Измена. Ты старая и скучная (СИ)

— Ты что сожгла дом любовницы отца?
— Почему сразу я?
— Ну не знаю, кто еще. Я бы никогда такого не сделала.
— Ну да, ты ж у нас слишком хорошая. А я бы на твоем месте и глаза выцарапала.
— Настя, не говори глупостей. На моем месте. Да если бы ты головой думала, ты мне уже давно об этом рассказала.
— Да между ними ничего такого не было.
— В смысле не было?
— Ну я видела эти томные взгляды. И как Тамара строит ему глазки. Но, насколько я знаю, у них еще толком ничего не было.
  
Я хлопаю глазами.
— Но я своими глазами видела....
— Мам, они целовались, зажимались. Ну, как это еще сказать? Я бы сказала, если бы застала их прямо в постели.
— Фу, тебе не противно о таком говорить?
— А почему мне должно быть противно? Я понимаю, что мой отец мужчина, она женщина, и ты женщина. Я понимаю, с чем вы все занимаетесь.
— Настя, я не буду продолжать с тобой этот разговор.
— Так, значит, не ты подожгла. — Говорит Настя задумчиво. — Что, неужели она сама свой дом подожгла? Ты знаешь, она мне всегда нравилась. Она такая живая, активная. Я даже хотела быть на нее похожа.
— А сейчас?
— А что сейчас?
— Ты говоришь в прошедшем времени.
Она опускает взгляд.
— Настя, ты мне что-то не договариваешь?
Я сажусь рядом с дочерью и внимательно смотрю на нее. Крики, шум тушения пожара уже не кажутся таким важным. Сейчас я вижу только свою дочь. Она бледная. И в свете мигающих сирен ее лицо выглядит еще более тревожным.
— Настя, расскажи мне, в чем дело?
— Не знаю, мам. Я ее, правда, всегда воспринимала как твою лучшую подругу. Знаешь, такую классную женщину, которая активная, красивая, заботится о себе, много путешествует, радуется жизни. Не знаю. — Она отворачивается. — Мне кажется, она с гнильцой.
— Хорошо, хоть ты это заметила.
— Я слышала её разговор по телефону, она сказала что, если уведет у тебя папу, то меня отошлет подальше, потому что со мной мороки много.
Понятно. Дочка не стала любимицей и расстроилась. Сергей сильно её разбаловал и она привыкла получать все что хочет, неважно это новая кукла или внимание какого-то человека.
— Ну ты же не думала что вы будете жить большой и счастливой семьей? Без меня старой и скучной. Ей нужен твой отец, а дети и все остальное это суета и неинтересно. Тамаре сорок, у нее нет детей, как думаешь почему?
— Она не хочет?
— Не хочет. Ни чужих, ни своих. Так что ты не на той стороне дочка.
— Мам… я…
— Неважно.
Я оборачиваюсь к воротам и вижу как во двор заходит Сергей и двое полицейских.
  
Глава 16
 
— Настя, иди в дом. Быстро!
— Мам…
— Настя, хоть раз в жизни, не спорь, просто иди в дом. Настя, ты постоянно со мной споришь и прирекаешься. Ты можешь хотя бы один раз сделать то, что я говорю? Не спорить.
— Хорошо, мам.
Я помогаю ей подняться.
Настя, опираясь на костыли, идет в дом.
Я закрываю стеклянную дверь, ведущую на кухню. Поправляю прическу, платье. Медленно спускаюсь по ступенькам террасы. Иду в направлении полицейских и Сергея.
Стараюсь сделать испуганное лицо.
Хотя что тут притворяться? Я и правда очень сильно напугана.
Мои руки дрожат, а в горле собрался неприятный, колющий ком. Не представляю что сейчас будет, но чувствую, что ничего хорошего.
— Все в порядке? Как Тамара? Она цела?
— Надышалась дымом, — говорит Сергей. — Альбина, это полицейские. Тамара их вызвала. Она подозревает поджог.
— Поджог? Какой кошмар, кому это могло быть нужно?
— Добрый день. Альбина Витальевна. — Один из полицейских представляется, а затем говорит. — Суслова Тамара, сказала что у вас был конфликт и она подозревает вас в поджоге.
— Меня, — я прикладываю ладони к сердцу, — я не делала этого. Какой еще конфликт?
— Альбина Витальевна, мы вас ни в чем не обвиняем, — говорит полицейский, — пока мы просто пытаемся разобраться в ситуации.
— Я была в этот момент дома, с мужем и детьми. — Говорю я.
— У вас камеры работают?
— Да, работают, — говорит Сергей, — пройдемте в дом, я все покажу, там на одной из камер просматривается часть двора нашей соседки.
Сергей с полицейскими идет в дом, а я возвращаюсь на террасу.
Я зла на Тамару и обижена, но не желаю ей плохого. И я бы никогда не решилась поджечь дом. Никогда. Настя это точно сделать не смогла. Со своей сломанной ногой она передвигается, как улитка. А вот Миша... Нет, он бы тоже не стал этого делать.
Нельзя думать на своих.
Сейчас мы должны сплотиться и быть семьей, друг друга поддерживать.
Я захожу в дом, проверяю Настю. Она лежит в постели с телефоном и что-то там листает.
Замечает меня.
— Мам, это уже по всем новостям и по всем соцсетям. Я даже не представляю, как это быстро разлетелось. Вот, посмотри. — Настя поворачивает мне свой телефон, и я заглядываю на экран.
Вижу там Тамару. Она растрепанная, косметика немного потекла. И она кому-то рассказывает о том, что произошло. Говорит, что лежала в ванной, тут почувствовала запах дыма.
Пока выбралась, то дымом был окутан уже весь дом. И она говорит, что чуть не потеряла сознание. Хорошо, что быстро приехала скорая, ее спасли, потому что она могла погибнуть.
Пожар начался на первом этаже, и она не представляет, как это случилось. Какой ужас.
— Мам, это же правда не ты?
— Конечно, не я. У нас тут полиция. Лежи спокойно. Никому ничего не говори.
Я быстро выхожу из ее комнаты, прикрываю дверь, а затем иду в кабинет мужа.
Когда захожу, то вижу полицейских. Один из них сидит за столом Сергея, а второй стоит за его спиной.
Видимо, они смотрят на компьютере видео.
— Да, неплохо просматривается ее дом, но ничего не видно. К сожалению, у вашей соседки в этот день камеры были отключены. Она говорит, что сломались и собралась завтра менять. — Говорит один из полицейских.
Как удобно, думаю я.
Я стою в кабинете, обхватив себя за плечи и внимательно слушаю разговор.
— Так вы говорите, Альбина Витальевна, конфликта у вас не было?
— Ну как и с любыми соседями, — я развожу руками, — бывало разное, но мы знакомы много лет. У многих трения с соседями, но дом же из-за этого не поджигают.
— Вы даже не представляете, что вытворяют некоторые соседи, когда хотят навредить, — говорит жестко полицейский.
Они забирают записи и затем уходят.
Как только мы остаемся Сергеем вдвоем, я тоже бросаюсь к мужу.
— Что они сказали? Они нас подозревают?
— Тебя подозревают. Тамара всех убеждает, что это ты подожгла дом.
— Я этого не делала!
— Сейчас я не буду разбираться кто прав, а кто виноват. Моя задача семью защитить. Семью, Альбина. Ты все еще моя семья?
Я нервно сглатываю и молчу.
Понимаю на что он намекает.
Развод. Он знает что я хочу развестись.
— Поняла, — выдавливаю из себя еле слышно.
— Я сейчас поеду в больницу к Тамаре. Ее должны были уже увезти. И прослежу за тем, что она будет говорить полицейским.
— Хорошо, — тихо говорю я.
— Оставайся в доме. Миша и Настя будут с тобой. Чтобы никто отсюда не выходил, ни с кем не разговаривал, не отвечал на какие звонки. Если придет полиция, то звони мне. Ты меня поняла?
Я киваю.
— Все, я уехал. — Сергей хватает ключи от машины, берет свой пиджак и уходит.
Я не представляю, что мне ждать дальше.
— Мам, папа уехал? — Ко мне подходит Миша, — она все сваливает на тебя?
— Да, хочет меня обвинить. А отец угрожает что развод не даст.
— Мам, — Миша обнимает меня за плечи, — все будет хорошо. Мы справимся. У нее нет никаких доказательств.
— О измене твоего отца никто не знает, и никто не должен узнать. Этого не было. Понятно?
  
Я иду к Насте и повторяю свои слова ей.
— Все отрицаем и ничего не говорим. Мы с Тамарой подруги, любим друг друга и обожаем. Понятно?