Соседи (ЛП)

— Что теперь будет?
Они посмотрели друг на друга, и Марш тихо произнес.
— На место происшествия прибыли наши специалисты, они пытаются выяснить, что произошло.
— Как? — спросил Лиам. — Если там больше никого не было?
— Следы шин на дороге, расположение автомобиля и так далее, — пояснил Кук. — Мы также объявим о поиске свидетелей. Мы не ожидаем многого, но поговорим с молодым человеком, который остановился и помог. Может быть, он что-нибудь вспомнит.
— Ты не говорила мне, что кто-то остановился, — заметил Лиам, посмотрев на меня, а затем на Кука. — Кто это был? Мы должны его поблагодарить.
— Мы расскажем Эбби подробности, как только снова поговорим с ним, и если он захочет, — ответил Кук, затем посмотрел на меня. — На этом пока все. Спасибо.
— Мне отправят в тюрьму, — уточнила я, глядя на него. — Да?
— Это не мне решать, — мягко ответил он.
Мой взгляд метался по комнате, а затем остановился на лице Лиама, ставшем светло-зеленого оттенка стен. Я почувствовала, как его рука сжалась на моем плече.
— Эбби, — пробормотал он, когда мы смотрели, как полицейские уходят, тихо переговариваясь друг с другом по дороге к лифту. — Господи, я должен был… Я хотел бы… Мне так жаль.
Но я закрыла глаза, не желая слушать, как еще один человек говорит о том, как ему жаль. Лиам начнет презирать меня за то, что я сделала, это точно. Он как-то по-другому относился ко мне. Он уже начал отдаляться. И я не могла его винить. Как он мог любить меня после того, что я сделала? Как вообще кто-то мог?
— Я устала, — прошептала я, отворачивая голову. — Дай мне поспать. Я позвоню тебе.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Отдыхай.
Я тихо всхлипывала после его ухода. Ярость, отрицание, страх, безнадежность — невозможные волны эмоций обрушились на меня, раскачивая туда-сюда, туда-сюда, словно управляемые каким-то психопатом-садистом.
Двенадцать часов назад Лиам и я решили жить вместе.
Но теперь мы, похоже, оказались на разных планетах.
***
Меня разбудила боль в ногах, но как долго я проспала, непонятно. Медсестра с короткими светлыми волосами и подведенными бровями милосердно накачала меня морфием и сказала, чтобы я еще немного отдохнула. Через несколько секунд после ее ухода в палату вошел Лиам с ложкой, тремя баночками шоколадного пудинга и сэндвичем в пластиковой упаковке.
— Ты давно проснулась? — Он протянул еду. Я покачала головой, и когда не взяла, он положил ее на поднос передо мной. — Может, мне открыть что-нибудь для тебя?
— Я не голодна.
— Ты должна есть.
— Нет, не буду, — прохрипела я. — Я правда не хочу.
Лиам смотрел на меня некоторое время.
— Я думал о том, что должно произойти дальше, — наконец сказал он. — Я имею в виду, после того, как… ты выберешься отсюда. И похорон Тома. — Долгая пауза. — Я все еще могу переехать.
— Ко мне? — Я подняла брови. — Ты все еще хочешь?
— Да. Ничего не изменилось и…
— Как ты можешь такое говорить? — Мой голос повысился на несколько тонов. — Все изменилось. Все!
Лиам сделал шаг ко мне, но когда коснулся моей руки, я ее отдернула.
— Тебе понадобится помощь в квартире, — убеждал он. — Позволь мне быть рядом с тобой. Для меня это так… важно. Мы могли бы…
— Нет, Лиам.
— Нет, что?
— Перестань притворятся, что все будет хорошо. Не думай, что игра в семью поможет.
— Детка, мы пройдем через это и…
— Как? Я убила Тома. Я не представляю, как мы можем через это пройти. Совсем.
— Тебе нужно время, — настаивал Лиам. — Я здесь, с тобой. Я всегда буду рядом.
— Я бы хотела побыть одна. — Мой голос прозвучал как придушенный шепот. — Пожалуйста, я…
— Эбби я люблю тебя.
— Пожалуйста. — Я отвернулась от него. — Уходи. Мне правда нужно время. В одиночестве. Я позвоню тебе, когда буду готова, хорошо?
Я не открывала глаза целую вечность, пока не убедилась, что он ушел. И хотя лекарства помогли утихнуть боли в моем теле, агония в моей душе и сердце стала невыносимой. Мне хотелось кричать, выть, ругаться и возмущаться, вскочить с кровати, достать бочку, полную морфия или чего-нибудь еще, что удастся найти, и закачать это себе в вены.
 
Лиам и я созданы друг для друга, все так говорили. Впервые я не прятала части себя, отказывая ему в доступе, как всегда делала раньше. Я рассказывала ему все, вплоть до того, что иногда Лиаму приходилось целовать меня, чтобы заткнуть рот. Мы подходили друг другу, как в тех нереальных, слащавых голливудских фильмах. Только в нашем случае все это происходило не по сценарию.
Во многих отношениях Лиам стал моим спасителем. Единственный человек, кроме Тома, который не дал мне отказаться от отношений — с парнями, девушками, семьей. Но теперь Тома больше нет, и все это из-за меня.
Наказание, которое назначат судья и присяжные, не пугало меня. Я приветствовала его. Ничто не могло оказаться хуже пожизненного приговора, который я все равно вынесла себе сама. Вечное понимание — мой брат сгорел заживо из-за того, что я сделала. Никакое другое наказание не могло даже приблизиться к этому.
Лежа на больничной койке в чистой палате со стерильными шторами, я поклялась, что буду расплачиваться до конца своих дней. Если Том не мог жить, то я не заслуживала счастья. Мои плечи опустились, когда окончательность моего решения кристаллизовалась в моем сознании. Все должно быть именно так. Так надо. В конце концов, Лиам скоро увидит меня такой, какая я есть на самом деле.
Я — монстр.
***
Несколько часов я почти не шевелилась, пока в комнату не вошел мужчина с копной седых волос, тонкими очками и усыпанным веснушками лицом. Он был одет в строгий костюм и держал под мышкой блестящий черный портфель с серебряной пряжкой.
— Мисс Сандерс? — обратился он, и, когда улыбнулся, его нос слегка наклонился влево.
— Вы тоже из полиции?
— Нет, нет. Я Шон Джойс. Из «Касио, Джойс и Блант». Название навевало смутные ассоциации, но когда я не ответила, он добавил:
— Я адвокат.
— Не уверена, что понимаю. Я не вызывала…
— Это сделала ваша мать. Мой партнер, мистер Блант, занимался ее разводом.
Вот откуда я знала это имя.
— Но почему…
— Она сказала вам понадобится юридическая помощь.
Я опустила глаза, чувствуя, как жар распространяется по моим щекам.
— Я не могу позволить себе…
— О, не волнуйтесь. — Мистер Джойс постучал указательным пальцем по своему портфелю. — Об этом уже позаботились. Ваша мать, она…
— Я не могу принять ее деньги. Мы не… Я не заслуживаю этого, мы… Она ненавидит меня и…
— Мисс Сандерс, Эбби, — мягко произнес мистер Джойс, но с той твердостью, которая заставила меня поднять на него глаза. — Твоя мать ясно дала понять, что не хочет видеть тебя в тюрьме. Вопрос с оплатой уже решен. Так что позволь мне помочь. — Я медленно кивнула, и он пододвинул ко мне стул.
— Прежде всего, — сказал он, похлопывая меня по руке, — я очень сожалею о твоей утрате. Я не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь эмоционально. Считаю этот вопрос отвратительным, учитывая обстоятельства.
Я слегка улыбнулась.
— Спасибо.
— Но как ты физически? — продолжил он. — Тебе что-нибудь нужно? Что-нибудь болит?
— Мои ноги… Они болят.
Мистер Джойс сжал мою руку.
— Мне попросить медсестру…
— Нет, — воскликнула я, затем понизила голос. — Эта боль делает все реальным.
Он смотрел на меня своими бледно-голубыми глазами, и мне стало интересно, о чем он думает.
— Я никогда не встречал Тома, — проговорил он спустя мгновение. — Но твоя мать отзывалась о нем очень высоко.
— Да он замечательный, — я прикусила кончик языка. — Был.
Мистер Джойс открыл свой портфель и положил толстый желтый блокнот на одно бедро.
— Давай начнем с самого начала. Расскажи мне все.