Спящая невеста

— О! Это просто замечательная идея!
— Так ведь она напрашивается сама собой. Она у вас живет?
Лидия кивнула:
— Она явилась вчера, поздно ночью. Она думала, что идет к Авроре. Я не пойму…
— Не ругайте свою сестру, дорогая, — успокаивающим тоном прервал ее мистер Виллетт. — Подождите, — ведь и для вас такой счастливый день настанет.
Лидия не показала вида, но внутренне ее передернуло от этого пусть не явного, но все же фальшивого «благодушия».
  
— Если для нее этот день был счастливым, — пробормотала она.
— Да, ну что тут скажешь — озорница заслуживает того, чтобы ее как следует отшлепали, — верно? — Он громко рассмеялся. Лицо у него было красное, добродушное; большие бледно-голубые глаза ходили ходуном.
Нет, у Авроры, такой изысканной и брезгливой, не могло быть двух мнений о подобном человеке. Это просто некий конгломерат — «Арманд и его тетушки» — скучное сборище старых людей. А ведь в ее голосе, когда она упоминала о нем, было столько ласки… Настолько все было ясно…
— Простите, мисс Диринг, но у меня через несколько минут назначена другая встреча. Как бы вы отнеслись, если бы и сегодня вечером заглянул к вам на квартиру и повидался с мисс Уилберфорс? Вы, кажется, сказали, ее зовут Клара — значит, с тетей Кларой. У меня много теток, мисс Диринг. Почти вся моя личная жизнь отдана им. Что поделаешь, так получилось. Нельзя же предоставить им умирать в одиночестве, без всякой заботы и ухода. В общем, если с тетей Кларой можно о чем-нибудь договориться, мы отвезем ее в «Гринхилл» завтра или послезавтра. Дом большой, места в нем сколько угодно. И я уверен, что тетю Бландину удастся убедить простить ее сестру за те качества, которые сделали ее ««черной овцой», — тут он снова громко рассмеялся, — и получить удовольствие от совместной жизни с ней.
— Сегодня вечером? Около восьми? — спросила Лидия.
— Отлично. Приду с удовольствием. Пожалуйста, запишите мне адрес. Я теперь не доверяю своей памяти. Очень рад был с вами познакомиться, мисс Диринг. И мне будет очень интересно узнать об Авроре, когда о ней будут получены известия. Вы могли бы…
— Да, я могу выйти сама, не провожайте меня.
— Хорошо. Значит, сегодня в восемь. Скажите тете Кларе, чтобы она надела свой лучший туалет по случаю встречи со своим давно потерянным племянником.
Как ни странно, когда Лидия вышла из кабинета, в приемной по-прежнему никого не было. Стол секретаря аккуратно прибран. Машинка накрыта чехлом.
— У моего секретаря вторая половина дня свободна, — крикнул ей вслед Арманд Виллетт, словно он каким-то непостижимым образом читал ее мысли. — На свадьбу пошла. Вам это может показаться забавным совпадением!
Пока Лидия спускалась по лестнице, ее преследовал его громкий смех.
Однако, оставшись один, человек в кабинете быстро закрыл дверь, а потом начал вытирать покрывшийся испариной лоб.
— Теперь можете выходить, — сказал он измученным голосом. Дверь маленькой ванной комнаты позади него медленно открылась.
 VIII 
Было часов двенадцать дня с небольшим. К телефонной будке на окраине подъехал длинный лимузин, из которого вышел мужчина. Он обошел машину и открыл противоположную дверцу своему спутнику — им оказалась девушка.
Девушка рванула дверь телефонной будки. Когда мужчина попытался последовать за ней, она попробовала захлопнуть дверь перед его носом.
— Здесь место только для одного человека.
— Да что вы! Для таких худышек места вполне хватит, — весело сказал он. — Пожалуйста, не оставляйте меня на улице. Ветер ведь. Такой холод!
— Холод… Это вы мне говорите?! — пробормотала она.
Спросив, куда звонить, она помедлила, прежде чем опустить в щель автомата монеты.
Все это время она остро ощущала у себя за спиной человека, следящего за всем и внимательно слушающего каждое слово. Волнение, которое она неизменно испытывала от одной его близости, уже не было волнением. А если и было, то волнением совсем другого рода — опустошающим и опасным.
Услыхав в трубке высокий голос Миллисент, она заговорила:
— Мама? — Когда она в последний раз называла Миллисент «мамой»? Наверное, когда ей исполнилось восемнадцать. Почему же она сейчас обратилась к ней так? — пронеслось у нее в голове.
— Аврора! Нет, это не Аврора!
— Да, это я. Послушай, мама, в моем распоряжении всего одна минута…
— Но откуда ты звонишь, детка? Не из Эдинбурга?
— Нет, сейчас не из Эдинбурга.
— Но ты вышла замуж, детка?
— Конечно. — Замялась ли она? Нет, вряд ли. — Мама, я тороплюсь на поезд. У меня в самом деле всего одна минута. Лидия дома? Я хочу с ней переговорить.
— Ее здесь нет. Она в Лондоне. Поселилась в твоей квартире в надежде, что ты вернешься. Деточка, ты ведь вернешься? Скажи мне.
— В данный момент нет. Позднее — обязательно. — Она сочувствовала, что мужчина сзади подталкивает ее под локоть. — Мама, пожалуйста, передай Лидии мою просьбу. Важную просьбу. У меня больше не будет времени звонить. Скажи ей, что, раз она не хочет переслать по почте фермуар — ну, знаешь, тот, что мне преподнесли в подарок к свадьбе, —
я о нем писала, — пусть она отнесет его в контору мистера Арманда Виллетта и оставит там на хранение. Тогда я смогу его забрать, когда вернусь в Лондон. Вещь довольно ценная. Я не хочу, чтобы она валялась просто так. Ты поняла?
— К мистеру Арманду Виллетту. Скажи его адрес.
— Пайн-Стрит, дом 34, wc 1. Он стряпчий. Я у него работала. Ему я написала письмо, в котором все объяснила. Ты уверена, что тебе все ясно?
— Думаю да, дорогая. Но все-таки где ты сейчас?
— В телефонной будке, и поезд вот-вот отправится. — Она почувствовала, как ее плечо сжала железная рука. — Мне надо бежать.
— Но, Аврора, за кого ты вышла? Ты мне не сказала…
— Мама, я не… — торопливо начала она.
Одной рукой мужчина закрыл ей рот, а другой вырвал у нее телефонную трубку.
Она взглянула на него. Лицо мужчины было освещено сверкающей улыбкой.
— Зачем вам это понадобилось? Чудовище вы этакое! Как же я вас ненавижу!
Глаза ее наполнились слезами гнева и боли. Она резко отшатнулась, избегая прикосновения его ласкающих рук. Но в телефонной будке было тесно, и она была прижата к стеклянному окну.
— А знаете, ведь в самом-то деле вы вовсе меня не ненавидите. — Глаза его были прищурены. Нежные, улыбающиеся, манящие. — Но мы ведь хотим немножко дольше сохранить нашу тайну. Хотим? Да?
Она почувствовала себя загипнотизированной. Как всегда. Да и все равно иного выхода нет. Она беспомощно кивнула и позволила взять ее за руку, когда они выходили из будки на улицу, где дул холодный ветер. В глазах ее все еще стояли слезы.
 IX 
— А я вам говорю, это прекрасная идея, — настойчиво заявила Лидия, обращаясь к Филипу. — Мисс Уилберфорс отправится за город и будет жить вместе со своей сестрой. Нам следовало бы знать, что у всей этой глупой тайны имеется простое объяснение.
— Вы говорите, этот самый Виллетт — человек пожилой и некрасивый.
— Да уж, совсем некрасивый. У него такой вид, словно все эти тетушки его источили, прямо как муравьи или жучки-точильщики. Это тучный, отнюдь не романтичный пожилой холостяк, у которого, как принято говорить, «под грубой внешностью скрывается золотое сердце». Как иначе можно объяснить, что он с такой готовностью взял на себя новую заботу — приютить еще одну старую женщину?
— Похоже, что с чрезмерной готовностью.
— Филип! Почему вы такой подозрительный?
— И вы полчаса назад были настроены так же.
— Я знаю, но это было до того, как я его увидела. Уверяю вас, что трудно представить себе мужчину, менее похожего на Дон-Жуана. А кроме того, мы даже не знаем, холостяк ли он. Возможно, у него есть жена.
  
— Детка, ни у одного мужчины, обремененного таким множеством теток, жены быть не может.
Лидия невольно остановилась. Они шли вдоль опушки парка. Деревья отбрасывали тени, отчего трава была огуречно-зеленого цвета, как на картинах импрессионистов.