Операция "Эликсир" (СИ)

— Вовремя ты, — сказал он. — Через два часа жди гостей. Час им по лесу ехать, да по объездной сюда час, не меньше.
— Спасибо, Еремеич, — поблагодарил я. — Ко мне, стало быть, в гости?
— За тобой! — уточнил лесной хозяин. — За тобой они едут. А не к тебе. Сначала допросить, а потом… В Шмак тебя собираются определить. Даже мешок приготовили с веревкой.
Шмак или Шмаково называли болото, окружавшее деревню с двух сторон.
  
— Надо идти встречать, — сказал я, разводя руками. — Нечего им в деревне делать. Негоже стариков со старухами пугать.
— Амулеты у них, — напомнил Еремеич. — Ладанки намоленные со священной землей.
— Амулеты это плохо, — вставил Авдей Евсеевич, усаживаясь с нами за компанию. — Вот лет двести назад здесь в деревне поп жил. Церкви здесь не было, а поп жил. Так его вся нежить боялась, за версту обегала. Он крест серебряный на пузе носил, который отлитый был с оклада иконного.
— А нечисть? — усмехнулся я.
— Не любили мы его, — поморщился Евсеич. — Но с нами он мирно жил, не воевал.
— Даже хлеба каравай иной раз в лес заносил, — подтвердил Силантий Еремеевич. — Эх, сколько годов-то прошло…
— А Макарыча предупредили? — вдруг вспомнил я. — А ну, как они к нему сначала завернут?
— Нет, — покачал головой Еремеич. — К нему они после полуночи собрались зайти.
— Значит, сначала ко мне, — я злобно усмехнулся. — Ладно, встретим, приветим.
— Мишку не дам! — заявил вдруг Евсеич. — Ружья у них и пули серебряные.
Я задумался. Как поведет себя защита под воздействием серебряных пуль, я не знал, не экспериментировал. Опять же, подействуют ли мои конструкты, если у инквизиторов амулеты из намоленных вещей? Не хотелось бы рисковать.
Я зашел в дом, вытащил одежду, в которой собирался встретить «гостей» — обычную хэбэшную солдатскую форму. В коридоре стояли кирзачи с портянками поверх. Для лесных прогулок лучше не придумаешь.
Из металлического шкафа, который мне презентовал Макарыч, достал укороченный карабин (трофей из скита), немного подумал и сунул в карман «Вальтер ППК» (тоже трофей оттуда же, из скита). В карабине обойма была на пять патронов, я взял три штуки. 15 патронов — за глаза хватит. Я ж не собирался войну устраивать. Да и, честно говоря, совсем мне их убивать не хотелось. Ведь они мне пока ничего плохого не сделали. Пока не сделали. Я переоделся. Повесил на пояс нож, взял ружье. В сенях обул сапоги. Начищать их не стал. Зверье запах гуталина не любит, как мне объяснил Еремеич. Кто знает, с кем столкнуться придётся?
Снарядил рюкзак: положил пару банок тушенки (было дело, как-то пошел в лес на часок, а «гулял» почти сутки), флягу с водой, моток нейлонового шнура, туристический топорик, офицерскую плащ-палатку, спички, сухой спирт (чтобы костерок запалить в два счета), сверток с бутербродами (спасибо хозяйственному Евсеичу!). Тормознулся немного, сбегал домой и забрал диктофон и фотоаппарат. Вдруг пригодятся?
Во дворе у крыльца меня окликнул домовой:
— Хозяин! Еремеич на задах тебя ждёт.
Я кивнул, поблагодарил, закинул карабин за спину и направился к лесу.
— Хозяин! — крикнул мне в спину домовой. — Ты там осторожней с ними. Лады?
Я обернулся, помахал ему рукой, заметив, что нелюдимый банник тоже выглянул меня провожать. За огородом на скамеечке (специально для него поставил!) сидел довольный Еремеич, закинув ногу на ногу. Я поклонился ему в знак приветствия, он степенно слез, поклонился мне в ответ.
— Ну, что, Силантий Еремеевич, — сказал я. — Устроим супостату партизанскую войну?
На память пришли книги-мемуары воспоминаний наших ветеранов, командиров партизанских отрядом, героев Великой Отечественной — Семенова «Шумел сурово Брянский лес», Ковпака «От Путивля до Карпат», Медведева «Сильные духом», «Люди долга». В детстве зачитывался ими.
— Засаду хочешь устроить? — поймал мою мысль лесной хозяин.
— Точно! — согласился я. — Перед поворотом…
Силантий Еремеевич кивнул, одобряя мою идею, нахмурился и выдал:
— Только, Антон, извини, но помогать я тебе не буду… Подсказать подскажу, посоветую, но помочь не смогу. Не по укладу это, не по заветам. Мне они ничего плохого не сделали, ни мне, ни лесу…
Я засмеялся:
— Еремеич, да я сам справлюсь, не переживай! Любил я в школе играть в «Зарницу».
Хотя в душе заскребли кошки. Сомнения появились: вдруг их амулеты окажутся сильнее моих конструктов?
Засаду я решил организовать перед поворотом, если ехать из деревни. Вокруг уже был лес, а дорога сворачивала влево почти на 90 градусов. Самое то! Они едут на мотоцикле, перед поворотом затормозят, после прохождения поворота, наоборот, прибавят газу — дорога-то впереди в деревню ровная, прямая, и избы уже видны.
Метрах в пятидесяти я натянул поперек дороги на уровне пояса нейлоновый шнур, крепко закрепив его вокруг за деревья. Лесовик захихикал:
— Что ж ты удумал-то! Вот хитрюга!
Я расстелил плащ-палатку в кустах, лег на неё, положил перед собой карабин, загнал патрон в патронник, спросил у Еремеича:
— Далеко они?
Лесовик замер, к чему-то прислушиваясь, ответил:
— Через 15 минут будут здесь. Быстро едут.
— Быстро, это хорошо, — заметил я. — Еремеич, ты бы спрятался что ли?
Однако лесной хозяин и не думал прятаться, сел на бугорок и с интересом наблюдал за дорогой, за мной.
— А меня никто не видит, — сообщил он. — Только ты. Для других я пустое место.
— Понятно.
Наших гостей еще не наблюдалось, и я снова поинтересовался:
— Еремеич, а как же ты тогда на них леших натравил в старом ските, если мне помогать не по укладу? Ты ж помог мне, получается?
— Почему это вдруг я леших на них натравил? — делано удивился Еремеич. — Никого я на них не натравливал!
— Да? — удивился я. — А как же тогда?
— Просто я их погулять туда отправил, — продолжил хитрый лесовик. — А те вдруг стрелять начали, топорами-лопатами размахивать. Ну, вот скажи, кому такое понравится?
— И чем дело кончилось?
— Этот нерусь-инквизитор с попом-расстригой всю ночь просидели на крыше колокольни посреди скита, слезть боялись, — усмехаясь в усы, ответил Еремеич. — Кстати, у них из оружия только пистолет да ружье остались, что с собой успели прихватить. Остальное потоптали лешие. Мотоцикл я портить не дал, конечно. А то ты их ловить с месяц будешь. Да и мне они в лесу совсем не нужны.
— Значит, пистолет да ружье? — хмыкнул я. — Понятно.
— Едут! — прервал меня Еремеич. Я взглянул на него. Он так и продолжил сидеть на пригорке, наблюдая за дорогой. Послышался нарастающий треск двигателя мотоцикла. Я замер, несколько раз вздохнул, выдохнул. Взял в руки карабин. Разумеется, предварительно я его отстрелял. Мне даже понравилось стрелять. Да и патронов было много. А вот Еремеичу совсем не по душе моя стрельба пришлась. Я сначала было мишени к деревьям закрепил. Так он заставил меня их переставить в овраг, чтоб деревья не повредить. В принципе, правильно, не подумал я про деревья, упустил.
Треск мотоцикла становился все громче и громче. Он на секунду затих — «Ява» вошла в поворот. Я мысленно хихикнул, сравнив себя с партизаном в засаде, а этих «гостей» с фашистами.
Водитель-мотоциклист был в закрытом «космическом» шлеме-сфере, черной короткой до пояса куртке из толстой кожи, черных штанах и сапогах. Бывшего попа, сидящего в коляске-люльке я почти не разглядел: такой же новомодный шлем торчал да синела джинсовая куртка.
Сразу после поворота мотоциклист резко газанул, набирая скорость. Как ретивый конь, мотоцикл резво рванулся вперед. За пару метров до шнура он притормозил. Видимо, мотоциклист всё-таки увидел перед собой преграду, но, увы, сделать ничего уже не смог. Мотоцикл подцепил шнур, который скользнул куда-то между фарой и передним крылом, на миг встал колом, приподнимая «задницу». Мотоциклист кульбитом вылетел из седла, смешно (если смотреть со стороны) кувырнулся через голову, шарахнулся спиной об дорогу и замер, раскинув звездочкой в стороны руки-ноги.