцеловала.
— Ты теперь будешь мне постоянно это припоминать.
— Конечно, и внукам расскажу. Самое моё любимое воспоминание. Круче только, как ты на меня в аэропорту запрыгнула.
— В-внукам? — в шоке смотрю на него. Так далеко мы в разговорах не заходили. — Это юмор такой? И потом, я на тебя не прыгала!
Мой вопрос остаётся без ответа. Наши губы всё ближе. Мы снова целуемся. А потом, сама не помню как, оказываемся в спальне. На большой комфортной кровати. Катаемся по ней, срывая друг с друга одежду.
И как приятно позже… после… лежать под боком у Никиты, в его объятьях. Чувствовать, как губы оставляют дорожку мягких поцелуев на чувствительной коже шеи и ниже — по позвоночнику.
— Надеюсь, вопрос с переездом отпал? — шепчет он мне на ухо. — Не уезжай, без тебя мне станет совсем плохо. Как я без твоих завтраков? Без наших разговоров? Так приятно возвращаться не в пустую квартиру, а к тебе и Алисе.
То, что он объединяет нас с дочерью, то что принял её, не как пациентку, а как моего ребёнка, подкупает. Алисе он тоже нравится, ей легко с ним. Это его «не уезжай» и «совсем плохо без тебя» — тоже, наверное, что-то значат?
Я боюсь произнести слово «любовь», я пока не готова даже самой себе признаться в глубоких чувствах к Никите, а вот у него, кажется, с этим никаких проблем.
— Не уезжай, — снова шепчет он. — Ты нужна мне.
Правильно ли это, бросаться из отношений в отношения?
Возможно, мне необходима пауза.
«Что бы что?» — интересуется внутренний голос.
«Что бы всё обдумать», — отвечаю ему.
«А ты разве не всё обдумала? Пауза ведь может затянуться».
Переплетаю наши пальцы и легонько сжимаю руку Никиты. Моя узкая и маленькая тонет в его большой надёжной ладони. Делаю глубокий вдох, прежде чем признаться: и ему, и самой себе.
— Ты тоже нужен мне.
Очень-очень, — добавляю про себя.
Никита аккуратно разворачивает меня к себе лицом, и я укладываю голову ему на грудь. Зажмуриваюсь, потому что чувств и эмоций так много, что кажется, ещё секунда и меня ими снесёт.
Так странно, ещё недавно ощущала себя самым несчастным человеком на земле, а теперь всё переменилось. Теплота и солнечный свет будто заполняют меня изнутри. Я снова дышу. И хочу жить. Хочу любить и быть любимой.
  
Темней всего перед рассветом. Так говорят. Моя ночь позади. Дальше только новая жизнь. Она будет счастливой. Я так решила. Нет. Я так чувствую.
Конец