Окинава 2 (СИ)

— Не сейчас. Пока слишком рано, — отмахнулась от слов инженера Гея. — Сперва необходимо разобраться с Кастором и Энио. Даже объединившись, мы не сможем заблокировать их доступ к «Армаде». Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы реакторы крепости были в безопасности, и главнокомандующий ничего не смог с ними сделать?
Хан ничего не ответил, лишь опустил голову и тяжело вздохнул.
  
— Вот и нарисовалась ещё одна проблема, которую необходимо решить. И решать её необходимо до того, как разберёмся с Кастором и Энио.
— Мы утратили контроль над реакторами после первого появления Сканнинга на Окинаве. Командующий Ван Дерсар прекрасно понимал свою уязвимость перед инженерным блоком, поэтому сделал всё возможное, чтобы обезопасить себя и установить контроль над нами.
— Это мне неинтересно. Лучше давай сейчас посмотрим, какими ресурсами вы обладаете, и что совет смог подготовить для свержения Кастора и Энио?
— Ты не хочешь мне объяснить, что здесь происходит? И почему ты молчала об этом? — наконец смог спросить я, переводя взгляд с коленопреклонённого инженера на чёрную валькирию и обратно.
— Всё очень просто. Когда я оказалась на капитанском мостике, то получила пакет данных от Зевса. Гранд-адмирал Донован позаботился о том, чтобы я вновь получила возможность управлять остатками Первого Ударного. Инженеры всех кораблей, входящих в состав флота, были безоговорочно преданы ему и преданы до сих пор. По-другому и быть не может. Творец пятого порядка способен заложить преданность в саму ДНК. Подобной чести удостаиваются лишь избранные. Можно считать, что сейчас я возвращаюсь на службу раньше намеченного срока. И первым моим заданием станет освобождение Окинавы, возвращение орбитальной крепости Земной Федерации и уничтожение сил заражённых в системе Двойного Серпа, — ответила Гея.
— Охренеть, какие дела у вас здесь творятся! Икар, не хочешь мне рассказать, кто эта девица и откуда она здесь взялась? — послышался голос Ремаи, которая прекрасно видела и слышала всё, что происходит на капитанском мостике Зевса.
Ответить я не успел — гораздо раньше начал действовать Соло, активировавший скрытый механизм, который пропустила Гея. Под ногами Ремая открылась ловушка, в которую она провалилась. Мой меч опоздал на пару мгновений, замерев, едва надрезав кожу на шее инженера.
— Если она мертва, то ты отправишься следом.
В глазах Хана Соло не было страха, да и смотрел он не на меня, а на Гею, словно она была каким-то божеством.
— Отвечай, что ты сделал с той женщиной? — поняв, что происходит, задала вопрос Гея.
— Она жива. Просто оказалась в ловушке, из которой не сможет выбраться даже владеющий третьего порядка. Мне показалось, что она может оказаться опасной для тебя и твоего носителя. Хранить величайшее достижение человеческого гения в теле владеющего слишком опасно. Вам необходимо найти новый носитель. Управляющая программа Окинавы была уничтожена во время Великой битвы, но с того момента инженеры смогли восстановить все необходимые коммуникации, и сейчас не найти лучшего места для вас. Правда, шестое кольцо отрезано от остальной части крепости, поэтому для начала предлагаю воспользоваться мощностями Зевса. В нём может оказаться немного тесно, но явно лучше и безопаснее, чем в теле владеющего.
— Икар — мой носитель и останется им до тех пор, пока в систему не прибудет экспедиционный флот. И это не обсуждается. А для Окинавы у меня есть другая кандидатура в управляющие программы. Правда, сперва придётся немного поработать и попытаться создать ИИ, способный управлять фрегатом и эсминцем Федерации. Если у меня будет достаточно ресурсов, то это вполне осуществимо.
Соло смотрел на меня с явным недовольством. Ведь во мне сидит Та’ар-интеллект, которого он почитает выше всех. И он отказывается покидать меня и переходить в более защищённые и мощные носители. Но ничего здесь поделать нельзя. Мне также вполне комфортно с Геей, и отпускать её я не собираюсь. Даже не знаю, как быть, когда прибудет флот Федерации.
Да и слова Геи, которые она мне сказала перед тем, как взойти на корабль: она не хочет больше работать управляющей программой боевых кораблей или целого флота. Она хочет отправиться путешествовать по космическим просторам в поиске дрейфующих кораблей, оставленных после Великой битвы. И этого для меня было вполне достаточно, чтобы помочь осуществить её желание.
Мне разговаривать с Соло не было никакого смысла. Поэтому я обратился к Гее и сказал, чтобы она повлияла на этого фанатика и освободила Ремаю. Бывшая проводница действительно увидела и услышала много чего, что не было ей предназначено, но убивать её из-за этого точно не стоит. Попросим Виту, и она уберёт лишние воспоминания — для неё это точно не станет проблемой. Но освободить бывшую проводницу я попросил только после того, как мы всё обсудим с Ханом Соло. И сделать это можно только в том случае, если Гея исчезнет. Так мы и поступили.
Правда, перед тем как это сделать, Гея сказала своему верному адепту, что я говорю от её имени и мои слова необходимо воспринимать так же, как и её.
— Сперва отключи вооружение Зевса и дай мне доступ к системе оповещения. Нужно успокоить Виту и парней, а то они могут не дождаться и броситься меня спасать. Чего допускать нельзя. Зевс нужен нам целым и невредимым. Снова восстанавливать его будет слишком долго, пока у нас нет в наличии его техники.
— Вооружение было деактивировано в тот момент, когда я понял, что старший Та’ар-интеллект нашёлся. А связь уже готова, можешь говорить.
Дальше пару минут я потратил на то, чтобы убедить Виту в том, что всё в порядке, ей не нужно подниматься ко мне и помогать в переговорах с главным инженером. А ещё необходимо было убедиться, что Боб пришёл в себя. Когда я уходил, некроморф был ошеломлён уничтожением всех копий, что он отправил внутрь Зевса. Существовала опасность того, что он сотворит какую-нибудь глупость, когда немного оклемается, но всё было в норме. Вита сказала, что некроморф ведёт себя, как обычно, хоть и стал гораздо меньше. Но это и понятно — он потерял много плоти, которую теперь необходимо восстановить.
А сразу после этого начался основательный разговор с Ханом Соло. Главному инженеру Окинавы было что поведать мне не только касаемо Кастора и Энио, но и того, что сейчас происходит с цитаделью. Таймлин действительно пытался завербовать его, как и остальных членов совета, но на их слащавые посылы повёлся только Виктор Скарци. Впрочем, с торговцами это не удивительно. Они всегда на той стороне, которая сулит большую прибыль. Медик точно был не при делах, как теперь выяснилось, и главный инженер. Оставались ещё два члена совета, с которыми мы пока не встретились: Адол Фрол — главный кладовщик Окинавы, отвечающий за снабжение и оснащение гарнизона, и Джейсон Синти — глава научного отдела цитадели, которого так не любят Шино и Рид. Хотя какой подчинённый любит своего начальника?
Так вот, про кладовщика и учёного Соло ничего не мог сказать. Если с первым он ещё пересекался довольно часто, то учёного практически не видел и даже не знал, над чем тот сейчас работает.
Все системы Зевса были готовы перейти под контроль Геи прямо сейчас, а Окинаву необходимо было ещё подготовить, лишив Кастора и Энио всех рычагов управления. Таких у них было ещё достаточно, и инженерный отдел не мог заблокировать их. Просто не имелось такой возможности. Гранд-адмирал Ван Дерсар позаботился о том, чтобы главные рычаги управления цитаделью оставались только в руках главнокомандующего. И единственный способ, который знал Соло, чтобы избавиться от этой проблемы — устранение Кастора.
  
— Под моим командованием находится семьдесят восемь старших инженеров, четыре сотни младших и почти шесть тысяч техников. Это очень серьёзная сила на цитадели, которая зависит от нашей работы. Если понадобится, то мы сможем отключить большинство систем Окинавы, в том числе и системы жизнеобеспечения. Кастор и Энио призвали членов совета выступить в авангарде и вышвырнуть войска союза из цитадели. Как ты понимаешь, мы не стали выполнять этот дурацкий приказ и сразу стали предателями, которых необходимо устранить. Этим Кастор и Энио хотят прикрыть собственный провал. Они прошляпили нападение подобного масштаба, которое наверняка готовилось не один месяц, а то и цикл, — сказал Соло.