Смотритель

Умывшись, вернулся в комнату и осмотрел вчерашнюю гулянку в одиночестве. Н-да, выпил сверх нормы, искурил десяток сигар и это без закуси! А голова не болит! Как так?
– Паленый? – подозрительно понюхал горлышко у бутылки. – Вроде нет, да и вчера бы почуял, – растерянно пробубнил, а потом решил перекусить, но поморщился, когда оказался на кухне.
Суп прокис, хлеб зачерствел, тем не менее, сварганил на скорую руку омлет и утолив голод (он у меня редко случается, без пищи много времени могу существовать, но после ран организм требует еды). Посидел за столом, а потом связался с лешим:
– Где бродишь? Забыл, что мне требуется?
– Иду уже, не хотел тебя после ран беспокоить, – ответил леший.
– Жду, – сказал ему и пошел к ноуту.
Сел перед клавиатурой и стал одним пальцем набивать сообщение, пока еще не решив кто будет адресатом. Мне необходимо разобраться с губернатором и понять, откуда у него информация о круге защиты. Одно дело, если Флагшин связался со злобными духами или нечестью и совсем другое, если кто-то из своих помогает. Ну, помогает – громко сказано, а какими методами он разузнал обо мне и заклинании – вопрос. Проанализировав все, что известно, пришел к выводу: кто-то у него в плену и вынужден информацию выдавать. Увы, но нашего брата можно пленить, в том числе и с помощью обрядов колдунов. Последних-то почти извели, но в глубинке еще остались, в том числе и в моем краю есть парочка древних старух, которые все время просят взять помощниц. Достали, если честно. Чуть ли не каждую ночь в лес таскаются и подношения делают лесным духам, а те постоянно мне жалуются.
– Колдуньи – блин, а про наследника ничего сказать не смогли! – вырвалось у меня.
Тем не менее, крестьян лечат, о животных заботятся, роды принимают. Народ их сторонится, но с проблемами идет и остается в целом доволен. Кстати, а не могли они за двадцать лет опыта набраться? Последний раз гадали и пытались у духов смерти узнать о хозяевах здешних земель именно тогда. Пора вновь их навестить и узнать, что и как.
В скором времени подошел леший и начал причитая скрепить при виде попорченного мной паркета.
– Сколько? – прервал я его негодования и воспоминания о дубах, он мол помнит их еще молоденькими из которых и выложен пол в особняке.
– Двадцать ящиков коньяка, три месяца работы, – делово ответил этот недоделанный строитель.
– А не мало? – решил поиздеваться я. – Сам же видишь, тут как минимум десять досочек менять нужно.
– Кволим, ты же понимаешь, что паркет нужно изготовить, покрасить, часть придется разбирать, для замены этих досок. Боюсь и лестницу частично придется демонтировать, – озабоченно проскрипел леший, ползая по полу и еще причитая, что такого объема работы он никак не рассчитывал и срок назвал оптимистичный.
Интересно, он меня за дурака держит? Или примеряет шкуру прораба у людей, когда заказчику вешают на уши такой лапши, а потом ту закручивают и перемешивают, набивая цену.
– И каков твой окончательный ответ? – нахмурился я, прикидывая, что найдется у меня немало желающих занять теплое местечко данного нахала, а этот может и десяток лет с пиявками пожить, да самогон из тины болотной с водяным пить.
– Так я уже назвал срок и стоимость, – с шумом сглотнул тот слюну, а потом огляделся по сторонам и понизив голос попросил: – Ты это, только моей лесной деве не говори, скажи, что работа важная, требует сосредоточенности, а заплатишь мне бочонком меда.
– А ты весь озвученный срок работ с кем-то бухать собрался, – догадался я. – А чего один ящик запросил? Не хватит на столько-то месяцев.
– Гурманы найдутся, – махнул веткой-рукой леший. – Твой коньяк на раз обменяем… ой, – прикрыл он рот ладонью, поняв, что наговорил лишнего.
– Четыре бутылки, неделя на все про все и считай – легко отделался! – мрачно выдал я и вопросительно посмотрел на своего подданного.
– Кволим! – взвыл тот. – Накинь пару пузырей! Даже низкосортный виски сойдет, мне же не самому тут все делать, а рассчитываться-то нечем.
– Хрен с тобой, – махнул я рукой, подумал и предложил: – Плюсом десяток сигар и два литра вискаря.
 
– Идет! – обрадовался леший и затараторил: – Так, размеры известны, друид за пузырь покрасит и уложит, но задаток необходим.
– Не наглей, сделаете работу – рассчитаемся. А может ты мне не доверяешь?
– Уже бегу! – прижал тот ветки к груди, но не сделал и шага в сторону.
– Да фиг с тобой! – рыкнул я и телепортировал лешему виски и бутылку коньяка, понимаю, что пока не отметят – к работе не приступят.
Отправив довольного лешего, вернулся к ноуту и переписал сообщение, попросив всех домовых-смотрителей сообщить мне новости и поведение магических существ в моем крае. Упор сделал на необычном поведении или каких-либо странных событий. Потрепал шевелюру и нажал на отправку с подтверждением о получении. На душе вновь проснулась тревога и нерешенные вопросы. Пора собираться в дорогу и переговариваться с кладовником. Понимаю, что разговор окажется не простым и просто так тот мне ни медяка не отдаст. Есть несколько вариантов: запугать; заинтересовать; выпросить; выменять; обыграть. Последние два варианта – мимо сразу. Менять он согласится равноценные вещи, коих у меня нет. Обыграть – бесполезно, с этими жуликами и скрягами такой фокус не пройдет. Даже если они, по какой-то глупости или невезению, начнут проигрывать в ту или иную игру – начнут тянуть резину над своим ходом, и партия в обычного подкидного дурака может затянуться на годы. Знаю, проходил. Выпросить и заинтересовать, попытаюсь сыграть на этом и еще добавлю жалости с мольбой. А вот запугивать – не хочу, даже если и удастся, что вполне возможно, то расстанемся плохо и в следующий раз они на зов и не появятся.
Прошел в кладовую и насобирал пару корзин с различной снедью и пятком бутылок водки из старых запасов.
– Надеюсь, она еще не выдохлась, – покрутил в руках бутылку, выпущенную лет пятьдесят назад. – Н-да, тащить придется на себе или вызывать помощников. Пора уже обзаводиться транспортом, сейчас бы сани с лошадью пригодились.
Сам не пожелал содержать животину, передвигаюсь-то обычно налегке и дам сто очков вперед любому транспорту. Правда, мне рекламировали самоходные коляски, за которыми уход не требуется. Но технике свойственно ломаться, да и нет у меня желания на ней тут рассекать и крестьян с остальными подданными в недоумение вгонять. Но, положа руку на сердце, есть еще один момент. Ни в одной из личин не могу себя такого позволить. Теоретически, медведь может управлять велосипедом и даже мотоциклом, ролики в интернете видел, но не в глухом же таежном крае! Нет, лучше по-старинке, на своих двоих ногах или четырех лапах, а то и оседлать кого-нибудь.
Бегу по снегу в ипостаси лиса, а за мной, словно привязанные, тащатся две корзины, заметая мои следы. Понимаю, что если со стороны кто увидит, то слухи пойдут, но подстраховываюсь и проверяю ауры в радиусе километра. Зверье мое не в счет, как и пара леших, один из которых должен с друидом договариваться, а он на границе своих и соседних владений распивает виски. И куда же у меня лесные девы смотрят? Обязательно нужно им на вид поставить… если не понравится, как паркет поменяют! А вот и первая полянка, где один из кладовников со своими кладенцами обосновался. И что самое-то поганое, клада тут нет – сто процентов. Это в древнюю старину они жили чуть ли не над спрятанными, а то и в них самих, сокровищах. Со временем стали умнее, понимают, что любой, кто их вызовет и заприметит место, впоследствии может все верх дном перевернуть.
– Кладовник, покажись. Поговорим и посидим. Решим проблемы и о жизни побеседуем. А пришел к тебе, не с пустыми руками, – мысленно сказал я, но потом и вслух повторил, да личину истинную принял.
В ответ ни звука, но мне-то к этому не привыкать, после долгой спячки, когда еще дойдут слова и поймет он кто в гости пожаловал. Поставлю последнюю рубаху, что появится, а пока магическим посылом расчистил снег. Не на нем же сидеть!